14

14

Итак, существа, шагавшие на «своих двоих», существа, чьи руки были высвобождены, существа, систематически использовавшие в качестве средств защиты и нападения, в том числе и как орудия охоты, камни, кость, палку, употреблявшие мясо и имевшие больший объем мозга, чем современные нам обезьяны, что-то около пятисот двадцати кубических сантиметров, — кем, собственно, они были? Чьими предками следует их считать?

Конечно, людей, говорят одни. Ведь по своему анатомическому строению они более близки к человеку, чем любая из ныне живущих обезьян. Какие же австралопитеки обезьяны, если они передвигаются на двух ногах, пользуются орудиями, может быть, даже изготовляют их сами? Возьмите в расчет объем мозга, некоторую необычность формы мозга! Не забудьте, что у них рука уже в известной степени была рукой.

Ну, о мозге — разговор особый, говорят другие. Он, конечно, по своему относительному весу несколько больше, чем у современных обезьян. Но ведь не секрет, именно при изучении австралопитеков стало ясно: господствовавшее еще сравнительно недавно суждение, будто развитие мозга следует относить к первоначальному фактору человеческой эволюции, по меньшей мере опрометчиво. И уж если на то пошло, у австралопитеков еще больше, чем мозг, похожи на человеческие зубы, кости конечностей, челюсть. И все-таки не стоит причислять австралопитеков к семейству людей.

…Идут, идут споры об этом охотнике «широкого профиля» — хватком, ловком. И хотя число найденных австралопитеков, точнее, их остатков, все увеличивается; хотя множится число найденных зубов, черепов, костей конечностей, и ученые вроде бы согласились, что для южноафриканских австралопитеков — а других в ту пору наука еще не знает — характерны по меньшей мере два вида: австралопитеки грацильные, меньшие по размеру, с более гладким, лишенным костного гребня черепом и сравнительно небольшими коренными зубами, и австралопитеки массивные, покрупнее, чем первые, с более крупным черепом, для которого обычен костный гребень, с крупными коренными зубами; хотя и становится ясным, что так удивившая в самом начале Дарта приспособляемость к засушливым и открытым землям, на которых не могли просуществовать полудревесные обезьяны, какие-нибудь близкие родственники гориллы и шимпанзе, как раз и характерна для австралопитеков (они находят себе добычу на деревьях, на земле, под землей, они справляются с рептилиями, птицами, грызунами, хищниками), несмотря на все это — многое еще остается неясным, спорным, сомнительным. И прежде всего — можно ли считать австралопитеков тем самым «недостающим звеном» между обезьяной и человеком, которое так упорно искали исследователи. Действительно ли австралопитеки — непосредственные предки древнейших людей? Или слишком оптимистична такая оценка — ведь возраст этих самых «предков» не так уж значителен: семьсот тысяч лет, от силы миллион лет отложениям, в которых так удачливо находили австралопитеков, будь то в Таунге, Стеркфонтейне, Кромдрае, Макапансгате или Сварткрансе.

Но ведь так же примерно оценивается и возраст питекантропов, с которых начинали историю древнейших людей.

Не могли же «предки» и «детки» жить в одно и то же время! Да и нашли следы этих то ли «предков», та ли вовсе никаких не предков, в каком-то странном окраинном районе, далеко-далеко от тех мест, где разыскали следы древнейших людей!