СЛОЖНОСТИ ДАТИРОВАНИЯ ДРЕВНОСТЕЙ

СЛОЖНОСТИ ДАТИРОВАНИЯ ДРЕВНОСТЕЙ

Предположим, например, что где-то найдены бронзовый нож и каменная плита с надписью о победе в таком-то году такого-то царя. Если где-нибудь еще будет найден похожий или подобный по технологии изготовления нож, то и он будет отнесен к данному времени. Это в лучшем случае. А чаще на основании официальных исторических доктрин определяют теоретически, какая область, первая или вторая, считается более «культурной», и вводят соответствующую поправку — за какое время (оцениваемое опять же чисто субъективно) технология изготовления таких ножей могла в древности распространиться из более культурного в менее культурный район — даже если на самом деле процесс распространения шел в обратном направлении или в разных странах такие ножи научились делать независимо друг от друга.

Кроме того, от первого ножа, получившего временную «привязку», в глубь столетий выстраивают цепочку аналогичных изделий по мере их упрощения и в обратную сторону — по мере усложнения. И датируют их уже условно, с использованием официально принятых теорий о развитии древних технологий и скорости прогресса. Данная цепочка и будет служить «измерительной линейкой» для будущих находок, к ней примеряется любой нож, обнаруженный впоследствии. А если в одном культурном слое с очередным ножом обнаружится, например, бронзовое зеркало, то другая типологическая цепочка — зеркал — будет пристраиваться к первой, и точку ее временной привязки определит тот нож, вместе с которым находилось исходное зеркало. Как нетрудно заметить, методика может дать результаты очень сомнительные и заведомо отрицает возможность опровержения устоявшихся взглядов новыми находками — ведь и сами «цепочки», служащие мерилом возраста, построены на основе именно старых, традиционных взглядов. Скажем, любой бронзовый предмет будет признан изготовленным никак не раньше официально принятого «бронзового века» — III–II тыс. до. н. э. (6, с. 15)

Чем древнее культурный слой, тем маловероятнее встретить многотиражное изделие.

Каждый нож уникален! Исследование примесного состава металла, конечно, помогло бы историку, но правилом такие исследования не стали.

Археологическая металлография и археологическая геохимия могут стать надежными критериями датировки древних культур.

Не догмат привычки и авторитета удачливого лидера науки, а сравнение объективного набора ключевых характеристик предметов может стать содержанием истории.

20-статеровая золотая монета (около 170года). Рекорд монетного дела. На аверсе царь Евкратид, на реверсе Диоскуры. Известны 3 монеты {?). Одна куплена Парижским музеем, другая найдена в Бомбее, третья в сокровищнице бухарского эмира. Парижский музей затратил на покупку 30000 франков, т. е. 300 стофранковых монет 1867 года. В 100-франковой монете было 29,03 г золота, стало быть масса монет была 8,7 кг золота, А масса 20-статера всего 168 граммов! Но смущает КОЛОНИАЛЬНЫЙ ПРОБКОВЫЙ ШЛЕМ «Евкратида»… Операция золото-монета-продажа-прибыль была очень успешна.