Миссия Гопкинса в Москву

Миссия Гопкинса в Москву

Как говорится, шила в мешке не утаишь. Сведения об антисоветских действиях новой американской администрации и воинствующих взглядах английских консерваторов быстро распространялись среди широких кругов общественности США и Англии. Эта позиция Вашингтона и Лондона встретила решительное осуждение американского и английского народов, которые видели в укреплении дружественных отношений с СССР верную гарантию прочного и длительного мира. Дружественные к Советскому Союзу чувства простых американцев и англичан выражались в самой различной форме – демонстрациях, митингах, петициях, в ходе избирательной кампании в Англии весной 1945 года и др.

Трумэн, опасаясь того, что его антисоветские акции могут серьезно подорвать его и без того довольно слабый авторитет, решил послать в Москву Гопкинса, пользовавшегося заслуженной репутацией сторонника советско-американского сотрудничества.

Со смертью президента Рузвельта Гопкинс решил уйти с государственной службы. Это объяснялось не только тяжелым физическим состоянием ближайшего друга и соратника покойного президента, но и тем, что Гопкинс хорошо понимал, что его внешнеполитические взгляды никак не соответствуют взглядам нового президента и его окружения. Он не верил, что может понадобиться новым людям в Белом доме, и был удивлен, когда узнал, что Трумэн решил возложить именно на него важную миссию в Москву. Несмотря на свою болезнь, Гопкинс решил принять предложение Трумэна – он проявлял большое беспокойство по поводу состояния советско-американских отношений. 25 мая вечером он прибыл в Москву, а на следующий день был принят главой Советского правительства.

Гопкинс сразу же заявил Сталину о том, что речь должна идти о коренных проблемах взаимоотношений между США и СССР. Он признал наличие в Америке «небольшой группы», выступавшей против политики сотрудничества с Советским Союзом, но вместе с тем подчеркнул, что подавляющая часть американцев верит, что, «несмотря на различия в политической и экономической идеологии наших двух стран, Соединенные Штаты и Советский Союз смогут сотрудничать и после войны, для того чтобы обеспечить прочный мир всему человечеству»[795]. Из конкретных вопросов, которые Гопкинс пожелал обсудить с главой Советского правительства, он назвал следующие: очередное совещание в верхах, создание Контрольного совета для Германии, война на Тихом океане и «будущие взаимоотношения между СССР и США в Китае» и, наконец, польский вопрос.

В ответ на это И.В. Сталин также выразил озабоченность ухудшением советско-американских отношений. Он сказал, что «отношение Соединенных Штатов к Советскому Союзу охладело после того, как выяснилось, что Германия побеждена, и, как говорит народ, после того, как Соединенные Штаты убедились, что Советский Союз им более не нужен»[796]. В доказательство этого Сталин привел ряд примеров такого отношения США. Среди них – внезапное решение правительства США о прекращении поставок по ленд-лизу, позиция правительства США в польском вопросе, попытка Англии и США уклониться от передачи Советскому Союзу части германских военных кораблей и торговых судов, оказавшихся в их руках, и др. Сталин обратил внимание Гопкинса и на то, что США в нарушение достигнутой в Ялте договоренности о трехстороннем составе комиссии по репарациям сейчас настаивают на том, чтобы Франция стала четвертым ее членом. Глава Советского правительства резонно заметил на это, что в этом случае не меньше оснований стать членами комиссии имели бы Польша и Югославия, которые гораздо больше пострадали от немецко-фашистских оккупантов.

Особое беспокойство выразил глава Советского правительства по поводу формы приостановки поставок по ленд-лизу: «Та манера, в которой это было сделано, очень неловка и груба. Если решение было сделано для того, чтобы оказать давление на Россию, то это было коренной ошибкой… Я должен сказать господину Гопкинсу откровенно, – продолжал Сталин, – что если к русским будут относиться искренне, на дружеской основе, то очень многое может быть сделано, но репрессии в любой форме приведут лишь к прямо противоположному результату»[797]. Он отметил, что если бы Советское правительство было должным образом предупреждено о предстоящем решении Вашингтона по этому вопросу, то не возникло бы такого недовольства. Соответствующее предупреждение представляло бы для Советского Союза важность в силу того, что советская экономика строится на планах, указал собеседнику Сталин.

Гопкинс назвал «технической ошибкой» случаи разгрузки и приостановки направления судов с ленд-лизовскими материалами в СССР в мае 1945 года. Он заявил, что, по его мнению, было бы «большой трагедией, если бы величайшее достижение в области сотрудничества между Советским Союзом и Соединенными Штатами, которого они добивались совместно на основе ленд-лиза, имело бы такой неприятный конец». Гопкинс добавил, что в США никогда не считали, что американская «помощь по ленд-лизу является главным фактором в советской победе над Гитлером на восточном фронте. Она была достигнута героизмом и кровью русской армии»[798].

Особенно много времени, как и на многих других дипломатических переговорах периода второй мировой войны, занял обмен мнениями по польскому вопросу. Советская сторона вновь подтвердила свою точку зрения по этому вопросу, заявив: «Советский Союз хочет лишь одного – сильной и демократической Польши». Было высказано решительное возражение против намерений некоторых кругов Запада использовать Польшу в качестве звена нового антисоветского «санитарного кордона». Гопкинс согласился с тем, что в «новом польском правительстве большинство должно принадлежать варшавским полякам». Советские руководители сочли такое заявление «обнадеживающим»[799].

В ходе переговоров с Гопкинсом глава Советского правительства выразил готовность к новому совещанию в верхах, предложив провести его в Берлине в середине июля; сообщил Гопкинсу о том, что Советское правительство стоит за скорейшее создание Контрольного совета по Германии и назначило маршала Г.К. Жукова своим представителем в этот совет; подтвердил готовность Советского Союза выполнить свои обязательства, взятые в Ялте в отношении участия СССР в войне против Японии, и пояснил американскому представителю политику Советского Союза в Китае, которая основывалась на полном уважении суверенитета и независимости этой страны.

Не вдаваясь в подробности переговоров Гопкинса в Москве, хочется отметить следующее. Ход и результаты переговоров свидетельствовали о том, что те конкретные вопросы, которые были выдвинуты американцами и которые, по их мнению, представляли особые затруднения в советско-американских отношениях, были быстро и сравнительно легко разрешены. Значит, не в этих вопросах было дело. Советское правительство вновь продемонстрировало, что оно готово искать приемлемые компромиссы и заинтересовано в сотрудничестве с США. Дело было в другом. Правительство Трумэна отходило от союзнической политики, основанной на доверии и стремлении взаимно договориться. Поэтому каждый, даже малый вопрос начинал приобретать характер конфликта.

Миссия Гопкинса ободрила всех сторонников советско-американской дружбы; вновь появились надежды, что два крупнейших государства земного шара – СССР и США – будут в послевоенное время жить в мире и дружбе. Простые американцы были настолько заинтересованы в улучшении советско-американских отношений, что весть об успехе миссии Гопкинса была воспринята с ликованием, а сам Гопкинс превратился, как свидетельствует Р. Шервуд, чуть ли не в национального героя[800].

Одним из важнейших результатов переговоров Гопкинса в Москве являлась договоренность о проведении летом 1945 года новой конференции глав правительств СССР, США и Англии. «Визит Гарри стал более успешным, – писал Гарриман президенту Трумэну, – чем я надеялся. Хотя в отношениях с Советским правительством существуют и будут существовать множество нерешенных проблем, я думаю, что его визит создал гораздо более благоприятную атмосферу для вашей встречи со Сталиным»[801].