Предисловие

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Предисловие

Нацизм. Для многих это явление стало навязчивой идеей, в особенности для тех, кто жил при нацизме, вкусил горечь страшного поражения и получил моральную травму, уродливо исказившую все представления о нравственности. Будучи итальянцем, я отчетливо помню бесконечные воспоминания моего деда по отцовской линии о фашизме, как и поддакивания бабушки. Дед так и не смог до конца своих дней развязать узел сложных чувств по отношению к Муссолини, немцам, войне и всему связанному с ними ужасу. Временами он жалел о том, что ось потерпела поражение, но в другие моменты он в своих фантазиях воображал, что Франция не испытала столь скорого и сокрушительного поражения, ввергнувшего Италию в неисчислимые бедствия. Дед участвовал в сражениях на Балканах, уцелел и остался навеки привязанным к старому миру — до самой смерти, которая постигла его много лет спустя после сорок пятого года. Мой отец и я — представители нового поколения — слушали его тирады, изумленно округлив глаза, будучи не в силах даже в воображении допустить победы нацизма, каковая вполне укладывалась в серьезное, но «вывернутое» мировоззрение деда. Мы с отцом полагали, что именно такое мировоззрение навлекло на Европу проклятие и оправдало американизацию побежденных.

Но последовавшее за поражением нацизма воцарение Pax Americana («Мир американский» (лат.). — Примеч. ред.) имело само по себе весьма сомнительную ценность: американский мир начался с ядерного холокоста; это мироустройство привнесло, конечно, новую струю в экономику Запада, но весьма мало способствовало установлению мира в остальных частях света. Впрочем, и чувства побежденного Запада тоже были весьма тягостными: немцы и итальянцы превратились в два опустошенных, лишенных собственной идентичности племени.

Сейчас в коллективном представлении Запада не существует ничего худшего, нежели нацизм. Не было больших святотатств, большей жестокости, бесчеловечности, большего обмана, чем те, которые совершил невиданный режим, властвовавший в Центральной Европе на протяжении двенадцати лет. Нацисты совершали невероятные до тех пор акты насилия над живыми людьми, и список их злодеяний и зверств был так велик и ужасен, что после военного поражения Германия, кроме того, подверглась моральному уничтожению со стороны победителей, и это отношение существует и по сей день. До сих пор не иссякает мощный поток книг, статей, руководств и фильмов, создаваемых англо-американцами и распространяемыми их наемными «шестерками» в Европе. Этот поток наполнил все споры и дебаты на тему нацизма, исключив все взгляды, противоречившие «правде» истеблишмента. Эта правда заключается в том, что Европа пошла на компромисс с агрессивным отродьем, чем опозорила себя: проклятые немцы ввергли в жестокую войну своих европейских братьев, и после поражения — все без исключения — заслуженно впали в благодетельное подчинение своим «американским дядюшкам».

Мне всегда страстно хотелось понять, как такое вообще могло произойти. Мне было непонятно, как могла Европа совершить такое чудовищное самоубийство, отдавшись во власть чужеземного правителя, обладавшего мировоззрением, хотя и отличным от такового древних времен, но оттого не менее жестоким и варварским. Было очевидно, что для того, чтобы ответить на этот мучивший меня вопрос, надо было обратиться к источникам новейшей истории, то есть к истории самого нацизма. Как мог он явиться на свет?

Будучи профессиональным экономистом, я сосредоточил свое внимание на периоде бума нацистского режима, наступившего в тридцатые годы, и на финансовых хитросплетениях, обеспечивших экономическое выздоровление Германии. Это исследование стало темой моей докторской диссертации. Оно явилось ядром, которое впоследствии, в течение без малого десяти лет, обросло множеством дополнительных исследований.

В настоящей работе я не ставил себе целью переоценку немецких зверств и жестокостей: они освещены достаточно полно, хотя — по большей части — с анатомической точки зрения, то есть не без сладострастного вожделения. Напротив, я решил направить острие атаки назад, к периоду, предшествовавшему расцвету нацизма на несколько лет; тем более что официальные «повествования» на эту тему в значительной части искажены раскаянием и извинениями (если их пишут немцы)*

* Книга Эрнста Нольте «Гражданская война в Европе 1917-1945 годов: Национал-социализм и большевизм» («Der europaische Burgerkrieg 1917-1945: Nationalsozialismus und Bolschevismus») являет собой типичный пример такого умиротворяющего подхода.

или более или менее замаскированными проклятиями и ругательствами (если их пишут англо-американцы)**

** Типичными примерами стереотипных произведений такого рода являются, например, книги Вильяма Ширера «Взлет и падение Третьего рейха» (Rise and Fall of the Third Reich; New York: Simon & Schuster, 1960), Майкла Берли «Третий рейх — новая история» (The Their New History; New York; Hill and Wang, 2000) или недавно вышедшая двухтомная биография Гитлера, написанная Иеном Кершоу, — «Надменность» (Hubris, 1998), и «Возмездие» (Nemesis, 2000; New York: W.W. Norton & Company).

и касаются зарождения нацизма только лишь для того, чтобы отмахнуться от него, как от путающей все карты досадной интерлюдии, отмеченной бешеной мстительностью старонемецкого духа, так же как пресловутыми «великими историческими силами» и «иррациональностью», — двумя весьма поверхностными и, по сути, лишенными какого-либо содержания идеями.

Недостаточность освещения зарождения и созревания нацизма обусловлена двумя факторами: во-первых, исторический период зарождения гитлеризма — как всем известно — невероятно сложен, это отнюдь не сюжет для развлекательного кинофильма: например, разразившийся на Западе великий кризис и ошеломляющие успехи нацистов на выборах, — либеральные историки стали искать объяснения этого феномена у таких же либеральных экономистов, которые и сами ровным счетом ничего не поняли в причинах кризиса и благополучно вернули сюжет историкам. Эти последние оказались обремененными необходимостью сказать свое веское слово, но в результате дали разочаровывающее, жалкое и невразумительное объяснение прихода нацистов к власти.

Во-вторых, исследователи сознательно избегают детального описания периода возникновения нацизма, так как это может вскрыть массу неприятных вещей; действительно, такое исследование наверняка бы показало, что нацисты ни при каких обстоятельствах не могли стать порождением слепого случая. Целью моей книги как раз и является продемонстрировать, что на протяжении 15 лет (1919-1933) англо-саксонская элита активно вмешивалась в германскую политику, имея осознанное намерение создать мракобесное движение, каковое можно было бы впоследствии использовать как пешку в большой геополитической интриге. Когда непосредственно после окончания Первой мировой войны такое движение возникло в форме религиозной антисемитской секты, замаскированной под политическую партию (то есть НСДАП), элитные британские политические клубы начали пристально наблюдать за ней: они поддерживали эту партию полуофициально в 1931 году, когда Веймарская республика трещала по швам под бременем кризиса, и, наконец, лживо приняли нацистов в свои объятия, помогая им в течение тридцатых годов. Этим я хочу сказать, что, хотя не Англия создала гитлеризм, именно она создала условия, в которых только и мог появиться этот феномен, и потратила массу усилий на оказание финансовой помощи нацистам и вооружила их до зубов, с тем, чтобы впоследствии манипулировать ими. Без этого методичного и беспощадного «прикрытия» и без соучастия в этой поддержке Советской России не было бы никакого фюрера и никакого нацизма. Политический динамизм нацистского движения имел успех только и исключительно благодаря общей нестабильности в Германии, а нестабильность эта была на сто процентов искусственной, то было бедствие, спланированное, разработанное и исполненное самими элитными англо-американскими клубами.

Под «клубами» и «элитами» я подразумеваю укоренившиеся и самовоспроизводящиеся братства, правившие англосаксонскими государствами: они были (и есть) образованы конгломератом династий, происходящих из банкирских домов, дипломатического корпуса, офицерской касты и правящей аристократии. Этот конгломерат и по сей день прочно вплетен в ткань современных «демократий». Такие «клубы» действуют, управляют, воспитывают и мыслят как компактная, тесно спаянная олигархия, привлекающая к сотрудничеству средний класс, который она использует как фильтр между собой и пушечным мясом — простолюдинами... Действительно, в так называемом демократическом выборе, который в настоящее время представляет собой наиболее хитроумную модель олигархического правления, электорат по-прежнему не имеет никакого влияния, а политическая способность есть не что иное, как иное название силы убеждения, необходимой для построения «консенсуса» вокруг жизненно важных решений, которые принимаются отнюдь не избирателями*.

* Так называемая демократия есть фальшивка, ложная выборность и поддельное голосование. В современных бюрократических системах, зарождение которых произошло в середине девятнадцатого века, феодальная организация, если можно так выразиться, была поднята на более высокий уровень. Главной целью того, что Фукидид (др.греческий историк, основатель исторической науки)  в свое время называл синомосией (букв.: обмен клятвами), то есть целью невидимых братств, действующих за спиной правящих кланов, всегда было сделать процесс изъятия средств у населения («свободные доходы» в форме ренты, финансовые сборы и тому подобное воровство) настолько темным и непроницаемым, насколько это возможно. Невероятное усложнение и пропагандистский вал искусно внедряемых в массы неверных представлений, окруживших непроходимым туманом всю банковскую систему (мы вернемся к этой теме в главе 4), каковые являются главным орудием, с помощью которых иерархи экспроприируют и контролируют богатство поддерживающего их сообщества, являются самым явным и убедительным свидетельством той глубокой трансформации, происшедшей с феодально- олигархической организацией в новую эру. Запад перешел от малоразвитого в техническом отношении аграрной организации, стоявшей на спинах лишенных гражданских прав рабов, к высокомеханизированному постиндустриальному улью, который высасывает все силы и соки из точно таких же бесправных «белых и синих воротничков», закладывающих свои жизни ради возможности купить безделушки и приманки современного общества потребления. Теперь не видно прежних, сидевших в замках лордов, требующих дани, — теперь для достижения той же цели лорды полагаются на банковские счета, в то время как лизоблюды из среднего класса — ученые и публицисты — остаются верны своей синомосии. Другая конкретная разница между вчерашним и сегодняшним днем заключается в невероятном увеличении производства промышленных товаров (уровень которого потенциально может быть еще выше, но искусственно тормозится для поддержания более высоких цен). Что же касается «демократического участия» простых граждан, то в глубине души они прекрасно осознают, что не принимают никаких мало-мальски значимых решений, что политика состоит в управлении толпами, направляемыми туда, куда требуют желания и предвкушения тех немногих, кто обладает ключами к информации, разведывательным данным и финансам.

История, рассказанная в этой книге, — это, по сути, история Британской империи, которая к 1900 году, напуганная ростом могущества юного германского рейха, начала разрабатывать и приводить в исполнение секретный план стратегического окружения Евразийского массива. Главная цель этого масштабного окружения — не допустить создания стратегического союза между Германией и Россией: если эти две державы сольются в «братском объятии», то, как не без оснований полагали британские правящие круги, они обеспечат себя такими неисчерпаемыми источниками ресурсов, людей, знаний и военной мощи, что смогут угрожать самому существованию Британской империи в наступающем столетии. Придя к этому пониманию, Британия начала кампанию, имевшую целью расчленение Евразии, для чего к борьбе с Германией следовало привлечь Францию и Россию, а позже и Америку. Превратности первой половины двадцатого века во всем своем эпическом величии явили собой картину британской осады Европы.

Как будет показано в главе 1, Первая мировая война завершила начальный этап атаки, которая увенчалась появлением у всемирной шахматной доски нового великого игрока — Соединенных Штатов. Германия проиграла войну, но избежала разгрома на своей собственной территории; германские элиты, ее политические и экономические учреждения остались нетронутыми. Таким образом, после 1918 года начался второй этап осады: по воле союзников был выполнен ошеломляющий политический маневр, в результате которого в Германии поднялся мракобесный режим, возникший из рядов побежденных милитаристов. Британия умело управляла брожением этой закваски, имея в виду создание агрессивной политической общности, которую можно будет подтолкнуть на войну с Россией. Продуманной целью было заманить новый германский режим в войну на два фронта (Вторую мировую войну) и, воспользовавшись этой возможностью, раз и навсегда уничтожить Германию. Для того что­бы воплотить в жизнь эти глубокие, далеко идущие и рискованные планы, были необходимы два условия: (1) в России следовало установить мощный антигерманский режим, тайно связанный с Британией, и (2) в Германии следовало посеять хаос, чтобы подготовить почву для взращивания реакционного режима «национального освобождения». Первой цели достигли тем, что в 1917 году нанесли удар в спину русского царя и способствовали утверждению у власти большевиков. Второй цели достигли тем, что составили статьи мирного договора так, что­бы сохранить в неприкосновенности династические кланы Германии: действительно, ведь именно из этой среды, как рассчитывали в Британии, должно было возникнуть реваншистское движение (глава 2).

После окончания Великой войны (Первой мировой.— При­меч. ред.) на германской политической сцене поверхностному наблюдателю открывалась лишь жизнь Веймарской республики, марионеточного государственного образования, созданного по воле Запада и ставшего питательной средой взращивания нацизма, каковое было осуществлено в три этапа: период хаоса, закончившийся гиперинфляцией и появлением на политической сцене Гитлера (1918-1923; этот период подробно проанализирован в главе 3); период дутого процветания, в течение которого нацисты вели себя очень тихо, но происходила (на американские заимствования) незаметная для глаз сборка будущей немецкой военной машины (1924-1929); и период распада (1930-1932), ускоренного финансовым гением двадцатого века Монтегю Норманом, управляющим Английского банка (глава 4).

Эти немногие временами могут делиться на враждующие фракции; и чем глубже такой раскол, тем более кровавым становится социальный конфликт. Результаты западных выборов в прошлом веке являются блестящим монументом полной непоследовательности «демократии»: невзирая на две катастрофические войны и позднейшую систему пропорционального представительства, породившую множество партий, Западная Европа так и не сдвинулась в своем общественно-экономическом состояний, в то время как Америка постепенно стала и внешне идентична своей олигархической сути, сведя демократическую ширму к противостоянию и соперничеству двух крыльев идеологически компактной однопартийной структуры, в которой лоббируют свои интересы более или менее скрытые от посторонних глаз «клубы». Степень общественного участия в этом ужасном и смехотворном надувательстве, как и следовало ожидать, является наиболее низкой — треть имеющих право голоса.

После окончания этого инкубационного периода и после того как гитлеровцы — при англо-американском финансовом содействии — захватили кресло рейхсканцлера (январь 1933), началось впечатляющее выздоровление Германии — под крылом нацистов, на британские займы и с помощью финансового гения главного банкира рейха — Яльмара Шахта, протеже Монтегю Нормана. Затем последовал невероятный, неправдоподобный период «танца» Британии и нацистской Германии (1933-1943), в ходе которого первая толкнула вторую на войну против России. [...] Англия продемонстрировала всему миру магнетическое шоу, представляя дело так, будто ее правящий класс расколот на две группировки — сторонников и противников нацизма, и что именно этот раскол препятствует полноценным боевым действиям против Гитлера на Западном фронте после немецкого вторжения в Польшу и развязывания Второй мировой войны. Истина же заключалась совсем в другом: за сценой была заключена сделка. Британия расчетливо мешала американцам открыть Западный фронт в Европе в течение трех лет, позволив нацистам углубиться в Россию и без помех опустошить ее в обмен на эвакуацию немецких войск из Средиземноморского бассейна, зоны жизненно важных британских интересов. В конце концов, покончив с этой впечатляющей симуляцией, Британия сбросила маску и обрушилась на одураченных нацистов, которые были неотвратимо раздавлены наступавшими навстречу друг другу советскими и англоамериканскими армиями (глава 5).

Для того чтобы ликвидировать германскую угрозу, британские правящие элиты рискнули сделать неслыханно высокие ставки; за тридцать лет (с 1914 по 1945 год) они сплели паутину финансовых махинаций, международного бандитизма, тайных заговоров, дипломатического коварства, военного мастерства и нечеловеческого лицемерия — и в конце концов добились успеха. Эта игра на англо-американское превосходство обошлась народам в 70 миллионов жизней (потерянных в двух мировых войнах): то был холокост, чудовищную суть которого невозможно выразить никакими словами. Оба конфликта были сознательно задуманы и проведены Британией. В первом из этих конфликтов только политические упущения привели к потере Германии, во втором же цель была достигнута — Германия, о которой стоило бы говорить, просто исчезла. Все, что мы видим на ее территории, — это парализованное, оцепеневшее и отупевшее население, загнанное в упряжку пригнанной к местным условиям автоматизации, вооружаемое и направляемое британцами (и Советами)*.

* Лейтмотивом этой книги является осознанный характер усилий, предпринятых британскими клубами во имя сохранения империи, при полном понимании того, что эти усилия стоили затраченных средств, даже если сохранение господства означало передачу лидерства американским братьям, коих Лондон пестовал как своих духовных наследников. Суть и смысл книги заключается в том, чтобы показать, что британский имперский стиль был, вероятно, самым отвратительным проявлением макиавеллизма в новейшей истории, ибо Британия не остановилась ни перед чем ради защиты и сохранения своих господствующих позиций; не было таких средств, которые не оправдывала бы конечная цель. Для того чтобы упрочить свою мировую гегемонию, Британия не колеблясь ввергла Германию в омут бесконечных страданий и хаоса только лишь для того, чтобы выпестовать и вырастить зловещую автохтонную силу, каковой были намерены манипулировать в ходе второго всемирного конфликта — который также был чисто британской идеей. Все это — начиная 1919-го и заканчивая 1945 годом — было хладнокровным и хорошо рассчитанным заговором. Излишне говорить, что я прекрасно отдаю себе отчет и том, что отстаиваемый мною тезис будет подвергнут осмеянию и освистанию со стороны настроенных «экспертов» из числа западных ученых патриотов, которые усмотрят в нем еще одну гротескную теорию заговора; в действительности же мое утверждение является не чем иным, как питью, позволяющей связать воедино запутанный клубок неясных намеков и твердо установленные факты, известные, кстати, уже много лет и дающие птицу для размышлений всем инакомыслящим, то есть историкам и экономистам, обладающим трезвой способностью честно признать, что главным принципом международных отношений всегда была и остается секретность. Стоит только вспомнить о миллиардных бюджетных вложениях, которые в наши дин делаются в так называемую разведку. Этими вложениями распоряжаются никем не избранные «чиновники», и тратятся эти суммы на скрытые акты саботажа и дезинформации, творимые как дома, так и за границей, на смутные, не ведомые никому «исследования», на миссии наемников и бот знает на что еще, о чем налогоплательщики, естественно, не имеют ни малейшего понятия. Демократической общественности не дают никакого права голоса, но предписывают исправно платить за то, чтобы не известные никому лица за закрытыми дверями плели свои заговоры.

Итак, Запад должен снова задуматься — действительно задуматься — о том, что существует нечто много худшее, нежели нацизм, и это нечто — высокомерие англо-американских братств, в обычае которых подстрекать к войнам иноплеменных чудовищ, а затем управлять этим адским скопищем демонов ради достижения своих имперских целей.

* * *

Да, действительно, не все заговоры оказываются успешными — как говорится, «каждому овощу свое время» — бывает так, что одни заговоры оказываются более зрелыми для данного периода, нежели другие, но все великие исторические перемены — добродетельные или злодейские — неизменно вдохновляются, противоборствуют и терпят сопротивление с исключительным участием посвященных членов нескольких антагонистических «обществ», за которыми — хочет оно того или нет — следует послушное стадо. В двадцатом и в начале двадцать первого века победу празднуют англо-американские клубы, и власть их не имеет ничего общего с нравами человека, свободными рынками и демократией, независимо от того, что они могут бесстыдно проповедовать. Далее в этой книге следует история битвы, в которой эти клубы одержали победу и пока наслаждаются ее плодами: история кампании по устрашению Германии.