Глава 9

Глава 9

Индейцы, все как один, со свирепым видом уставились на меня. На одном из них был армейский китель, на другом — вылинявшая красная рубаха, семеро были обнаженными, если не считать штанов и высоких, по колено, мокасин.

Один был вооружен винтовкой, двое — револьверами, еще один держал в руках лук и пучок стрел. Этих я уложу первыми выстрелами. Апачи стреляют из лука так же быстро, как я перевожу затвор винчестера, а раны от стрел гораздо хуже, чем от пуль. У других были только ножи. Винтовки и луки лежали чуть поодаль.

— Человек, которого вы привязали к дереву, мой друг. Мы вместе приехали сюда и сражались бок о бок. Он надежный товарищ, будь то в пустыне или в горах.

Мое неожиданное появление сбило их с толку. Индейцы гадали, действительно ли я один, и шарили глазами по скалам вокруг лагеря. Они не могли поверить, что я осмелился явиться к ним в одиночку. Оба берега ручья были покрыты густым кустарником, вокруг — множество крупных скальных обломков, за которыми могли спрятаться люди.

Теперь все индейцы сгрудились передо мной, и я не осмеливался проехать между ними. Не спеша я поднял руку, чтобы успокоить их, а другой взял винтовку, нацелил ее на Испанца, чуть опустил дуло и выстрелил.

Пуля перебила веревку, которой Мерфи был привязан к дереву. Он рванулся, и путы ослабли.

Вдруг один из апачей взвизгнул:

— Убейте его!

Я пристрелил индейца с луком, пришпорил вороного, и тот ринулся в гущу врагов. Я снова выстрелил, промахнулся, двинул прикладом кого-то из апачей. Конь развернулся, и я опять бросил его на индейцев.

Из груды камней раздался выстрел, еще один… Испанец скинул с себя обрывки веревки и бежал к лошадям.

Какой-то худощавый индеец в ярости бросился за ним. Я прицелился ему в спину и плавно спустил курок. Индеец по инерции пробежал еще несколько шагов, рухнул на камень и медленно сполз на землю.

Один апач с разбега прыгнул, ухватился за седло и чуть было не вскочил на круп вороного позади меня.

Я с силой ударил его, управляя конем коленями, и какое-то мгновение мы отчаянно боролись. Ноги мои оставались в стременах, и я его скинул.

Примчался Испанец на собственном коне, и мы бешеным галопом бок о бок понеслись по высохшему руслу, а апачи, укрывшись за валунами, принялись палить по скалам.

Неожиданно послышался стук копыт, и, попридержав лошадей, мы изготовились к стрельбе, но это оказались Тампико Рокка и Баттлз. Они спускались вниз по склону, разбрызгивая мелкую гальку.

Мы гнали коней примерно с полмили, когда почти одновременно заметили довольно широкую тропу, убегавшую от ручья на север. Мы свернули на нее, перевалили через низкий холм и очутились в таком же, а может быть, в том же самом сухом русле.

Через некоторое время мы пустили лошадей шагом и поехали дальше, внимательно оглядывая окрестности. Никто не пытался заговорить. Я все время смотрел на тропу, надеясь отыскать следы Дорсет, но их не было.

Теперь мы ехали по предгорьям Сьерра-Мадре. Поверху горы были покрыты сосновым лесом, а здесь пышно разрослись тополя, можжевельник, дуб и ива с густым подлеском. То и дело нам попадались маленькие ручейки.

Каким-то образом, скорее всего случайно, нам удалось сбить индейцев со следа, однако мы слишком хорошо их знали, чтобы расслабиться. Сработал фактор внезапности, но апачи в конце концов опомнятся, отыщут наши следы и постараются нас догнать.

Теперь мы ехали рысью, постоянно оглядываясь и озирая гребни холмов. Наш путь пролегал по открытому пространству с небольшими рощицами и ручьями, вдоль которых росли деревья. После проливных дождей пыли почти не было, а топот копыт смягчала трава.

Дважды мы переправлялись через небольшие речушки и три раза спускались вверх или вниз по течению, чтобы запутать следы.

Когда мы устроили привал в тени огромного раскидистого дерева, чтобы напоить коней и дать им отдохнуть, я рассказал своим спутникам о Дорсет Бинни и мальчике.

— Если со мной что-нибудь случится, найдите их и выведите отсюда.

Дети, испуганные, вели себя тихо. Если бы не они, мы и не думали бы о еде. Но дети, несомненно, проголодались. Вскоре мы нашли подходящее местечко, чтобы перекусить. Рокка вызвался охранять лагерь, Испанец готовил еду, а мы с Баттлзом легли вздремнуть под деревом. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мне удавалось нормально поспать.

Я проснулся с ощущением жажды, сел и огляделся. Вокруг было тихо, так тихо, как бывает только в лесу. Где-то вдалеке ветер шелестел в макушках сосен — чудесный, ласкающий слух звук. Так же тихо звенела вода в ручье, огибая камни, и негромко перекликались птицы.

Ко мне подошли Тампико Рокка с Испанцем. Теперь Баттлз охранял лагерь, укрывшись за скалой, откуда хорошо просматривались окрестности. Дети спали.

— Ты имеешь представление о том, где мы находимся? — спросил я Рокку.

— Я уже думал об этом. — Он нарисовал на песке волнистую линию. — Это Бависпе, — пояснил он и добавил: — Она течет вон туда на запад. Если переправиться через реку, там может оказаться ранчо. Рассчитывать на то, что там остались люди, не приходится. Но всякое может случиться. Апачи сожгли большинство поместий, а их обитателей перебили или вынудили уехать. Но даже в заброшенном ранчо можно разбить удобный лагерь. Там сохранились остатки стен, есть вода и трава. А дальше направимся к Санта-Маргаритас. Я знаю, что в тех краях есть поселок старателей, а оттуда двинемся в Чинапу, что на Сонара-Ривер.

— Звучит неплохо.

Испанец жевал травинку.

— Факт остается фактом, — заметил он, — мы не сделали того, ради чего сюда ехали: не освободили твоего племянника.

Рокка внимательно смотрел на меня.

— Дети ничего не слышали о моем племяннике… А если бы он был у индейцев, они непременно знали бы.

— Женщинам нельзя верить, — сказал Испанец. — Не хочу тебя обидеть, но ты когда-нибудь… То есть, ты с женой брата…

Я посмотрел ему в глаза.

— Ты меня не обидел, Испанец, ведь ты вызвался мне помочь. До того, как мы встретились с ней в Тусоне, я о ней ничего не слышал. Мы с братом давно не виделись. А когда встречались, разговаривали о старых добрых временах и старых знакомых. — Я обвел друзей взглядом. — Дома мне почти не приходилось бывать. Бродяжничал…

Некоторое время царило молчание. Появившийся из кустов Баттлз сказал:

— По-моему, тебе соврали, Сэкетт.

— С какой стати?

— Может, она хотела, чтобы тебя убили? Ты же понимаешь, из таких экспедиций редко кто возвращается. И даже мы не знаем, вернемся ли.

— Детям ничего не известно о твоем племяннике, — повторил Рокка, — а они непременно знали бы. И Гарри Брук тоже знал бы. Он хорошо говорит на языке апач, а на индейских стоянках всегда обсуждаются последние вести.

Ладно, сейчас не время и не место размышлять об этом. Нам предстояло проехать еще много миль. Это я и сказал своим спутникам. Мы оседлали коней и тронулись в путь вниз по ручью.

Рокка то и дело оглядывался. Он явно пребывал в беспокойстве. Оно и понятно: если на земле апачей видишь их, значит, есть повод для беспокойства, а если не видишь, то считай, что попал в беду.

Когда по равнине поползли тени окрестных гор, мы, четверо уставших парней с уставшими детьми на руках, набрели на ранчо. На подступах к нему мы вытянулись цепью. Я ехал с винчестером наготове, рыская глазами из-под низко надвинутой шляпы в поисках малейшего подозрительного движения или тени.

Дыма не видно, движения тоже. Внезапно закричала голубая сойка, затем подала голос перепелка, ей вторила другая. И снова воцарилась тишина.

Мы молча въехали во двор — Баттлз через ворота, а я через дыру в полуразвалившейся стене. Рокка обогнул дом слева, Испанец справа.

Ранчо оказалось заброшенным. Деревянные постройки сгорели, а каменные стены обвалились. Окна напоминали слепые глаза, уставившиеся в пустоту. Там, где когда-то были сараи, на камнях разбитого фундамента лежали обгорелые бревна. Загоны для скота заросли мескитовым кустарником.

Но деревья во дворе уцелели и манили под свою сень. И вода текла по железной трубе в чудом уцелевший резервуар. В открытое окно протиснулась ветка дуба. Во внутреннем дворике проросла сикамора, раздвинув каменные плиты.

Когда-то ранчо было сказочным местом, здесь зеленели поля, жили, трудились и любили люди.

Мы въехали во двор и натянули поводья. Теперь мы слышали только ветер и шум воды в резервуаре.

Джон Джей Баттлз не спеша огляделся по сторонам и ничего не сказал, Испанец Мерфи некоторое время сидел молча.

— Когда долго едешь по пыльной тропе или блуждаешь по пустыне в поисках воды, о таком месте можно только мечтать, — сказал наконец он.

— Надо осмотреть ранчо, — ответил я. — Тамп, разведай, что там сзади. Испанец, ты остаешься с детьми.

Во дворе прямо у меня из-под ног метнулся заяц и вприпрыжку стал улепетывать. Мы обыскали все вокруг, но ничего не нашли. Абсолютно ничего.

В углу двора находилась смотровая башня, но теперь она наполовину скрыта деревьями. Туда-то я и направился. Баттлз же принялся готовить еду.

День клонился к закату, но солнце еще светило вовсю, и из-за этого открытая местность с западной стороны просматривалась плохо. Если появятся индейцы, то только с востока, но они не преминут воспользоваться при атаке слепящим светом солнца. Однако солнце скрылось за горами, а я принялся еще более внимательно осматривать местность, но не обнаружил ничего подозрительного.

Где Дорсет Бинни и мальчик? Если они поехали той дорогой, которую я указал, то должны находиться где-то поблизости, поскольку мы в общем-то держались западного направления.

Со смотровой башни я мог как следует оглядеть окружающее. Хозяин ранчо знал, где следует селиться: местность хорошо просматривалась со всех сторон, а значит, по тем временам, хорошо простреливалась, и тем не менее индейцы захватили ранчо, предали его огню и скорее всего убили всех, кто здесь жил.

По моим подсчетам, для надежной обороны ранчо достаточно человек пятнадцать — двадцать. Может, тут было мало народа, когда напали апачи?

Я увидел их перед самым заходом солнца — двух всадников на расстоянии полумили от ранчо.

Я окликнул Мерфи, который стоял ближе всех. Он опустился на колено у пролома в стене, готовый в любой момент открыть стрельбу.

Когда всадники приблизились, я удостоверился, что это она, хотя с самого начала не сомневался в этом.

Выпрямившись во весь рост, я крикнул:

— Дорсет! Дорсет Бинни! Милости просим!