Глава 2

Глава 2

Слушая Раунди, Майк вспомнил о том, как Бен Карри постоянно предостерегал его от излишней доверчивости. Предать может любой и в любой момент, даже лучшие из людей любят поболтать и побахвалиться тем, что им известно. Кроме того, человек может выпить лишку, а иногда говорит, чтобы спасти свою шкуру. Кто ничего не знает, тот ничего и не расскажет.

Ясно, что Бен и сам придерживался таких правил, так как до сего времени Майк даже не подозревал, что у Бена есть другая жизнь, совершенно не похожая на ту, что он ведет в окрестностях каньона Тодстул. Конечно, время от времени он куда-то исчезал, но считалось, что он уезжает по делу — чтобы добыть какую-то информацию.

Никто не знал, где и когда предстоит очередное дело, пока Бен не собирал всех в своем каменном доме вокруг большого стола. Стол был завален картами и схемами, показывающими расположение города на местности, подъезды и выезды из него, расположение банка или того, что предполагалось ограбить. Была в этих бумагах и информация о людях, которые там работали, и их возможной реакции на ограбление.

На карте никогда не указывалось название города, о котором шла речь. И если кто-либо из присутствующих узнавал город, для него же было лучше помалкивать, пока название не сообщалось вслух.

Измерялись расстояния и выбирались пути отхода, причем всегда несколько — на случай всяких неожиданностей. В условленных местах их ожидали свежие лошади, а также при необходимости и медицинская помощь. Каждое дело планировалось в течение нескольких месяцев, и прямо перед налетом всегда проводилась окончательная проверка, чтобы убедиться, что ничего непредвиденного не произошло.

На всякий случай в самых разнообразных местах располагались ранчо и всевозможные хижины, но никто точно не знал, где они находятся, об их расположении становилось известно только в ходе ограбления, одно и то же место использовалось во второй раз крайне редко.

Майк Бастиан был гораздо сильнее вовлечен в планирование операций, чем казалось Раунди. Несколько лет назад Бен привлек его к этому делу, и таким образом Майк знакомился с его методами работы.

«Настанет день, — говорил Бен Карри, — когда тебе придется самому выступить с мальчиками, и ты должен быть готов к этому. Но пока я не хочу, чтобы ты выезжал с ними слишком часто — достаточно пары раз, чтобы почувствовать, что это такое, и показать себя остальным. Когда ты действительно вступишь в дело, вот тогда и будешь возглавлять операцию и делить добычу». — «А они согласятся на это?» — «Пусть попробуют не согласиться! Хотя и ты сам должен будешь заставить их принять твои условия — и без всякой стрельбы. Я уверен, тебе это удастся, или ты не тот, за кого я тебя принимаю».

Оглядываясь на прошлое, Майк понимал теперь, как осторожно Бен Карри учил его всему, внимательно следя за тем, как он усваивает науку. Бен специально не позволил ему сблизиться ни с кем из тех, кого ему предстояло возглавить. Только Раунди, который не был вне закона, хорошо знал Майка. Раунди, проживший много лет в горах, учил его индейским поверьям и рассказывал о горах все, что знал сам. Оба они, и Бен, и Раунди, показывали Майку тропы, неизвестные другим. Несколько раз бандиты пытались выудить у Майка сведения о том, что ему известно, но он делал вид, что ничего не знает.

То, о чем рассказал сейчас Раунди, обеспокоило его. Бен Карри, каким он его знал, был большим, грубоватым, но добрым человеком, хотя временами казался мрачным и неприветливым. Он приютил бездомного мальчишку, заботился о нем, растил его как сына. Но Майк Бастиан даже не предполагал, что у Бена есть жена и семья и жизнь, совершенно не похожая на ту, что он вел здесь. Бен всегда был осторожным и скрытным человеком.

— Ты не сделал ничего плохого, — говорил Раунди. — Закон ничего не знает о тебе, и ты ему не нужен. Ты чист. А эти карты и все остальное — лишь игра, в которую играл с тобой твой отец.

На протяжении нескольких первых лет это действительно была игра. Лишь совсем недавно Майк начал понимать, что эти карты и схемы таят в себе смертельную опасность, и это открытие заставило его забеспокоиться.

— Никто не знает, кто такой Бен Карри, — продолжал Раунди. — Все ордера на арест, которые когда-то выдавались, уже забыты. Он не выезжал на дело лет пятнадцать. Когда он решит оставить все, он просто исчезнет и появится где-то под другим именем и вместе с семьей — обыкновенный, удалившийся от дел джентльмен, который сколотил себе состояние на Западе. — Раунди помолчал. — Никто не станет его разыскивать, он спокойно проживет остаток своей жизни, а ты продолжишь начатое им дело.

— А если я не захочу этого делать?

Старый Раунди бросил на него проницательный взгляд.

— Тогда тебе придется сказать ему об этом. Сказать прямо в лицо.

Майк почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Сказать это Бену в лицо? Он покачал головой.

— Не знаю, — задумчиво произнес он, — смогу ли я.

— Ты не хочешь огорчать его? Или просто боишься?

Майк пожал плечами.

— И то и другое, я думаю. Но в конце концов почему бы мне и не продолжить его дело? Это интересная жизнь.

— Да уж, — сухо ответил Раунди. — Ты поймешь, насколько она интересна, когда попытаешься объяснить Кербу Перрину или Ригу Молине, кто здесь хозяин.

Майк рассмеялся.

— Я так и вижу их лица, — сказал он, и улыбка исчезла с его губ. — А Бен Карри подумал об этом?

— Можешь быть уверен, что подумал. Как ты считаешь, почему он заставлял тебя все эти годы стрелять из шестизарядного револьвера?

Майк задумался. Окрестности Пурпурных утесов — единственный мир, который он знал. О том, что лежало за его пределами, он мог только гадать.

Сможет ли он прожить там? Можно стать профессиональным игроком: он прекрасно знал карты, кости, рулетку. Или, например, погонщиком скота. Где-то за пределами этого дикого края люди вели честную, трудную жизнь — мужчины тяжело работали весь день, а вечером возвращались к женам, детям, домашнему очагу. Это был мир, из которого его забрали, мир, в котором жил его отец и, наверное, мать, хотя он ничего и не знал о ней.

— Раунди, что ты знаешь о моей матери?

Старик опустил голову. Он знал, что когда-нибудь услышит этот вопрос, и часто думал о том, как на него ответит. Сейчас, когда этот момент настал, Раунди постарался уклониться от прямого ответа.

— Думаю, твоя мать погибла еще раньше, иначе почему ее не оказалось рядом с тобой, ведь ты был совсем маленький?

— Я думал об этом, — тихо сказал Майк. — Наверное, она умерла. — Он помолчал. — Интересно, почему отец, я имею в виду Бена, никогда не рассказывал об этом?

Они добрались до своих лошадей, которые паслись на полянке в осиновой роще, и только тут Раунди снова заговорил:

— Тебе лучше думать о будущем, а не о прошлом. Что, например, ты скажешь Бену, когда он сообщит тебе о своем решении.

Раунди смотрел вслед Майку, который направился к лошадям. У него никогда не было сына, во всяком случае, он об этом не знал. Но он много лет работал с Майком Бастианом, учил его, тренировал, разговаривал с ним. Проводил с ним больше времени, чем многие отцы проводят со своими сыновьями, и не только потому, что это была его работа.

Сейчас можно сказать откровенно — он испугался. И главным образом потому, что Бен Карри допустил ошибку.

Раунди услыхал о том, что случилось, когда уже нельзя было ничего изменить. Во время планирования операций он обычно сидел в самом дальнем углу и очень редко вставлял какие-нибудь замечания. Но тот раз он был в горах с Майком и услышал обо всем, когда решение уже было принято.

Оставшись наедине с Беном, он не стал молчать:

— Мора? Ты сошел с ума!

Бен Карри вскочил и принялся мерять шагами комнату.

— Что это значит? В чем дело? — Раунди никогда так не разговаривал с ним, и он в удивлении уставился на старика. — Что случилось? — переспросил он.

— Ты сказал — Мора. Ты послал ребят в Мору. Это же город Тайрела Сэкетта.

— Чей?

— Бен, ты засиделся в горах. Ты ничего не знаешь. Тайрел Сэкетт — это тот стрелок, который отличился в драке за землю. Это не человек, это дьявол во плоти

— Никогда не слышал о нем. В любом случае, — добавил Бен, — он сейчас в Санта-Фе. Я специально выяснял это.

— А когда он вернется?

— А когда он вернется, ребята уже будут далеко от этого города.

— Бен, ты его не: знаешь. С ним это не пройдет, Бен. Он не отступится до тех пор, пока не узнает кто, как и почему. Он доведет дело до конца.

Бен пожал плечами.

— Сейчас уже поздно. В любом случае никаких следов не осталось. Их смыл дождь, да и ребята особенно не наследили. Мы взяли там шестьдесят тысяч. Почти все, что было в городе.

Раунди промолчал, но в последующие недели беспокойство не оставляло его. Майку скоро придется идти на дело, а кольцо сжимается все плотнее. В этих обстоятельствах не стоит навлекать на себя гнев такого человека, как Тайрел Сэкетт, настоящего мастера выслеживания, который никогда не теряет однажды взятый след.

Спустя несколько месяцев Бен напомнил ему:

— Ну, что я тебе говорил? Никаких последствий, в Море все тихо.

Раунди, сидевший на корточках у очага с кружкой кофе в руках, поднял голову:

— Год еще не прошел. Можешь быть уверен — Сэкетт ничего не забыл.

В тот момент, когда Раунди произносил эти слова, в четырехстах милях восточнее, в маленьком, насквозь пропыленном городке восточного Колорадо остановился поезд. Станцией там служил старый железнодорожный вагон.

Выглянув из окна, Борден Чантри увидел, что поезд замедляет ход. Что бы это значило? Поезда редко останавливались в их городке, и потому он продолжал смотреть.

Борден Чантри занимался финансовым отчетом — работой, которую он никогда не любил. Но налогоплательщики хотели знать, куда идет каждый доллар, и он, как начальник городской полиции, должен был отчитываться за каждый штраф, за каждый цент, потраченный на питание заключенных местной тюрьмы.

С поезда сошел только один пассажир. Молодой человек в черном костюме выпрыгнул из вагона и стоял, глядя вслед уходящему поезду.

Увидев его, Чантри встал из-за стола.

— Ма, — сказал он, обращаясь к своей жене Бесс, — поставь-ка еще один прибор. У нас будет гость. Только что с поезда сошел Тайрел Сэкетт.