ДОКУМЕНТЫ

ДОКУМЕНТЫ

(л. 238) XXIII.

Челобитная патриарха Никона к царю Алексею Михайловичу — касательно приезда к нему, патриарху, в Воскресенский монастырь, по царскому указу, Чудова монастыря архимандрита Иоакима и дьяка Дементия Башмакова с стрельцами для взятия его, Никона, крестника Дениса Долманова и имевшагося у него ящика с письмами, по поводу объявленного на него, Долманова, патриаршим сыном боярским Михаилом Афонасьевым (Евреиным) государева дела, и для взятия содержавшагося в монастырской тюрьме по подозрению в жидовстве Демьяна Левицкого, а также жены его, Левицкого, жены означенного Михаила Афанасьева (Евреина) и жены слесаря Трофима, — с просьбою не верить ложным Афонасьева (Евреина) и Левицкого на него, Никона, доносам и с приложением копий с письма Демьяна Левицкого к патриарху Никону и с расспросных его речей.

Получена 25 октября 7175/1666 года[468] (л. 238 а) Великому государю царю и великому князю Алексею Михаиловичю всеа Великия и Малыя и Белмя Росии самодержцу, богомолец твой, государев, смиренный Никон патриарх Бога молит и челом бьет. В нынешнем, государь, во [7] 175-ом (1666) году октября в 21 день приезжал ко мне, богомолцу твоему, в Воскресенский монастырь Чюдова монастыря архимарит Иаким[469] да твой, государев, думной дьяк Дементей Башмаков[470], да с ними головы стрелетцкие, и сотники, и стрелцы. И приехав, у города в воротех и около тюрмы поставил караул. И пришов ко мне в келью, говорил нам, богомолцу твоему, твоим государевым словом. Указал де ты, великий государь, ехать им к нам, богомолцу твоему, для того бил де челом тебе, великому государю, и на Соборе сынчишко наш боярской Мишка евреин, а сказал де он за собою твое государево великое царьственное дело на крестьника нашего на Дениса Далманова, и чтоб нам, богомолцу твоему, того Дениса Далманова отдать им, да у него ж взять ящик с писмами. И я, богомолец твой, по твоему государеву указу Дениса Далманова, сыскав, им отдал, и ящик с писмами, где они знали, взяли. Да они ж говорили нам, богомолцу твоему, чтоб Демьянка Левитц-кого з женою и жену Мишки евреина и Трошкину жену слесаря отдать. И я, богомолец твой, по твоему государеву указу Демьянка з женою и Мишкину жену евреина и Трошкину жену слесаря велел отдать со всеми животами.

А тот Демьянко посажен был в тюрму в великом // (л. 239) деле потому, что многие на него свидетели здесь, что о жидовской вере он, Демьянко, имел со всеми прение, и похваляет жидовскую веру и закон, а христианскую веру уничижает, и со священники имел прение, и ко мне, богомолцу твоему, как он придет с своим мастерством, и тот жидовской закон тоже хвалил, а на божественное еуангелие и на святых апостол, и на святых отец предание лжу говорил. И от многих людей я, богомолец твой, слышал, что он, Демьянко, ездя к Москве, с твоим государевым лекарем з Данилом жидовином[471] суботствует, и здесь к православной церкви никогда не ходит, и по преданию отеческому никогда у отца духовного не исповедовается.

Да он же, Демьянко, ездя к Москве, всякие небылые ложные слова на меня, богомолца твоего, сказовает, и в том велел я, богомолец твой, роспросить ево, и что он в роспросе сказал, и то написано. И после того рос-просу тот Демьянко прислал ко мне, богомолцу твоему, с келейным нашим старцом с Козмою писмо своею рукою и грех свой нам, богомолцу твоему, хотел принести и все подробну нам сказать. И я, богомолец твой, за недосуги многими сам роспрошать ево Не поспел и гнусостию жидовскою свой слух осквернить не похотел. И он, Демьянко, // (л. 240) хотя вину свою избыть, умысля воровски, велел своей жене сказать тому товарыщу своему, Мишке евреину: и тебе де тож будет, что и мужу моему. И то, государь, потому знатно, что они заодно жидовствуют. И тот Мишка евреин збежал и бил челом тебе, великому государю, ложно.

Милосердый великий государь царь и великий князь Алексей Михаилович всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, пожалуй меня, богомолца своего, не вели, государь, поверить им, жидом, ложным свидетелем, по божественным правилом и верн… на господей своих свидетелствуют, о них же есть ради скорого времени не требе писать. А каково он, Демьянко, писмо своею рукою к нам, богомолцу твоему, прислал с келейным нашим старцом с Козмою, что грех свой хотел нам принести // (л. 241) и все подробну росказать, и с того ево писма и с роспросных речей списав список, послал я, богомолец твой, к тебе, великому государю, под сею отпискою. //

(л. 242) Список з Демьяновых с роспросных речей слово в слово.

[7] 175-го (1666) [году] октября в 2 день по указу великого господина святейшаго Никона патриарха приказной Остафей Глумилов розпрашивал Демьяна Левитцкого, какие он, в гости к Данилу жидовину отселя ездя, сказывает и с ним, Данилом жидовином, как суботствует, и как там Данило жидовин живет в жидовстве, и где у них то соборище жидовское. И в роспросе Демьян Иванов сказал: Данила де жидовина он знает, и живет де он, Данило, на Москве на Поганом пруде[472] возле Андрея Виниюса[473], и к тому де Данилу жидовину он, Демьян, времянем ходит по старому знакомству, что преж сего жили в одном городе, в Пудгаицах и в одной школе училися. А отселя де он никаких вестей ему не сказывает, да и сказывать де ему здешних вестей нечего, потому что он ничего не знает и по жидовски с ним не суботствовал. А Данило де люторской веры, и где соборище жидовское, того он не ведает и не слыхал. // (л. 243) И великий господин святейший Никон патриарх указал ево, Демьянка, смирить за то, что он жидовскую свою веру и закон похвалял, а християнскую веру уничижал, и смирив, велел ево отослать в Ыверской монастырь, отколя он приехал.

И октября в 7 день тот Демьянко Левитцкой, узнав свою вину, призвал к себе государева патриархова келейного старца Козму и прислал с ним к великому господину святейшему Никону патриарху своею рукою повинную челобитную, хотел ему, великому господину святейшему Никону патриарху, грех свой принести и все подробну росказать. А… он повинную челобитную прислал и в челобитной сво[ей] пишет.

Список с повинной челобитной слово в слово.

Великому господину святейшему Никону патриарху бьет челом Демьянко Левитцкой. Вели мне перед собою стать, и я тебе свой грех принесу, а будет не велишь, и ты вели принять у меня хоть Кузме, хоть строителю, хоть архимариту, а Остафью не даю, потому что он мне головной супостат и тебе, великому господину. Изволь ты мне перед собою стать, и я тебе, великому господину, все подробну роскажу, а будет изволишь, и я тебе на писме подам, толко мимо Остафья. //

(на обороте л. 238а) Великому государю царю и великому князю Алексею Михаиловичю всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу [7] 175-го октября в 25 день отдана ис передней.

(л. 244) XXIV.

Расследование по доносу Михаила Афанасьева Евреина о патриаршем крестнике Денисе Долманове.

Допрос Дениса Долманова и очная ставка с Демьяном Левицким.

Показание Долманова, что в Воскресенский монастырь к Никону приезжали иностранцы с женами и осматривали церковное строение, а также бывали и другие лица из русских.

Допрос Остатки (Евстафия Глумилова).

Показание Михаила (Евреина) Афанасьева.

Показание Афанасья Зиновьева, что он бывал у патриарха Никона и ночевывал в монастыре, а также писал из Астрахани и лично говорил Никону о приезде восточных патриархов в Шемаху и проч.

25 октября 7175/1666 г.

Продолжение расследования 26 и 30 октября[474]

(л. 244а) [7] 175-го (1666) [году] октября в 25 день патриарш кресник Дениско Долманов в роспросе сказал: Дохтура Самоила[475] он знает, а никакова писма от него, Самоила, к нему, Дениску, ни о чем не бывало. А приказывал де к нему он, Самойло, с Тамасом агличенином, что хочет он ехать к Никону патриарху в монастырь, да боитца де лекаря Данила для того, что де ездит к нему, Данилу, из монастыря жидовин Демьянко и всякие вести сказывает. А про околничего и оружничего Богдана Матвеевича Хитрово[476], что к нему приходит лекарь Данило и вести росказывает, Томас ему не говаривал и Демьянку про то он, Дениско, не сказывал. А Демьянко на очной ставке говорил, что ему, Демьянку, Дениско про околничего и оружничего Богдана Матвеевича, что к нему с вестми лекарь Данило приходит, говорил, а Дениско в том запирался, а сказал разве де, что забыл.

Дениско ж говорил: В Воскресенской монастырь прихаживали де церкви смотрить, а ходили лесницею, а лесница зделана в церкве, а церковь де была освящена, немцы Ортемей Ортемьев, Корнилей Фанберх, Захар Белкин, Еремей Фантроин з женою, Ганцова жена да теща и иные немцы, имян им не помнит. Да с Фантроином же де приезжал галанец посол, а видался де он, Дениско, с ним во дворе у Ондрея Виниюса и говорил ему, чтоб Никон патриарх приказал ему приехать посмотрить церковного строенья, и он де, Дениско, патри- // (л. 245) арха докладывал, и патриарх де велел ему быть.

Демьянко говорил, что тот Дениско писал к отцу своему грамотки, чтоб он бил челом королю, чтоб ево отсюду свободить. А Дениско сказал, что он к отцу своему писал грамотки о здоровье, а о ином ни о чем не писывал.

Дениско ж сказал, что Офонасей Зиновьев приезжал в монастырь дважды и трожды и начевал у него, и велел про себя известить Никону патриарху. И он, Дениско, про него известил, и у патриарха он был, а что с ним говорил, того он, Дениско, не ведает, и с ним, Дениском, ничего он, Офонасей, не говаривал. Да он же, Офонасей, писал из Асторохани, что Вселенские патриархи едут.

Дениско ж сказал, что приезживали к Никону патриарху Шеховские[477] [и] Кокоревы[478]  по дважды и по трижды, а для чево приезжали, того не ведает. А дьяк де Иван Уваров был тому годы з два, а жена де ево и недавно была молитца. Да певчей де дьяк Савва ездит часто и з женою. Введенской поп Терентей был тому недель з дватцать. //

(л. 246) Демьянко сказал: Тому ныне с неделю приезжал к Никону патриарху Новицкого монастыря[479] игумен, а сказывал, что Вселенские патриархи в Володимер приехали.

Осташка сказал: Слышал де он от подьячего от Тимофея Литвинова[480], что Демьянко жидовствует, и про то сказывал Мишке евреину. И про то де сыскивал Никон патриарх и велел ему, Остатке, того Демьянка рос-прашивать, где они жидовствуют и хто к Москве с вестми ездит. И он, Осташка, того Демьянка роспрашивал доброволно, а пытки ему не было. И Демьянко де подал повинную челобитную, а в чем, того он не ведает, да челобитную ж на него, Остатку, что будто он просил у него, Демьянка, жемчюгу. И Никон де патриарх указал тому Демьянку учинить наказанье, а учиня наказанье, сослать в Ыверской монастырь. А немцы де в церковь смотрили с лесницы, а в церковь патриарх Никон пускать их не велел, а хто немец имяны бывал, того не ведает. А Шеховские де приезжали в монастырь к Никону патриарху дважды и трижды бити челом о мостов-щине. Кокоревы приезжали ж или нет, того не ведает. // (л. 247) А Офонасей Зиновьев приезжал дважды и трижды и стоял на гостине дворе, а для чего приезжал, и он про то не ведает и от него ничего не слыхал.

Мишка евреин сказал, что Осташка ведает про все, потому что был приказной человек, а немец, видал он, не во освященной церкви смотрили строенья всякого. //

(л. 248) Афонасей Зиновьев сказал: Никон де патриарх к отцу ево и к нему добр был, и как де он, Афонасей, был в Астарахани и Никону патриарху ни о чем не писывал. А писал де он к Денису Далманову, что Вселенские патриархи пришли в Шамаху, а болши того ни о чем не писывал. А как он, Афонасей, приехал к Москве и он де ездил к патриарху Никону, не помнит, трожды или четыр[е]жды, и ставился на гостине дворе, а иное начевал у Дениса. А приезжал для благословения и смотрить монастырского строенья, да и для того, что блиско того монастыря деревня ево — в двунатцати верстах. И в келье был у патриарха двожды, и патриарх де Никон спрашивал про патриархов, где они едут. И он де ему сказывал: Как де он был в Астарахани, а патриархи де пришли в Шамаху. Да он же де роспрашивал про Кизылбашскую землю[481] и про всякое строенье, а про иное ни про что патриарх ево не роспрашивал, и он ему ничево не сказывал. Да он же бил челом взаймы о хлебе, а с Москвы ни от ково никаких вестей не говаривал, и от него ничево не слыхал. //

(л. 249) Монастырского приказу подьячей Тимошка Литвинов сказал: Евстафей у меня в дому был и про Демьяна слово было, что он жидовствует, потому что он у Василья спевака бывает. А слышел я про Васильево жидовство у спевака Андрея, которой ныне живет у церкви Иоанна Богослова, что в Бронной[482]. Да и потому я говорил, что Василей жидовствует, что он, будучи у меня в дому при товарищах своих, при Стефане маляре да при нем, Андрее, и при иных людех, говорил, что де в Библии напечатано: Пророцы пророчествовали не о Христе и не о Богородице, и что напечатано… ему, и то де слово не о Христе ж, а написано де то слово о Иссеи Седокове. И в том у него с спеваком Степаном был долгой спор и брань. А которые крещеные жиды в приходе Иоанна Богослова, и те к церкве мало ходят. А скаску писал я, Тимошка, своею рукою[483]. //

(л. 250) Подьячей Тимошка Литвинов сказал: Как я теперь посылан по указу великого государя для сыску спевака Василья Кирилова, и на Козье болоте[484] нынешняго октября 26-го числа у новокрещена жидовина у Марка оконничника на дворе Василья спевака искал с стрелцами, и ево на дворе нет. Толко в трех избах живут все жиды, а сказываютца крещены, а в ызбах и на дворе ворют мясо и гуси и… жарют. А были со мною и то видели стрелцы, которые были со мною посланы, — Никита Ботягин с товарыщи. Скаска писмо мое, Тимошкино. //

(л. 251) И октября ж в 26 день вспевак Андрюшка Ортемьев сыскан и допрашиван: подьячему Тимофею Литвинову про вспеваку про Васку евреина, что он сказывал. И Андрюшка сказал: Сказывал де он подьячему Тимофею Литвинову про вспеваку про Васку, что у него есть многие книги жидовские и еврейские и латинские, и приходят де к нему многие жиды, и християнской де вере сопротивляется и говорит, чтоб животворящим крестом и святым иконам не поклонятися, и жидовскую веру выхваляет. А про Демьянка де он ничево не говаривал и ево не знает.

Подьячей Тимофей на очной ставке сказал, что ему Андрюшка сказывал, что Васка впрямь жидовствует, и приходят к нему многие жиды, а Андрюшка сказал, что он про Васку такие речи говорил. // (л. 252) Подьячей же Тимофей сказал: Слышал де он ото многих людей, что от Никона патриарха приезжает к жидовину Васке жидовин, а от ково слышал, того не помнит, да и вспеваки де ему про то сказывали ж. А Осташку де он знает потому, что учился он, Тимофей, в сшколе, а Осташка де в те поры был у патриарха. А про дядю де своего слышал он, что в Ыверском монастыре, а подлинно про то не ведает.

Мишка евреин говорил: Сказывал де ему Осташка, что Вселенские патриархи едут к Москве, а про Демьянка де говорил, что он к Москве ездит и жидовствует. А хто де про то ему сказывал, и про тово де сказать нелзя, тот де человек тяжел, поле лошадми покроет. А Осташка говорил, что он Мишке про приезд Вселенских патриархов и про Демьянка, что он ездит к Москве и жидовствует, сказывал, потому слышал он от подьячего от Тимофея, что приезжает от Никона патриарха ко вспеваке Васке жидовину и жидовствует. И он де подьячему Тимофею // (л. 253) говорил, что у патриарха два человека жидовского роду: одного Михаилом зовут и тот де человек доброй, с такое дело ево не будет, а другово де зовут Демьянком, разве де тот плутает. А такова де слова Мишке он, Осташка, хто ему про то сказывал, что будто тот человек тяжелой и поле лошадми покроет, не говаривал. //

(л. 254) Немчин Томаско агличанин[485], которой живет у дохтура у Самоила, допрашиван: какие он речи патриаршу крестнику к Дениску Долманову от дохтура Самоила говорил. И Томаско запирался, а говорил, что он от дохтура Самоила Дениску какие речи говорил ли или нет, того не помнит. А после сказал: Говорил де он Дениску, что хотел ехать дохтур Самойло к Никону патриарху, толко де боитца великого государя. А про околничего де и оружничего про Богдана Матвеевича Хитрово и про лекаря Данила, и про Демьянка ничего не говаривал. // (л. 255) А Дениско на очной ставке говорил, что он, Томаско, про лекаря Данила, и что приезжает к нему из монастыря жидовин Демьянко и всякие вести сказывает, говорил. А Томаско в том во всем запирался, а сказал, что таких речей он Дениску не говаривал[486], а после сказал, что он про Данила лекаря и про Демьянка Дениску говорил.

Рукопись, подлинник.

РГАДА. Ф. 27. Оп. 1.Д. 140. Ч. 8. Л. 238–243, 244–255.