Канцлер на договоре

Канцлер на договоре

I

Избирательные плакаты всех партий, участвовавших в выборах 1932 года, непременно изображали полунагого гиганта, который мощным кулаком что-нибудь разносил в щепки. Что именно разносилось, зависело, так сказать, от «партийной ориентации». Скажем, в случае НСДАП громил нечто отвратительное, под названием «международные финансы». В случае социал-демократов гигант, предположительно олицетворяющий рабочий класс Германии, отодвигал локтем в сторону две жалкие фигурки – они, в свою очередь, представляли нацистов и коммунистов. Получалось неубедительно – картинке как-то не хватало подлинного динамизма, она явно копировала стиль противника.

В том же духе были плакаты партии Центра – там германский рабочий, гигант с закатанными рукавами, выволакивал из здания рейхстага и коммунистов, и национал-социалистов.

Действительность, надо сказать, выглядела прямо противоположной. На выборах преуспевали как раз крайние партии, точно отражавшие настроения своего электората. Они полагались, кстати, не столько на избирательные бюллетени, сколько на силу. Иллюстрацией мог бы послужить случай, произошедший 9 августа 1932 года, – правительство фон Папена издало декрет, согласно которому политическое убийство каралось смертной казнью.

Декрет был направлен главным образом против Рот Фронта.

Его вооруженные отряды сделали припортовые рабочие кварталы Гамбурга «территорией Коммунистической партии Германии» – туда без особой надобности не рисковала сунуться даже полиция. Но в Верхней Силезии дело обстояло не так, и когда там штурмовики СА затоптали ногами до смерти некоего Конрада Пьецуха за то, что тот был «поляком и коммунистом», полиции пришлось что-то делать.

Виновных арестовали, судили и по только что принятому декрету, имеющему силу закона, приговорили к смертной казни. Герман Геринг немедленно послал им телеграмму, в которой выражал свою полную солидарность и негодование в связи с «террористическим приговором, который им вынес неправый суд».

Гитлер немедленно обратился к фон Папену, требуя отменить приговор. Последовали переговоры, в которые оказался вовлечен и Гинденбург. Он был настроен серьезно – закон есть закон, и открытое нарушение закона должно караться соответствующим образом. В конце концов был достигнут своего рода компромисс – фон Папен заменил смертную казнь пожизненным заключением, а Гитлер издал распоряжение, несколько ограничивающее «инициативу СА на местах».

Если канцлер Папен надеялся, что смягчение приговора как-то улучшит его отношения с НСДАП, то он ошибался. Он подписал все нужные бумаги 2 сентября, а уже 12 сентября Геринг, председатель рейхстага, проигнорировал попытку рейхсканцлера объявить парламент распущенным и провел голосование о вотуме недоверия правительству, предложение о котором было внесено коммунистической фракцией, но НСДАП это не смутило – предложение было поддержано. И оно собрало 512 голосов против только 42, голосовавших за доверие правительству.

Трудно было представить более оглушительную оплеуху.

Франц фон Папен, поставленный на место канцлера Рейха по негласному договору между Гинденбургом и Шлейхером с целью создать парламентскую поддержку их общему курсу, дело свое провалил. Он не мог больше оставаться на своем посту.

Новые выборы в рейхстаг были назначены на ноябрь 1932-го.

II

Интересно, что они принесли национал-социалистам немалое разочарование. Они потеряли много голосов, их представительство в рейхстаге сократилось с 230 до 196 мандатов. Теперь две «марксистские» партии, коммунисты и социал-демократы, вместе имели больше голосов, чем НСДАП.

Но с точки зрения правительства более управляемым новый состав рейхстага не стал, и фон Папен как канцлер по-прежнему оказывался без поддержки. После двух недель переговоров было решено последовать примеру, установленному когда-то при Бисмарке: главу правительства тогда назначал глава государства. То есть рейхстаг как парламент Рейха существовал и тогда, но на него не оглядывались.

3 декабря 1932 года рейхсканцлером был назначен генерал Шлейхер.

Теперь уже он сам, вместо Франца фон Папена, начал переговоры с НСДАП о парламентской поддержке. И надо сказать, внес в ее ряды значительное смятение. Дело в том, что партия осталась без денег. В СССР в свое время усердно поддерживалась версия, согласно которой «национал-социалисты были на содержании крупной буржуазии», но это не так.

Основные средства поступали от рядовых членов партии в виде партийных взносов. Конечно, этого не хватало, и казначею НСДАП все время приходилось как-то выкручиваться. Что-то приносили публикации. Скажем, Гитлер прямо-таки гордился тем, что не берет денег из партийной кассы, а живет на гонорары от продажи «Майн Кампф».

Он был «писателем» и тем самым становился как бы коллегой Томасу Манну.

Это, конечно, была фикция – как с точки зрения ремесла, так и с точки зрения получаемых гонораров. Выручки с продаж единственного творения Адольфа Гитлера не хватило бы на роскошную квартиру в центре Мюнхена, загородный дом, 6-местный «Мерседес» и содержание свиты и отряда телохранителей.

И тем не менее – серьезной поддержки со стороны НСДАП не имела. Кое-что подкидывали богатые меценаты, например Бехштейны, семейство фабриканта роялей. Перепадали кое-какие суммы от Тиссена, но они шли главным образом отдельным лицам из руководства НСДАП.

Отступая несколько в сторону, можно добавить, что в этом смысле очень выделялся Геринг.

Во-первых, с ним было намного легче разговаривать, чем с другими деятелями национал-социализма. С точки зрения банкира или промышленника, Герман Геринг был куда более приличным человеком, чем, например, Адольф Гитлер.

А во-вторых, Геринг, в отличие от своего фюрера, трезвенника и вегетарианца, очень ценил роскошь. Его родители были небогаты, но вот у «друга их дома» фон Эпенштейна имелся замок, и в нем-то Герман Геринг и вырос [1].

Но тем не менее было понятно, что «отдельные подарки отдельным членам партии» не решали финансовых проблем партии. Она находилась на пороге банкротства. И в свете этого становится понятным, что далеко не все члены НСДАП испытывали восторг по поводу совершенно бескомпромиссной позиции своего фюрера.

Они находили, что его вечный лозунг – все или ничего – в данном случае крайне непрактичен.

Говорить об этом было опасно, противоречий Гитлер не терпел, но Грегор Штрассер считал своим долгом «внести в партийные дискуссии голос благоразумия». Он-то как раз все время думал о пополнении партийных фондов и завел отношения и с людьми, имевшими вес в деловом мире Германии, и с руководством германских профсоюзов. Штрассер считал, что может сыграть роль посредника между ними, и для этих целей ему было очень желательно, чтобы НСДАП получила свою долю в кабинете министров. Такое желание Грегор Штрассер в секрете не держал, и генерал Шлейхер сделал ему совершенно конкретное предложение: несколько министерских постов для членов НСДАП по выбору Штрассера и пост вице-канцлера для него самого.

Вот тут Гитлер начал действовать с молниеносной быстротой.

Он был готов предоставлять видным членам партии самые широкие возможности для инициативы, но только при условии «полной подчиненности фюреру».

Грегор Штрассер был вызван на ковер и после «бурной дискуссии» подал в отставку со всех своих партийных постов. А вслед за ним, уже без всяких дискуссий, из НСДАП были исключены все, кто заявлял себя его сторонником. Гитлер провел блиц-тур по всей Германии, рассказывая на собраниях руководителей партийных организаций каждого гау, что Штрассер – «предатель, нарушивший единство рядов НСДАП», и в этом качестве он должен быть изгнан и отвержен.

Вообще говоря, тезис о нарушении единства рядов был понятен.

Совершенно ту же позицию занимал сам Грегор Штрассер, когда изгонял из НСДАП своего брата, Отто Штрассера. Тот очень уж сильно налегал на то, что партия, как-никак, называется не только «национальной», но и «социалистической», что большие предприятия Германии следовало бы национализировать и что этот пункт надо включить в партийную программу.

Может быть, именно в силу этих соображений Грегор Штрассер решил не начинать свару, которая вполне могла закончиться расколом в НСДАП. Вместо этого он собрался и просто уехал в Италию в отпуск [2]. Тем временем неоднократно высказываемый им тезис о «безошибочной интуиции фюрера» вдруг оправдался.

То, чего Гитлер добивался с позиции силы, он получил с позиции слабости.

III

В отсутствие действующего рейхстага и несуществующего законного центра исполнительной власти все полномочия оказались в руках небольшого круга людей. Все они группировались вокруг Гинденбурга. В этом узком кружке понимали, что нужна более широкая опора – экономика Германии была на грани банкротства, социальное напряжение нарастало и переходило в неконтролируемое насилие.

Следовало опасаться хаоса и даже, кто знает, – гражданской войны.

«Круг Гинденбурга» состоял из людей, искренне преданных интересам Германии, и в него входили представители и чиновников, и крупного бизнеса, и армии, но вот «человека, способного оказать влияние на массы, в нем не имелось».

Адольф Гитлер всем этим глубоко консервативным людям не нравился – он был для них слишком напорист и вульгарен. Однако было высказано предположение, что теперь, после неудачных для него выборов в ноябре 1932-го, он несколько поумерит свои претензии.

Коли так, то можно поискать компромисс. В конце концов, если и в армии, и в чиновничестве есть чувство долга и дисциплины, то ведь и массами нужно как-то управлять.

И получалось, что надо «нанять демагога».

Были и дополнительные соображения. Как оказалось, мысль Геринга о том, что генерал Шлейхер – истинный прохвост, стали разделять и многие другие. Он еще и подлил масла в огонь, сообщив публике, что сам он «не привержен ни к социализму, ни к капитализму».

В окружении Гинденбурга это очень не понравилось. Сам по себе такой подход к делу был известен. Муссолини, собственно, с 1922 года правил Италией, провозгласив «третий путь» – вне социализма, вне капитализма, на основе национального сплочения, но то, что было хорошо для итальянских масс, не ожидалось от германского генерала.

И пошли слухи, что Шлейхер готовит почву для переворота. Говорили, что он с помощью рейхсвера возьмет власть – уже не как канцлер, а как полновластный глава военной диктатуры.

Такая перспектива окружение Гинденбурга тоже не радовала.

Короче говоря, было принято компромиссное решение. Поскольку ни Папен, ни Шлейхер больше не рассматривались как хорошие кандидатуры на пост рейхсканцлера, то было решено предложить его Гитлеру. А для того, чтобы ему в голову не пришли какие-нибудь лишние мысли, его окружили министрами, выбранными не им. Франц фон Папен становился вице-канцлером, и к тому же – главой правительства Пруссии. Министерство экономики, министерство иностранных дел, министерство юстиции, военное министерство – все это оставалось в руках консерваторов, людей солидных и достойных.

Движение СА разбавлялось членами объединения фронтовиков «Стальной шлем». В нем состояло до полумиллиона человек, и в принципе оно могло бы играть и серьезную политическую роль, если бы не два дополнительных обстоятельства.

Во-первых, с самого начала движение строилось на принципе «…выше политики, на службе Отечеству».

Во-вторых, руководство «Стального шлема» раздирали склоки и свары, и своего фюрера оно выдвинуть так и не сумело. Особенно когда оказалось, что в родословной его наиболее пламенного лидера Теодора Дюстерберга обнаружились еврейские корни.

В итоге 30 января 1933 года было сформировано новое правительство Рейха. В подавляющем большинстве его министры были консерваторами патриотического толка, истинным олицетворением германизма – старого, доброго, солидного и надежного. Единственным исключением, сделанным, так сказать, как «уступка духу времени», был пост министра внутренних дел, доставшийся члену НСДАП Вильгельму Фрику. И еще Герман Геринг становился министром без портфеля, и, наконец, глава правительства Адольф Гитлер становился «канцлером на договоре» – уже третьим по счету после Папена и Шлейхера. Как говорил Франц фон Папен:

«Ну, наконец-то нам удалось его нанять…»

Примечания

1. Уж какие чувства в Германе Геринге вызывало то, что его опекун, во-первых, был наполовину евреем, во-вторых, любовником его матери, – сказать трудно. Но вкус к роскоши юный Герман определенно унаследовал от него.

2. Грегор Штрассер, несмотря на отставку с постов, которые он занимал, публичное поношение и исключение из НСДАП его сторонников, формально оставался членом партии.