Глава 23 Потери…

Глава 23

Потери…

Бородино, или bataille de Moskova («битва под Москвой»), как называют ее французы, было самой кровопролитной и ожесточенной из всех известных до того времени битв. Сражение так потрясло всех, что только на следующий день его участники, которым посчастливилось остаться в живых, понемногу стали приходить в себя. Наполеону потом приписывали немало изречений-оценок Бородинского сражения. «Бородинский бой был самым ужасным из всех данных мною почти 60 серьезных сражений»; «Французы в нем показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми»; «…в битве под Москвой было выказано наиболее доблести и одержан наименьший успех» или «Битва на Москве-реке была одной из тех битв, где проявлен максимум достоинств и достигнут минимум результатов»; «Это была битва великанов» и т. п. (Правда, как правило, историки по тем или иным причинам сомневаются в подлинности подобных оценок Наполеона.)

…Кстати сказать, весьма емко и образно оценил Бородинское сражение творец Эйлауской «ничьей» с Бонапартом генерал Л. Л. Беннигсен. На вопрос: «В какой степени можно сравнивать Бородинское сражение с Прейсиш-Эйлауским?» «Победитель непобедимого», не задумываясь, ответил: «Верьте мне… Прейсиш-Эйлауское сражение только сшибка!»…

О степени ожесточенности боя можно судить не только по громадным потерям с обеих сторон и отсутствию пленных, но и по числу погибших в сражении генералов. Всю страну облетели знаменитые слова одного из героев Бородина – генерала Дохтурова: «За нами Москва, умирать всем, но ни шагу назад!» Так и произошло…

…В критический момент боя генерал Ермолов с обнаженной шпагой лично повел разрозненные остатки пехотинцев разных полков в штыки на захваченную врагом батарею Раевского, вернул ее, переколов с ними всех французов, и, несмотря на сильную контузию ядром, продолжал руководить обороной этой важнейшей позиции, пока не был ранен картечью в шею и не унесен с поля боя…

…Прославленный смельчак Милорадович, заменивший Дохтурова в центре обороны, тоже не выезжал из-под пуль: молва гласит, что он даже сел завтракать в районе Курганной батареи, там, где скрещивался огонь наибольшей силы…

…За проявленную личную храбрость в боях за Багратионовы флеши и Курганную высоту маршалу Нею Наполеон пожаловал титул князя Москворецкого (а не Московского, как это часто встречается в отечественной литературе)…

…Легендарный храбрец Мюрат, потерявший в неистовых атаках шляпу и чуть не погибший, в обгоревшем, пробитом и рассеченном мундире, со сломанной шпагой, не покидал поля боя с утра до вечера…

…Кавалерийский генерал Огюст де Коленкур обещал взять со своими кирасирами батарею Раевского «живым или мертвым!» и сдержал свое слово, но погиб на кургане… от одного из последних выстрелов вырубленных русских защитников…

…Лично водя в атаку кавалерийские корпуса Корфа и Крейца, Барклай де Толли появлялся в самых опасных местах сражения в центре русской позиции. Казалось, что, проявляя беспредельную храбрость после крайне обидного для него смещения с поста главнокомандующего, он ищет смерти в этом генеральном сражении. Под ним пали или были ранены пять лошадей. Семь из двенадцати адъютантов, сопровождавшие его, за исключением одного, были убиты или серьезно ранены. Сам он дважды едва не был захвачен в плен польскими уланами. К концу того ужасного дня его почерневший от пороховой гари парадный мундир был забрызган русской и французской кровью с ног до головы…

…Знаменитый своим исключительным хладнокровием граф Остерман-Толстой лично водил солдат в штыковые контратаки на Курганной батарее, пока его, сильно контуженного, не вынесли с поля боя…

…Граф Кутайсов – главная надежда русской артиллерии – погиб во время знаменитой ермоловской пехотной контратаки на батарею Раевского, его тело так и не нашли…

…Генерал-майор Лихачев, защищавший со своей 24-й дивизией Курганную батарею, спокойно ободрял своих пехотинцев, уносимых тучей ядер и гранат на тот свет: «Помните, ребята, деремся за Москву!» Когда неприятель все же ворвался на батарею и переколол, вырубил ее последних защитников, старый воин в отчаянном порыве расстегнул мундир и с обнаженной грудью, но с саблей в руке один – его 24-я дивизия уже полегла на «редуте смерти» – пошел навстречу вражеским штыкам и палашам…

…Сражавшийся против Понятовского у деревни Утицы Н. А. Тучков покинул бой только после раны пулей в грудь, оказавшейся смертельной…

…Его младший брат генерал-майор А. А. Тучков геройски погиб в тот же день на Багратионовых флешах, поднимая солдат в контратаку со знаменем Ревельского пехотного полка в руках…

…Вражеское ядро ударило его в грудь и переломило пополам. Множество ядер и бомб обрушилось именно на то место, где упал пораженный насмерть русский генерал. Они взрыли, вспахали землю и выброшенными на воздух огромными комьями погребли русского героя…

Какой-то старый, весь забрызганный кровью, седоусый солдат, участник суворовских походов и штыковых атак «русского Марса», увидев весь этот ужас, зажмурился… Со слезами на глазах и штыком наперевес, надрывно крича «Урра-а-ааа!», он побежал вперед – мимо того места, где погиб его славный командир. «Урр-а-а-а-а-а!!!» – надсадно вторили ему остальные оставшиеся в живых, окровавленные гренадеры, кинувшиеся в контратаку за стариком-ветераном…

Александру Алексеевичу только-только минуло 34 года. Парадоксально, но почти в это же время вражеская пуля смертельно ранила его старшего брата под Утицким курганом…

Под Бородином погибли и оказались смертельно ранены четыре русских генерала: Багратион (умер от раны 24 сентября), Кутайсов и братья Н. А. и А. А. Тучковы (Николай Алексеевич скончался от пулевого ранения в грудь 11 ноября). Ранения и контузии разной степени тяжести получили 22 генерала: Ф. П. Алексополь, А. Н. Бахметьев 3-й (потерял ногу и был заменен генерал-майором И. С. Гуриэловым), Н. Н. Бахметьев 1-й (получил сильную контузию картечью в щеку и был заменен генерал-майором П. Н. Чоглоковым), И. В. Васильчиков 1-й, Андр. И. Горчаков 2-й, С. В. Дятков, А. П. Ермолов, П. И. Ивелич, П. Г. Лихачев, М. С. Воронцов, П. П. Коновницын, В. Д. Лаптев, Б. В. Голицын, принц Карл Мекленбургский, Н. В. Кретов, Д. П. Неверовский, А. И. Остерман-Толстой, Э. Ф. Сен-При, К. К. Сиверс, И. И. Палицын, И. П. Росси и И. Д. Цыбульский. Итого: 26 генералов! Попал в плен П. Г. Лихачев.

Когда Наполеону на следующий день предоставили списки личного состава среди офицеров Великой армии – так называемую «Библию Наполеона», то, увидев потери, император надолго замолчал и еще долго был мрачен. Он понял, какую цену заплатила его Великая армия за то, что дорога на Москву была открыта. Наполеон лишился убитыми и смертельно раненными 12 генералов: дивизионные – Огюст де Коленкур (погиб, ворвавшись на «батарею Раевского»), Монбрён (начальник 2-го кавкорпуса, ядром в грудь, скончался в 5 вечера того же дня) и Жан-Виктор Тарро (1770–1812) (из VIII вестфальского корпуса Жюно, умер 26 сентября), бригадные – Дама (из VIII вестфальского корпуса Жюно; не путать с генералом Дама – командиром бергской бригады в 26-й пехотной дивизии Дэндельса из IX корпуса Виктора), Компер из III корпуса Нея, барон Марион из III корпуса Нея, барон Плозонн (из IV корпуса Эжена де Богарнэ), барон Юар де Сент-Обен (из IV корпуса Эжена де Богарнэ), Ланабер (гвардейский генерал из корпуса Даву, ранен при втором штурме «батареи Раевского» во главе 17-го линейного полка, умер 16 сентября), фон Лепель (вестфальский генерал-кирасир), Ромёф (начштаба у Даву с 1803 г., ранен утром ядром на флешах и умер 9 сентября под Можайском), фон Бройнинг (вюртембергский генерал из III корпуса Нея). Раненными или контуженными оказались маршал Даву и 38 генералов: дивизионные – Брюйер (из 1-го кавкорпуса Нансути, заменен на Жакино), Груши (или это его сын Альфонс де Груши – адъютант своего отца, раненный картечью в грудь?), Жозеф-Мари Дессэ (1764–1825) (из корпуса Даву; ему раздробило картечью правую руку на флешах), Дефранс (тяжелая кавалерия из 2-го кавкорпуса Монбрёна, сильная контузия при падении с лошади), Жан-Доминик Компан (1769–1845) (из корпуса Даву; ранен в правое плечо на флешах), Лебрен де Ла Уссэ (Лагуссэ) (3-й кавкорпус Груши), маркиз Виктор-Никола Латур-Мобур (1768–1830/51) (командующий 4-м кавкорпусом, получил ранение, но остался в строю), Моран из корпуса Даву (ранен в челюсть в ходе 1-й атаки на «батарею Раевского» и заменен Ланабером), Этьенн-Антуан-Мари-Шампион граф Нансути (1768–1815) (из кавалерийского резерва Мюрата; пистолетной пулей в колено), Рапп (ранен на флешах), Сен-Жермен (несмотря на ранение сменил своего раненого начальника 1-го кавкорпуса Нансути), Сокольницкий, Луи Фриан (1757–1829) (из корпуса Даву, при штурме деревни Семеновской ранен дважды: картечью в грудь и ружейной пулей в правое бедро) и фон Шелер; бригадные – Альмерас (из корпуса Эжена де Богарнэ), Бессьер (брат маршала, из 1-го кавкорпуса Нансути, ранен картечью в левое плечо), Бордессуль (из корпуса Даву, ранен картечью в челюсть), Гийемино (из корпуса Нея), фон Борстель, Брюни из корпуса Нея, Буайе де Ребваль, Бюрт (легкая кавалерия из 2-го кавкорпуса Монбрёна, контузия), Домманже, Дюпплен (из корпуса Даву, ранен не при Бородине, а 5 сентября под Шевардино), Дюфур, Жанглу, Каттанео, Кёно (из 1-го кавкорпуса Нансути, ядром в правое бедро), Красиньский (5-й корпус Понятовского), Легра, Мурье (из корпуса Нея), Руссель д`Юрбаль (из 1-го кавкорпуса Нансути, контузия в ногу), Сюберви (легкая кавалерия из 2-го корпуса Монбрёна, осколками гранаты в правое бедро), Тест (из корпуса Даву; пуля раздробила ему правую руку на флешах; умер 25 января 1813 г. в Торне), фон Тильман (7-я дивизия тяжелой кавалерии Лоржа из 4-го кавкорпуса Латур-Мобура, контузия), Тири (3-й кавкорпус Груши, трижды ранен), Триэр, фон Хаммерштейн (адъютант короля Жерома Бонапарта, остался в строю), Шуар (2-й кавкорпус Монбрёна, дважды ранен), д`Энен (из корпуса Нея, дважды ранен). Итого: 50 генералов! Попал в плен раненый бригадный генерал Шарль-Огюст-Жан-Батист-Луи-Жозеф Боннами де Бельфонтен (1764–1830) (во время первого штурма «батареи Раевского» он получил 20 колото-рубленых ран, оказавшихся не смертельными из-за толстой фуфайки, носимой им под мундиром). Всего Великая армия лишилась в той битве ок. 360 офицеров (корпус Даву – 148, Нея – 80, Богарнэ – 48, Жюно – 15, у Мюрата – подлинная цифра неизвестна).

Всего 76 наполеоновских и русских генералов погибли (16) и были ранены (60) в этой ужасной битве. Таких потерь в генеральском составе Европа не знала уже 100 лет! Недаром Бородинскую битву порой называют «битвой генералов»!

…Между прочим, об исключительной ожесточенности битвы говорит и то, что боеприпасы расходовались в невероятном количестве. В тот день сражающиеся обрушили друг на друга около 90 тысяч (!) раскаленных снарядов, причем 2/3 (!) из них выпустили французы, а патронташи их пехотинцев, которые вступили в бой, имея более чем 100 патронов каждый, были полностью опустошены. Об ожесточении сражения говорит и тот факт, что артиллеристы с обеих сторон потеряли лишь 28 орудий: Наполеон – 13, а Кутузов – 15, 12 из которых были взяты на Курганной высоте! Напомним, что за потерю орудия канониры лишались права на награды…

Некоторые части в армии французского императора оказались почти полностью уничтожены. Еще в ходе битвы Наполеон, объезжая со свитой поле сражения, встретил 60–80 солдат с 4–5-ю офицерами, стоявших перед совсем недавно взятой позицией русских. «Зачем вы здесь? – спросил он. – Присоединяйтесь к вашему полку». – «Он здесь», – мрачно ответил командир этой горстки обожженных и опаленных, истерзанных и окровавленных солдат, не двигаясь. Император, раздражаясь, повторил свое распоряжение. «Он здесь!» – указал офицер рукой на валы и рвы редута, усеянные вповалку лежащими трупами погибших однополчан. Только с третьего «захода», когда в разговор «вклинился» со своими подробными разъяснениями еще один молоденький офицерик – участник недавней резни, до Наполеона, наконец, дошло, что эта горстка и есть все, что осталось от целого полка. Оглядываясь вокруг, Бонапарт задумчиво изрек: «Эти русские… взять их нельзя. Это цитадели, которые надо разрушать пушками!»

Как это ни парадоксально, но сих пор неясно – сколько же потеряли противники на Бородинском поле: из псевдопатриотических соображений обе стороны преуменьшали свои потери и преувеличивали чужие. (Подобная «политика» ведется с древности; бороться с ней бесполезно – воспринимать ее следует как неизбежную данность.) Поэтому можно говорить лишь о средних цифрах предполагаемых потерь, которые в целом составили почти по 30 %, от численности обеих армий до битвы. (При этом были времена, когда в отечественной историографии максимальные потери сторон однозначно оценивались минимум в 40 %, а потери «басурманов» порой и вовсе округлялись до 60 тысяч человек!) Причем это были кадровые потери (!), возместить которые сразу не представлялось возможным. В депеше, отосланной в Париж после Бородинской мясорубки, Наполеон признал, что потерял 30 тыс. человек убитыми и ранеными. В письме своей супруге императрице Марии-Луизе он был еще более лаконичен: «Я потерял очень большое количество людей».

По разным оценкам, средние потери Великой армии Наполеона при Бородине составили 28–35 тыс. человек убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести. В зависимости от конъюнктуры политического момента (так было, так есть и так будет!) потери русской армии в среднем оценивались от 38,5 до 42,5 тыс. либо даже 45 тыс. человек. В то же время цифра в 58 тыс. человек вызывает сомнения.

…Между прочим, современный исследователь С. В. Шведов, оперируя архивными данными, склонен считать, что в общем регулярная русская армия потеряла еще больше – 44 % состава: пехота – 39 тыс. человек, или 47 % л. с.; регулярная кавалерия – 8 тыс. человек, или 40 % л. с.; артиллерия – 3 тыс., или 26 % л. с. Так, во 2-й сводно-гренадерской дивизии генерала М. С. Воронцова из 4000 человек на вечерней перекличке оказалось менее 300 человек. А во всем 8-м корпусе генерала Н. Н. Раевского на другой день после битвы на поверку оказалось не более 1500 человек! Любопытно, но самые незначительные потери пришлись на донских казаков Матвея Ивановича Платова: всего лишь 100–300 человек! После всех перипетий с их атаманом (большие проблемы с «зеленым змием» и нелады с командующими регулярной армией) они явно не лезли на рожон…

Степень ожесточения была такова, что даже безоружных прикалывали и те, и другие! Потому и пленных в такой ужасной битве была капля в море: 800 русских и примерно столько же французов! До битвы Наполеон предрекал своей свите: «Мы раздавим русских, но победа не будет решительной, если я не возьму пленных». Но русские сражались буквально до последнего вздоха, и вот теперь ему пришлось воздать должное невероятному упорству и бесконечной храбрости своих противников, жалуясь, что они давали убить себя, предпочтя смерть плену.

Один из самых авторитетных русских историков Антон Антонович Керсновский (степень его «ангажированности» каждый определяет в силу своей ментальности), начавший работать над своей знаменитой «Историей русской армии» еще до революции и закончивший труд уже в эмиграции, определил потери русских в 9904 (у французов, по их источникам, – 6569) убитых, 10 751 (1176) пропавших без вести, 20 663 (21 517) раненых. (Итого: 41 318 против 29 262!) Нужно учитывать, что при условии больших проблем с медицинским обслуживанием (главный хирург наполеоновской армии Д.-Ж. Ларрей говорил потом об этом открыто!) большинство раненых с обеих сторон погибло после битвы от ран.

Итак, если согласиться с приведенными цифрами, то русские потери оказываются в 1,5 раза больше, чем у Наполеона. Недаром французские очевидцы последствий Бородинского побоища, в частности генерал Ледрю, утверждали, что на одного убитого француза приходилось трое (либо даже больше?!) русских.

Излишне плотно построенные из-за необходимости противостоять «лобовым» атакам наполеоновских войск русские понесли огромные потери от вражеского артиллерийского огня. Если учесть, что французы были стороной нападающей, которая обычно несет больше потерь, то надо признать, что этот показатель говорит в пользу победы Наполеона. Закрывая тему потерь, еще раз подчеркнем, что в процентном отношении к «стартовым составам» обе стороны потеряли, по разным оценкам, до 30 %, что само по себе ужасающе.

Чтобы закрыть тему потерь, следует обратиться к… судьбам раненых и пленных той войны. Возле операционных лабазов всегда стояли лужи крови, оттуда выбрасывали отрезанные руки и ноги, которые растаскивали собаки. Ампутация по тем временам, без наркоза (русским давали выпить стакан ядреной водки; французам – коньяка), считалась единственным спасением при ранении рук и ног, особенно с обнажением костей и смещением. Зрелище отрезанных рук и ног, которые кучами грузили на телеги и куда-то отвозили, – естественные последствия больших битв той поры. Известно, что вывезенные с Бородинского поля 20–22 тыс. русских солдат были оставлены на произвол судьбы в «сданной Кутузовым французу Москве» (проще говоря, брошенной без боя) и какая-то их часть (трудно подсчитываемая!) просто… сгорела в страшном московском пожаре. Не менее 10 тыс. раненых было брошено в Можайске – ближайшем городе от Бородина. Согласно рапорту полковника А. И. Астафьева, в январе – апреле 1813 г. на поле Бородина, в Можайске и его окрестностях был сожжен 58 521 труп. Не исключено, что половина из них могли быть умершими от ран на поле сражения. Надо полагать, что солдат обеих армий?!

В общем, примерные выводы о возможных потерях делайте сами…