4

4

Это лето выдалось в Нейстрии жарким, но зеленые своды окрестных лесов Ле-Мана дарили прохладу.

Уже с неделю, после выздоровления Кларинги, влюбленные прогуливались по их тенистым тропкам и редким полянкам, стараясь не выходить на открытое жгучее солнце. Во всяком случае, отец Стурмиель велел девушке поберечься после болезни.

Молодого владельца Антре и девушку это устраивало, и, пользуясь возможностью, они днями пропадали под сенью деревьев, скрываясь от сторонних глаз и обмениваясь все новыми и новыми признаниями в любви и клятвами.

– Знай, Кларинга, что ты моя, моя. В каждой капельке крови моя любовь к тебе, – говорил воин.

– Христос благословляет нашу любовь, мой Хруотланд, – вторила ему девушка. – Бог привел в обитель отца Стурмиеля, и ему и Богу я обязана жизнью и тому, что могу снова видеть тебя.

Серо-голубые глаза воина с обожанием смотрели на вновь обретенную возлюбленную и встречали такой же любящий взгляд.

Действительно, воистину чудодейственным оказалось лечение отца Стурмиеля, а скоро раскрылась и тайна столь внезапного заболевания девушки. Ее прояснил достойный настоятель Ле-Манской обители.

– Она была отравлена волчьим корнем, Хруотланд. Я это понял сразу же, едва осмотрел ее в часовне, до того как ты туда ворвался. Более того, я уже знал, что зелье не успело оказать до конца своего смертоносного действия и девушку можно спасти. К счастью, все необходимые снадобья находились при мне, и вот, дети мои, вы теперь воркуете как два голубка и наслаждаетесь счастьем.

Хруотланд и Кларинга опустились на колени и почтительно поцеловали сухие старческие руки отца Стурмиеля.

– Выяснил я и еще одну любопытную подробность этой странной болезни, – продолжил священник. – Незадолго до нашего приезда в обители появился новый лекарь, назвавшийся Торигом. Он уверял, что весьма сведущ в лечении болезней, и действительно довольно успешно пользовал заболевавших местных жителей. Обличьем похож на баска, да и, судя по выговору, он из южных краев. Но как только Кларинга заболела, лекарь куда-то исчез.

– Проклятье! – крикнул Хруотланд. – Теперь все понятно. Это дело рук скотины Ранульфа. Так вот как он хотел решить вопрос о наследстве Двельфа.

Хруотланд потемнел лицом и заскрежетал зубами.

– Я снесу его кабанью голову одним ударом.

– Успокойся, сын мой, – грустно улыбнулся отец Стурмиель. – Отмщение – удел Божий. Не забывай этого, Хруотланд. Не забывай. «И сказал Господь, аз воздам».

Хруотланд и Кларинга снова опустились на колени, покоренные обаянием и добротой старика, и так и застыли, пока священник, ласково положив ладони на склоненные головы, не проговорил:

– Думаю, вы не будете против, если я вас завтра и обвенчаю.

Приближался золотой сентябрь, когда, не слишком поторапливаясь, Хруотланд и Кларинга достигли Ингельгейма, где сейчас, по слухам, находился Карл и весь его двор.