«А, И, Б сидели на трубе…»
В ПРОЦЕССЕ моих поисков и чтения о людях и событиях в Муриной жизни наступил момент, когда у меня в голове твёрдо сложился приговор Нине Берберовой (не отрекаюсь от него и сегодня): всё, что она написала, это не честная биография, а сплошное «А и Б».
На моём «внутреннем» жаргоне это выражение означает следующее.
Про буквы «А», «И», «Б», которые сидели на трубе, задавать задачку в виде загадки корректно можно только устно. Ведь если попытаться воссоздать её интонации в письменном виде и написать: «А и Б сидели на трубе, А упало, Б пропало — кто остался на трубе?» — получится именно нечестно и некорректно. Если все три названные буквы могут равноправно, одинаково совершать действия (сидеть на трубе, падать или не падать с неё), то надо согласиться, что они потому однородны. А тогда писать их все три в ряд по правилам русского языка позволительно только тоже однородно и через запятую, как это и сделано в названии данной главки. Но тогда всё становится наглядно и очевидно, и никакой загадки не получается (из-за чего я и говорю, что жить она может только в устном виде).
Так что любой писатель, создающий свой текст по принципу «А и Б» когда по правилам и по чести надо писагь «А, И, Б», либо несведущ в вопросах, о которых взялся рассуждать, либо нечестно загадывает загадку. Чем Нина Берберова с моей точки зрения и грешит, и вьплядит это у неё в «Железной женщине» следующим образом.
РИСУЕТ она, скажем, эдакий групповой портрет и рассказывает, как во второй половине 1930-х гг. Мура подрабатывала ассистентом и консультантом на постановках фильмов с русской спецификой у самого в ту пору знаменитого английского кинорежиссёра и продюсера Александра Корды.[121] Попала Мура к нему, естественно, благодаря рекомендациям её верных кавалеров Герберта Уэллса и Брюса Локкарта (Корда в середине 1930-х гг. снял несколько фильмов по романам Уэллса). Мимоходом Берберова оговорилась, что, начиная с 1936 г., Мура даже «была на жалованье в компании Корды» (название компании Берберова не указала).
А в 1939 г., сообщила она, уже сам Брюс Локкарт по просьбе «главы британской разведки» (sic) Рекса Липера перешёл на работу в Форин Оффис и «в качестве начальника отдела координации пропаганды… постарался приложить все усилия, чтобы заинтересовать Александра Корду производством пропагандистских антинацистских фильмов, в которых так нуждалась Англия». Всё это было для Брюса Локкарта вполне естественно, потому что, как пишет Берберова, «кино и людей вокруг кино он давно любил» и теперь с Кордой занимался «в полном согласии все то время, которое мог урвать от своей регулярной работы».
Роль, которую в это уже не мирное время в деле кинопропаганды играла Мура, Берберова объяснила так:
После 1941 года, когда Советский Союз был вовлечен в войну, им особенно был необходим знаток и советник по вопросам как старой, так и новой России. Она была, по мнению Локкарта (и Уэллса), идеальным для них экспертом.
Если судить по заключительным штрихам, которыми Берберова оттенила этот очередной групповой портрет из Муриной жизни, именно такой помощницей Александра Корды Мура и была:
Корда в своей области был человек исключительный… Он был богом Англии и грозой Голливуда, и все, что было в Лондоне заметного в мире политики, финансов, модных салонов, людей избранных и исключительных, знаменитых и значительных, все было к его услугам: Бивербрук с его прессой и Эдуард VIII… Лоренс Оливье… и Сомерсет Моэм, и Уэллс, и Ноэл Коуард, и… — среди них всех Мура Будберг, которую, когда Корда умер в 1956 году, представляли в свете как «старого друга, помощницу и бессменную сотрудницу» великого режиссера.
НЕДОУМЕНИЕ этот групповой портрет вызывает сразу, и самое очевидное первое сомнение: каким образом могла Мура, с начала 1920-х гг. постоянно проживавшая вне России и с тех пор в ней уже практически не бывавшая — каким образом могла она быть советником по вопросам «новой России»? Страны, которую она практически с самого её появления на карте мира не знала и знать не могла? Почему и зачем написала (повторила за кем-то?) Берберова эту несуразность?
Тем более, что сразу следом она сама же и констатировала: фильмы на русские сюжеты у Корды, мягко говоря, не задались:
«Екатерина Великая» был фильм неудачный… «Московские ночи» провалились, «Анна Каренина» (с Вивьен Ли) была значительно слабее «Анны Карениной» 1930-х годов с Гретой Гарбо, и полной неудачей был «Рыцарь без доспехов», из эпохи русской революции.
Но, несмотря на серийные неудачи, «Мура не теряла своего престижа в киноконцерне и продолжала быть бесспорным арбитром в русских делах…» Можно, конечно, предположить, что Александр Корда оказался на Мурино счастье продюсером и режиссёром редчайшего качества: ответственность за бездарность своих произведений брал на себя, а не валил её на исполнителей и «советников» — но верится в это с трудом. Тем более что в первые годы войны, в том числе в упомянутом Берберовой 1941 г. Александр Корда просто вообще в Лондоне отсутствовал — он в тот конкретный период жил и работал в США (в частности в 1941-м снял знаменитый фильм «Леди Гамильтон» с Вивьен Ли и Лоренсом Оливье в главных ролях).
Сразу бросается в глаза ещё и некая аляповатость «портрета». Он и во времени растянут как минимум на целых два десятилетия (с 1936 по 1956 г.), и персонажи в нём все крайне разные. Газетный магнат барон Бивербрук и король на год Эдуард VIII — это правящая элита, власти предержащие. Рекс Липер и Брюс Локкарт — старшие офицеры политической разведки, специалисты пропагандистской работы, агенты британской финансовой и властной элиты. Сомерсет Моэм и Герберт Уэллс — писатели с мировым именем и иногда по совместительству тоже чьи-то в Великобритании агенты. Ноэл Коуард и Лоренс Оливье — британские (мировые) звёзды кино и эстрады (у нас на них и по своим актёрским амплуа, и по степени популярности очень были похожи Марк Бернес и Николай Черкасов соответственно).
Никто из перечисленных персонажей, кроме Герберта Уэллса и Брюса Локкарта, нигде больше в книге Берберовой в жизни и судьбе Муры никак не участвует; ни до, ни после этого «портрета». Зачем же тогда, коли никакой видимой надобности в них нет, Берберова всё-таки запечатлела их всех вместе вокруг очутившейся какой-то такой малозначительной и чужой на этом празднике жизни Муры? Случайно, чтобы просто их общая и у каждого своя особая слава посверкала с этой конкретной странички некой впечатляющей амальгамой? Как-то уж очень это легкомысленно; совсем непрофессиональное барочное украшательство. И верится поэтому в такое случайное «архитектурное излишество» с трудом.
Тем более, что всех перечисленных персонажей, за исключением, может быть, одного герцога Виндзорского (отрёкшегося от престола короля Эдварда VIII), действительно объединяло нечто очень конкретное. Но именно об этом их общем деле Берберова как раз обмолвилась только одним, совсем безобидным полусловом — «производство пропагандистских антинацистских фильмов, в которых так нуждалась Англия». Словно она и не подозревала, что все перечисленные фигуранты её «группового портрета» перед войной и во время войны отнюдь не просто пропагандистское кино снимали, а исполняли таким образом свои служебные обязанности в качестве офицеров британской политической разведки.[122] Не только непосредственно руковдившие ею Рекс Липер и Брюс Локкарт; все они.
Вот краткие справки о них.
БАРОН Бивербрук (William Maxwell Aitken (1879–1964); в 1917 г. получил титул baron Beaverbrook).
Преуспевший канадский предприниматель, в начале 1900-х гг. его состояние уже оценивалось в десятки миллионов сегодняшних долларов. В Великобританию перебрался в 1910 г., вступил в Консервативную партию, вскоре стал личным секретарем министра по колониальным делам Э. Бонара Лоу (многолетнего делового партнёра Роберта Флеминга) и подружился на всю оставшуюся жизнь с бывшим заместителем (в 1906–1908 гг.) Бонара Лоу — Уинстоном Черчиллем.
В 1916 г. Бивербрук приобрёл газету The Daily Express и вскоре превратил её (надолго) в самую читаемую газету в мире (не в Англии — в мире).
В 1917–1918 гг. прошла структурная реорганизация британского разведывательно-пропагандистского аппарата, и он был объединён в рамках специально созданного Министерства информации; Бивербрук получил этот новый в британском правительстве министерский портфель. (В начале следующей, второй мировой войны министерство воссоздали и руководить им назначили Даффа Купера).
Одновременно с Бивербруком в правительстве Ллойда Джорджа служил его друг сэр Уинстон Черчилль. В этом же правительстве в 1918–1919 гг. министром военных дел и в 1919–1921 гг. министром по делам колоний являлся лорд Альфред Милнер.
(Брюс Локкарт пользовался покровительством обоих: сначала лорда Милнера, а после его смерти в 1925 г. — барона Бивербрука; с обоими у него со временем складывались доверительные, близкие отношения. В 1918 г. в министерстве Бивербрука, в Бюро сбора информации — Intelligence Bureau — служил и Реджинальд «Рекс» Липер.)
После Первой мировой войны в империю Бивербрука вошли популярные газеты Sunday Express и Evening Standard. В 1928 г., оставив после смерти лорда Милнера карьеру международного банкира и финансиста, к Бивербруку в Evening Standard перешёл Брюс Локкарт и за следующие предвоенные десять лет опять сделал неплохую карьеру, на сей раз журналиста-международника.
В период между двумя мировыми войнами пять основных британских газет — ежедневные The Daily Express и The Daily Mirror и воскресные News of the World, The People и Sunday Express — достигли колоссального общего тиража: 13 миллионов экземпляров в 1939 г. и более 22 миллионов экземпляров в 1948 г. Если учесть, что население Великобритании по состоянию на лето 1939 г. было 46 467 000 человек, то можно смело делать вывод, что каждый взрослый британец перед войной читал как минимум одну-две газеты в день, а ближе к концу войны уже никак не меньше двух-трёх.
При этом сам барон Бивербрук, контролировавший львиную долю потока, состав и качество публикуемой информации, открыто признавал (выступая в Королевской комиссии по печати), что свои газеты он использовал «исключительно с целью ведения пропаганды». Понять, что он имел в виду, будет проще если знать: вплоть до начала Второй мировой войны все его органы печати и он сам в своих выступлениях относились к политике примирения Гитлера скорее положительно. Брюс Локкарт и Сефтон Делмер — руководившие в рамках УПРП британской чёрной пропагандой на всём протяжении Второй мировой войны — в 1930-х гг. числились корреспондентами в газетах Бивербрука и писали благосклонные репортажи из Берлина, где общались и поддерживали вполне дружеские отношения с нацистской верхушкой. Брюс Локкарт, например, был хорошо знаком с Карлом Хаусхофером, а Сефтон Делмер даже лично сопровождал Гитлера в его предвыборных перелётах по стране (со временем, правда, немцы стали открыто обвинять Делмера в том, что он работал на британскую разведку, и, как оказалось, были правы). Но как только в мае 1940 г. правительство возглавил Черчилль, Бивербрук сменил свою позицию и позицию своих газет на противоположную, превратился в рьяного патриота, вошёл в правительство, а в августе 1940 г. стал к тому же одним из шести членов Военного кабинета (War Cabinet) — высшего органа государственного управления в военное время (вроде нашей СВГ). Осенью 1941 г. он совершил официальный визит в СССР и по возвращении при помощи своих СМИ развернул — почти моментально! — британское общественное мнение на 180 градусов, в пользу теперь уже не врага, а союзника Великобритании в войне — Советской России и Сталина лично.[123]
А Брюс Локкарт и Сефтон Делмер бросили в одночасье дружить с немцами и в силу, видимо, благоприобретённых знания и понимания немецкой психологии возглавили в системе британских спецслужб ведение самой отъявленной — чёрной — пропаганды против своих недавних «друзей». Сефтон Делмер к концу войны даже заслужил среди посвящённых славу и репутацию выдающегося и непревзойдённого мастера этого «искусства».
ГЕРБЕРТ Уэллс (Herbert George Wells; 1866–1946).
Сразу после начала Первой мировой войны, в сентябре 1914 г. некоторые ведущие писатели Великобритании, в том числе Уэллс, получили негласно приглашение сотрудничать с только что созданным Британским бюро военной пропаганды (British War Propaganda Bureau). Им предстояло писать якобы по собственной инициативе и якобы совершенно независимо от правительства памфлеты в поддержку официальной политики последнего.
Герберт Уэллс был среди тех, кто на такое тайное сотрудничество согласился.
Всего за военный период под эгидой Бюро было выпущено более тысячи памфлетов. Впервые о существовании и работе Бюро широкой публике стало известно только в 1930-х годах, а во время войны о нём не знали даже члены Парламента.[124]
В мае 1918 г. лорд Норткпифф (владелец газеты The Times), отвечавший в правительстве за пропаганду на территории противника, предложил Герберту Уэллсу взять на себя эту работу во вновь созданном Министерстве информации и организовать пропаганду, направленную как на военных, так и на гражданское население Германии. Уэллс согласился, но позднее у него возникли разногласия с лордом Норткпиффом, и его активное сотрудничество с министерством в этом необычном для него административном качестве получилось не очень долгим.
НОЭЛ Коуард (Sir Noel Peirce Coward; 1899–1973).
Несмотря на почти полное отсутствие образования, добился феноменального успеха как очень плодовитый драматург, театральный, эстрадный, опереточный и кино-актёр, автор и исполнитель песен. Его основное амплуа: комедия, оперетта, сольные эстрадные концерты. Удостоен рыцарского звания в 1969 г. Сегодня его имя носит один из лондонских театров.
Поступил на службу в разведку в 1937–1938 гг., по приглашению курировавшего СИС в Форин офисе постоянного Секретаря министерства Роберта Ванситгарта. Стал штатным офицером не позднее 1939 г. Начальную спецподготовку проходил в Bletchley Park вместе со своим близким другом Яном Флемингом.[125] В 1939 г. получил назначение в бюро политической разведки в Париже, откуда обеспечивал рабочий контакт местных подразделений, работавших на Германию, с создававшимся в Лондоне центральным аппаратом будущего Управления политической разведки и пропаганды (УПРП). Одним из его заданий в начале войны было наблюдение за герцогом Виндзорским (бывшим Эдвардом VIII) и особенно за его американской женой, г-жой Симпсон, которые оба с удовольствием с Коуардом общались, и которых британская контрразведка серьёзно подозревала в недружественных Великобритании контактах с нацистами.
До вступления США в войну Ноэл Коуард выезжал туда с гастролями с целью активно способствовать распространению про-британских настроений. Ввиду его необыкновенной популярности легко добивался встреч и бесед с видными деятелями, включая президента Рузвельта. Как Коуард сам позднее признавался, его «крышей» и «легендой» всегда были его актёрское амплуа и реноме беспечного, не шибко сообразительного плейбоя:
Я строил из себя потешного туповатого простака. Никому в голову не приходило, что у меня не две-три извилины в мозгу, а немного больше. Вот они и не стеснялись обсуждать при мне самые разные вещи, о которых я потом писал отчёты в центр.
Единственные, кого Коуарду ввести в заблуждение так и не удалось — это немецкие нацисты. Они его довольно скоро, после нескольких его ранних турне по странам Европы, занесли в список лиц, подлежавших после оккупации Великобритании уничтожению в первую очередь.
___________________
Обращу внимание: Ноэл Коуард всю жизнь славился своей общительностью и дружелюбностью — взять у него интервью не составило бы особого труда, наверное, никому. И умер он — как раз «в середине 1970-х годов» (точнее в 1973 г.).
___________________
ЛОРЕНС Оливье (Laurence Kerr Olivier, Baron Olivier; 1907–1989).
Почти два года после начала Второй мировой войны он вместе со своей будущей женой Вивьен Ли работал в США (оба снимались в фильмах Александра Корды, ставили пьесы). На родине их за это затянувшееся отсутствие корили, обвиняли в том, что они пытались пересидеть войну в безопасности за океаном. Но сегодня из недавно рассекреченных документов известно, что уже в 1939 г. Лоренсу Оливье предложили сотрудничать с британской политической разведкой. Задачу ему поставили ту же, что и Ноэлу Коуарду — использовать свои обширные связи и славу и всячески способствовать распространению про-британских настроений в США с целью вовлечения их в войну на стороне Великобритании.
Эта невинная на первый вид работа таила в себе весьма реальную опасность. США до конца 1941 г. по требованию своего Конгресса сохраняли строгий нейтралитет, и за пропаганду в пользу одной из воюющих сторон виновному в Штатах грозило тюремное заключение. Тем не менее, Оливье своё согласие на такую секретную работу дал и вёл её вплоть до вступления США в войну. (Сам он после этого тут же вернулся в Великобританию, записался добровольно в Королевские воздушные силы, окончил курсы и стал пилотом, налетал несколько сот часов, хотя в боевых вылетах так никогда и не участвовал.)
___________________
Биограф Лоренса Оливье Майкл Манн приводит свидетельство другого знаменитого британского актёра, Дэвида Найвена[126], который к разведке никакого отношения не имел, с началом войны сразу уехал из Голливуда обратно в Великобританию и пошёл служить в обычную армейскую десантуру:
«Опасность заключалась в том, что Оливье могли объявить агентом и обвинить в незаконной деятельности. Сегодня, когда всё уже позади, это кажется глупостью, но когда Америка в войне ещё не участвовала, в ней иностранным агентам спуску не давали.»
___________________
Вся эта полностью рассекреченная теперь история фигурирует в недавно вышедшей биографии Лоренса Оливье. В ней есть и рассказ Манна[127] о том, как ещё в 1972 г. (за восемь лет до появления на свет «Железной женщины») Ноэл Коуард признавался ему:
Ты понимаешь, Ларри ведь был там в Америке, и поэтому он нам был нужен. Мы с ним об этом переговорили, и он стал думать, а потом уже Александр Корда ему сказал, что сам Уинстон Черчилль не просит, а прямо говорит ему: страна надеется, что Вы исполните свой долг перед ней.
Тому, что посредником Черчилля выступил именно Корда, может быть много в равной степени серьёзных объяснений. Он в начале войны тоже работал в США и являлся продюсером как раз тех фильмов, в которых снимался Оливье. Он уже давно был близким другом курировавшего в Форин Офисе МИ6 (СИС) Роберта Ванситтарта. Наконец, он, вне всякого сомнения, пользовался у Черчилля особым личным доверием.
Ещё в середине 1930-х гг., когда Черчилль, как выражаются историки, «пребывал не у дел» и к тому же залез в большие долги, Александр Корда подписал с ним контракт, по которому Черчилль обязался сочинять для Корды киносценарнии. Правда, большинство из них он так никогда и не закончил. Но Корда, собственно, снимать по ним фильмы не собирался, просто платил Черчиллю щедрые по меркам того времени гонорары. Сразу после войны стала получать у Корды совсем недурственное жалованье и рано осиротевшая племянница Черчилля Кларисса (будущая супруга сначала министра иностранных дел в правительстве Черчилля, а затем премьер-министра Великобритании Энтони Идена; на церемонии их венчания Черчилль, заменив своего покойного брата, лично отдал невесту жениху).
___________________
Сегодня понять и правильно себе представить, о каких деньгах шла речь, лучше всего, сравнив сравнимые величины.
С одной стороны:
— в конце 1930-х гг. знаменитый писатель, разведчик и имперский гос. служащий Джон Бакен[128] пристроил своего сына Вильяма стажёром-помощником режиссёра у Альфреда Хичкока на Gaumont-British Motion Picture Corporation с окладом 5 шиллингов в неделю или 1 фунт 2 шиллинга в месяц, или 13 фунтов 4 шиллинга в год;
— немного раньше отпрыск крупного банковского дома Ян Флеминг, завершив учёбу, устроился на работу к деловым партнёрам своего деда-банкира в агентство Рейтерс с окладом 150 фунтов в год, но вскоре под большим секретом от всех остальных сотрудников получил в виде исключения за отличную работу прибавку, благодаря чему его оклад составил 220 фунтов в год;
— сразу после войны его старший брат Питер Флеминг, уйдя в отставку из военной разведки, заключил постоянный контракт с ведущей английской газетой The Times и начал писать для неё передовицы — за 250 фунтов в год;
— ещё до войны будущий свекор нынешней королевы Елизаветы II молодой лорд Маунтбаттен, имевший славу самого завидного жениха Королевства, получал за офицерскую службу на флоте 350 фунтов в год и ещё 310 фунтов имел в форме дивидендов от различных вкладов, итого 660 фунтов в год;
— в начале 1950 х гг. Ян Флеминг, выступая от имени The Sunday Times, заключил со своим уже давно известным и преуспевшим во всём мире другом Сомерсетом Моэмом контракт на 3 000 фунтов, за которые Моэм написал для газеты Флеминга свой знаменитый сериал Somerset Maugham and the Greatest Novels, сегодня в окончательном варианте известный под названием Теn Novels and Their Authors («Десять романов и их авторы»),
С другой стороны, Александр Корда:
— сразу после войны девице Клариссе Спенсер-Черчилль (27 лет от роду, без профессионального опыта и образования) положил 1 000 фунтов в год за должность, которая на современном языке называется секретарь-референт;
— Уинстону Черчиллю, к середине 1930-х гг. в качестве драматурга себя ещё никак не проявившему, выплатил разово около 4 000 фунтов за так и оставшийся незаконченным сценарий о первом герцоге Мальборо (пращуре, которым Черчилль гордился без всякой меры и с которым любил себя сравнивать); сверх того стал тогда же платить ему фиксированный гонорар 2 000 фунтов в год за «текущие сценарии»; сколько и каких именно, так и осталось неизвестным.
Побочный эффект: в 1942 г. Черчилль, пользуясь своим правом премьер-министра, представил Александра Корду, венгерского еврея, всего за 6 лет до того получившего британское подданство и на момент начала войны ещё даже не владевшего как следует английским языком, на присвоение рыцарского звания. Послушный король тут же его Корде и присвоил.
___________________
Но всё-таки именно Корде поручили «додавить» и завербовать Лоренса Оливье скорее всего просто потому, что он сам уже давно являлся одним из ключевых сотрудников британской разведки и имел необходимый для выполнения подобного задания допуск. Судя по рассекреченным и опубликованным на сегодня сведениям, в т. н. «Организации Z» Александр Корда состоял с 1936 г. (и тогда же Мура, как и Черчилль, начала получать в его компании солидные гонорары за маловразумительную «работу»).
Z ORGANIZATION — это неофициальная, фактически «любительская» британская агентурная сеть, тайно созданная в середине 1930-х гг. в целом ряде европейских стран с ведома руководителя СИС, но полностью вне его структуры и вообще всего имперского государственного аппарата. Соответственно, финансировался этот проект целиком за счет частных средств. Как склонны сегодня заявлять на публику британские историки, это странное предприятие затеяли в частном секторе эдакие добровольцы-энтузиасты, которые понимали, что бюджет официальных разведслужб в самой Великобритании до самого начала войны был катастрофически мал, и потому решили оказать разведчикам свою бескорыстную патриотическую помощь.
Якобы по этой же причине — из-за нехватки средств в Организацию Z вербовали в основном людей финансово независимых: предпринимателей, банкиров, адвокатов, преуспевавших журналистов. Денег таким своим агентам Организация Z не платила, и сбором информации они занимались, вроде бы, просто ради острых ощущений и азарта, из любви и тяги к приключениям, что столь естественно для молодых мужчин с достатком.
Судьба всех этих бизнесменов-агентов-добровольцев сложилась неожиданно «счастливым», совсем как у Золушки, образом.
Как только началась война, в ноябре 1939 г. на голландско-немецкой границе в местечке Венло в ловушку, расставленную тогда еще совсем «салагой» Шелленбергом (ему было всего 29 лет), на удивление дилетантски попали опытные резиденты сразу двух британских разведслужб: капитан Сигизмунд Пэйн-Бест и майор Ричард Стивенс (Captain Sigismund Payne-Best, Major Richard Stevens). Оба они оказались к тому же не самыми доблестными слугами своего короля, и в результате тут же последовал практически полный провал имевшихся у англичан на континенте агентурных сетей.
____________________
Некоторые детали этого странного эпизода настолько гротескны что трудно поверить в их реальность. Например, в момент своего ареста в Венло, то есть будучи при исполнении оперативного задания более, чем очевидно, связанного с риском попасть в руки противника, резидент СИС имел при себе полный список агентуры МИ6 в континентальной Европе.
____________________
Однако оперативно возобновить сбор жизненноважной информации англичане не сумели: на замену их проваленной профессиональной агентуре была легализована — переведена из её прежнего глубоко засекреченного, маргинального и любительского режима в официальный — вся частная агентура Организации Z.
В связи с чем я иногда думаю, что какой-нибудь начинающий историк мог бы взяться за выяснение и научное систематизирование сведений о том, кто из всех упомянутых в этой повести британских агентов и ещё многих, многих других и попал в военные годы в британскую военную и военно-морскую разведку, в СИС или УСО именно таким образом. Думаю, что по полученным результатам у молодого человека вышла бы очень неплохая, поскольку весьма оригинальная, диссертация, и уж точно — увлекательный документальный роман.
Скажем, Ян Флеминг всю войну прослужил помощником начальника разведки британских ВМС, как вольнонаёмный доброволец, и потому оклад по месту службы имел гораздо более низкий, чем у кадровых офицеров; но зато на протяжении всех шести лет войны элитная брокерская контора,[129] в которой Флеминг служил в конце 1930-х гг., по собственной воле исправно выплачивала ему всё ту же зарплату, что он ещё в мирное время получал за свой труд в Сити; и вот уже эта сумма оклады профессиональных кадровых военных превосходила на порядок. Один из наиболее вероятных прототипов Джеймса Бонда — вызывавший у Яна Флеминга искреннее восхищение резидент СИС в Париже в 1939–1940 гг. Вилфред Дандердейл[130] — прославился тем, что за счёт личных доходов содержал в неописуемой роскоши и себя, и свою парижскую резидентуру. А легендарный канадский миллионер и самый, пожалуй, знаменитый «выпускник» Организации Z Вильям Стефенсон с позывным «Дерзкий» на свой счёт содержал и вовсе гигантский аппарат всего офиса BSC[131] в Нью-Йорке (историки предполагают, что в пиковый период на Стефенсона работали порядка 3 000 агентов). Он же, как писал впоследствии Ян Флеминг, купил за свои деньги обширный кусок леса и пустоши на канадском берегу озера Онтарио, создал там и потом на протяжении войны содержал главный центр подготовки и обеспечения британских диверсантов.[132] А барон Бивербрук так ни разу и не востребовал причитавшуюся ему министерскую зарплату; кроме того, его газеты даже какое-то время имели на своём полном содержании всю бюрократическую верхушку ведомства, которое он одно время возглавлял (министерство авиационной промышленности).
ЕСТЬ, короче говоря, о чём увлекательно рассказать. Однако ни серьёзная диссертация, ни даже просто документальный роман на эту именно тему в реальной жизни скорее всего не получатся. Беда ведь в том, что молодому историку с самого начала пришлось бы в первую голову искать ответ на вопрос, почему всё-таки и зачем накануне Второй мировой войны у британской властной элиты уже имелась в наличии полностью готовая к действию своя частная и потому никому официально не подконтрольная и не подотчётная международная разведывательно-агентурная организация. Нацеленная на тайное манипулирование политическими структурами и общественным мнением в разных странах; укомплектованная к тому же почти исключительно «своими» — банкирами, бизнесменами, журналистами, в чужих (гос. бюджетных) зарплатах не нуждающимися. И как так всё-таки получилось, что в момент начала войны произошёл именно такой провал, какой был нужен, чтобы стало возможно сразу, одним махом вместо исчезнувших как по мановению волшебной палочки кадровых разведчиков массово ввести в игру, в личный состав официальных государственных спецслужб, этих ждущих наготове «своих».
Ничего путного из попытки разобраться в эдакой-то конспирации сегодня уже конечно же не выйдет; ни у кого. Хотя, независимо ни от чего, три исторических факта всё-таки останутся таковыми теперь уже навсегда:
— в 1939 г. в результате серии необъяснимо глупых просчётов и ошибок была за несколько недель провалена британская профессиональная агентурная сеть в Европе;
— как следствие этого события потребовалось тут же массово привлечь в британские государственные спецслужбы частную «привилегированную» агентуру негосударственной Организации Z (подобия общеевропейского ЧОПа, укомплектованного быстро взрослеющей «золотой молодёжью»);
— создатель и бессменный руководитель этой Организации полковник Клод Дэнси был немедленно назначен и потом почти всю войну прослужил помощником-заместителем Директора СИС Стюарта Мингиса.
___________________
Claude Dansey (1876–1947); кадровый офицер британской разведки, работавший в СИС под кодовым именем Colonel Z или просто Z, откуда и название его Организации. Со времён второй Бурской войны и до самой смерти сохранял близкие доверительные отношения со своим однополчанином Уинстоном Черчиллем.
В 1910–1911 гг., будучи демобилизованным из армии, выполнял разовые конфиденциальные поручения своего доброго знакомого, американского миллионера и политика Томаса Райана (Thomas Fortune Ryan), который тогда и вплоть до окончания первой мировой войны считался не только одним из самых богатых, но и одним из самых влиятельных людей в США. Биографы Клода Дэнси писали о Райане в тот период:
«…его волю в любой момент готовы были выполнить такие люди, как серый кардинал Белого дома полковник Хауз (Colonel House) или руководитель избирательных кампаний президента Вудро Вилльсона Вильям МакКомбс (William McCombs)».
Райан известен ещё и тем, что одним из первых в США нанял себе специалиста по пиару (им был Lemuel Е. Quigg), от которого требовал одного: чтобы фамилию Райан в газетах не упоминали вообще.
Попав в круг общения Томаса Райана, Клод Дэнси вместе с ним принял участие в создании загородного гольф-клуба Sleepy Hollow Country Club, на берегу Гудзона в сорока километрах от Нью-Йорка. Клуб по сей день считается одним из первых в списке ста самых престижных клубов США, то есть является у них тем же, чем стал во Франции созданный почти одновременно с ним Le golf de Morfontaine. Схожесть клубов подтверждает и стоимость членства (сегодня это 100 000 долл. США только при вступлении, плюс ежегодный членский взнос), и список первых директоров совета клуба: Джон Джэкоб Астор, Перси и Вильям Рокфеллеры, Корнелиус и Фрэнклин Вандерлипы (некоторые историки считают, что Фрэнк Вандерлип и был тем «г. Вандерлипом», с которым судьба случайно свела Герберта Уэллса в Москве), Оливер Харриман, Джеймс Стиллман, Хэррисон Вильямс и проч.
Эти первые директора Sleepy Hollow Country Club на первом же своём заседании 6 декабря 1911 г. выбрали и назначили Клода Дэнси Секретарём-резидентом Клуба (резидентом в том смысле, что он отныне проживал в предоставленной ему роскошной квартире на территории Клуба). Известно, что Дэнси периодически выполнял личные конфиденциальные поручения членов клуба, но о том, в чём конкретно они заключались, достоверных сведений нет. На этой должности Клод Дэнси оставался вплоть до своего возвращения в Лондон и на службу в МИ5 за несколько недель до начала Первой мировой войны.
Биографы Клода Дэнси отметили два заметных следа, которые этот период оставил в его жизни. Во-первых:
«Дэнси стал одним из своих в крупнейшем центре коммерческой, политической и общественной власти в США. Благодаря своей дружбе с Томасом Райаном и наработанным в Клубе связям, Дэнси с того момента всегда легко получал доступ к самым влиятельным в США людям и корпорациям.»
И во-вторых (учитывая, что всё это время Клод Дэнси оставался «каком-то так до конца и не выясненном качестве агентом британских спецслужб):
«Именно на этом этапе, делая свои первые шаги в сумеречном мире шпионажа, Дэнси окончательно перевоплотился. От бравого молодого армейского офицера уже ничего не осталось… За ним стало невозможно уследить. Он перестал оставлять за собой следы, по которым можно было бы восстановить его жизнь. Словно кто-то вдруг, отныне и навсегда, накинул ему на плечи плащ-невидимку…»
____________________
С учётом всего рассказанного и особенно места и роли, которые занимал и играл в международных властных и силовых комбинациях полковник Дэнси, групповой портрет «антинацистских кинемагографистов-пропагандистов», нарисованный Ниной Берберовой, кажется совсем наивным и даже нелепым. Ведь как только ближе к концу войны полковник Клод Дэнси демобилизовался из СИС, так тут же Александр Корда оформил его директором той самой компании — London Filtns — где продюсировались фильмы Оливье и Коуарда, и где тогда же получали гонорары и жалованье Черчилль с племянницей, Мура и ещё целый ряд агентов Организации Z, для которых London Films и другие фирмы Корды служили «крышей».
Спору нет: когда Нина Берберова писала свою «Железную женщину», разузнать всё до последней детали обо всех этих деловых и денежных связях у неё возможности скорее всего не было. Но всё-таки уже задолго до того было хорошо известно, что с самых первых дней своей деятельности в Великобритании, с начала 1930-х гг. Александр Корда в той или иной форме сотрудничал с руководителями британских спецслужб, обеспечивал за счёт своей киностудии набор, подготовку и поддержку их неофициальных, глубоко законспирированных агентов и получал необходимые для этого финансовые средства на свои фирмы, задействованные для прикрытия агентуры.
ПРОИСХОДИЛО это примерно так. Александр Корда приехал и обосновался в Лондоне вроде бы простым режиссёром-иммигрантом в поисках продюсера и денег. А вскоре (в 1932 г.) вдруг «неожиданно» учредил свою первую фирму, London Filins Productions. Неожиданность была не столько даже в весьма представительном составе соучредителей из лондонского Сити, сколько в сумме, которую от своего имени внёс в уставный капитал ещё недавно совсем нищий Корда. Откуда у него взялись эти деньги? Неизвестно. Но зато сюжет (если не весь сценарий) первого же его фильма на новой фирме — Wedding Rehearsal — предложил, а может быть даже написал сэр Роберт Ванситгарт, куратор СИС (МИ6) в Форин офисе.
___________________
Sir Robert Vansittart, Baron Vansittart of Denham (1881–1957). Госслужащий, дипломат и драматург. В 1930-е гг. — высший внепартийный государственный служащий в Форин офисе в ранге первого заместителя министра; в этом качестве курировал всю деятельность СИС (являющегося структурным подразделением Форин офиса). Последовательно выступал против политики примирения нацистов. Его предельно жёсткая, негативная позиция по отношению к нацистской Германии даже породила тогда самостоятельное понятие «ванситтартизм», по смыслу граничащее с откровенной германофобией.
Сэр Ванситтарт знаменит тем, что в середине 1930-х гг., в пику тогдашним британским правительствам (т. е. определённому клану профессиональных политиков), якобы имел в разных странах Европы некую таинственную, «свою собственную» сеть информаторов и агентов, которые, как принято считать, снабжали его самого и его союзника Уинстона Черчилля разоблачительной информацией об осуществлявшихся в Германии перевооружении и подготовке к войне. Также считается, что именно владение такой информацией позволяло ему и Черчиллю вести активную, политическую борьбу со сторонниками политики примирения.
По всему получается, что «собственной сетью информаторов» сэра Ванситтарта и должна была быть Организация Z Клода Дэнси. Правда, ни официальное подтверждение, ни серьёзное отрицание этого факта мне в прочитанных до сих пор книгах и очерках не встречались.
А топоним в официальном баронском титуле сэра Ванситтарта — Denham — это название городка недалеко от Лондона, в котором располагалась киностудия, купленная для London Films Александра Корды.
___________________
Роль Роберта Ванситтарта в делах Александра Корды не ограничивалась просто творчеством. Вскоре после учреждения London Films Вансиггарт, Черчилль и Клод Дэнси совместными усилиями организовали немалые инвестиции в пользу своей подопечной фирмы, задействовав для этого самую крупную тогдашнюю британскую страховую компанию Prudential Assurance (её совокупные ежегодные инвестиции составляли порядка полумиллиарда фунтов или 10–15 млрд, фунтов в сегодняшнем выражении). Тогдашний Президент Prudential Assurance Конноп Гутри (Sir Соnnор Guthrie) «протолкнул» через свой Совет директоров проект, в рамках которого London Films получила долгосрочное финансирование для внедрения принадлежавшей клиенту Prudential Assurance технологии цветного кино Hillman Colour Process. Контракт с Prudential Assurance был подписан в октябре 1934 г. Первый взнос по нему составил 250 000 фунтов. Вскоре после получения этих денег фирма Корды начала финансировать создаваемую Клодом Дэнси агентуру Организации Z, а также выплачивать те гонорары и зарплаты, о которых речь уже шла выше.
Правда, внедрить технологии Hillman Colour Process так никто и не собрался (вместо них повсеместно использовалась технология Technicolor). Все инвестиции в фирму Корды руководство Prudential Assurance полностью списало в убыток. Сэр Конноп Гутри после легализации Организации Z в начале войны выехал в Нью-Йорк и отвечал там в команде Вильяма Стефенсона за вопросы экономической безопасности. Причём офис BSC и американское представительство Александра Корды и его фирм располагались бок о бок и занимали несколько этажей в Рокфеллеровском центре на Манхэттене.
В этом же здании, кстати, вообще на одном с BSC этаже располагался и офис Нью-Йоркского отделения только что с помощью BSC созданной американской разведслужбы OSS, и руководил этим отделением будущий директор ЦРУ Аллен Даллес. (Офис BSC — Room 3603, 630 Fifth Avenue; офис Аллена Даллеса — Room 3663 там же.)
Как забавное совпадение: и «конспиративные» фирмы Александра Корды, и руководимое Брюсом Локкартом и Рексом Лидером Управление политической разведки и пропаганды, и находившиеся в их оперативном распоряжении европейские редакции иновещания Би-Би-Си — все они тоже располагались бок о бок в одном и том же здании, по одному и тому же адресу: Bush House. Aldwych, London WC2B 4PA.
И последний штрих в дополнение к картине Берберовой: один из ведущих сотрудников Вильяма Стефенсона в Нью-Йорке — Монтгомери Хайд — ещё в 1962 г. написал самую первую и серьёзно разозлившую ЦРУ книгу о BSC. В ней он прямо указал,[133] что (уже покойный на момент написания книги) Александр Корда являлся сотрудником британской разведки. Сразу после войны Хайд по приглашению Корды пять лет проработал юрисконсультом на его фирме (British Lion Film Corporation), как и Клод Дэнси, Мура, Кларисса Спенсер-Черчилль, сам Уинстон Черчилль и многие другие. Умер Хайд в 1989 г. После чего британское правительство тут же засекретило его личный архив до 2041 г.
____________________
Ещё раз обращу внимание читателя: как и многие другие, Монтгомери Хайд, лично знакомый с Мурой и служивший с ней в одной спецслужбе, а также на одной и той же подставной фирме, был доступен для встреч и бесед во все годы написания «Железной женщины» и вплоть до 1989 г.
____________________
ПОЛУЧАЕТСЯ, что все, кого Берберова на своём коллективном портрете изобразила вокруг Муры — все до единого — служили в одной и той же разведслужбе, и не просто служили, а сами её создали и ею руководили. Причём достаточно подробные сведения об этом уже имелись в свободном доступе и даже были достаточно широко популяризированы задолго до первого издания «Железной женщины».
Книга Берберовой вышла в 1980 г. Первые упоминания о полковнике Клоде Дэнси и его Организации Z появились в 1950 г., когда выпустил свою книгу вернувшийся из немецкого плена капитан Пэйн-Бест.[134] (Самый полный и подробный рассказ опубликован в 1984 г. в книге «Полковник Z».[135])
О работе Ноэла Коурда на британскую разведку впервые стало известно в 1952 г., когда именно его назвали, как вербовщика Андре Симона (Отто Каца), одного из четырнадцати обвиняемых на начавшемся тогда в Праге знаменитом процессе по т. н. делу Сланского. (В 1952 г. Коуард, несмотря на настойчивые расспросы британских журналистов, никак не комментировал эти обвинения. Сегодня все стороны признают, что Ноэл Коуард в 1939 г. действительно официально завербовал Отто Каца в качестве секретного сотрудника СИС.)
О сотрудничестве Александра Корды и Ноэла Коуарда с УПРП, с Организацией Клода Дэнси и с его английским пропагандистско-разведывательным центром в Нью-Йорке под руководством Вильяма Стефенсона рассказано — до 1980 года — в нескольких книгах, посвящённых Стефенсону и его агентуре.
___________________
Самые известные и наиболее часто цитируемые в документальной литературе:
The Quiet Canadian. The Secret Story of Sir William Stephenson. By Montgomery Hyde. Hamish Hamilton. 1962.
Bodyguard of Lies. By Anthony Cave Brown. Harper and Row. 1975.
A Man Called Intrepid. The incredible WWII narrative of the hero who spy network and secret diplomacy changed the course of history. By Willis Stevenson. The Lyons Press. 1976.
Operation Lucy: Most Secret Spy Ring of the Second World War. By Antho Read and David Fisher. Coward, McCann & Geoghegan, Inc:, 1981 Первое r дание в США 1979.
___________________
Если всё перечисленное тем не менее каким-то образом не попало в поле зрения Нины Берберовой, то тогда она в рассматриваемой области была просто несведуща и в избранном для своей книги предмете разбиралась плохо. Однако предположить такое у меня никак не получается (из дальнейшего повествования станет понятно, почему).
Потому с большим скепсисом читаю, как она, будучи осведомлённой о причастности к политической спецслужбе всех своих героев на этом коллективном портрете, пишет тем не менее, что Брюс Локкарт «постарался приложить все усилия, чтобы заинтересовать Александра Корду производством пропагандистских антинацистских фильмов», и потом занимался с ним «в полном согласии все то время которое мог урвать от своей регулярной работы». Хотя на самом-то деле, как Берберовой должно было быть хорошо известно, «заниматься друг с другом» и было их «регулярной работой», и рабочие кабинеты для этого у них, наверное, были в одном коридоре рядом, в худшем случае — на разных этажах. А, И, Б сидели на трубе…