Генералиссимус-звонарь

Генералиссимус-звонарь

Через три месяца после вступления на престол императора Павла I, 6 февраля 1797 года, великий русский полководец, не знавший поражений, фельдмаршал А. В. Суворов был «уволен от службы без ношения мундира». Вот как писал о нем известный историк и краевед М. И. Пыляев:

«Русский "чудо-богатырь" Суворов остался загадкою для потомства. Быстрый, решительный, предприимчивый не только в военных действиях, но и в своих поступках, разнообразный до бесконечности, как разнообразны были окружавшие его обстоятельства, великий вождь и в то же время странный старик, который то шалит как ребенок, то обнимает мыслью целый мир, решает в своем уме самые сложные вопросы, касавшиеся счастия миллионов людей или судьбы государства. Человек, обладавший всеми способами и средствами по своему званию, но не пользуется ими, презирает роскошь, спит на соломе, пьет воду, довольствуется солдатским сухарем, борется с собственными страстями, обуздывает их и остается победителем в этой борьбе, как и в действительной войне. Истинные свои замыслы он всегда прикрывает фарсами и лаконическими остротами.

Деяния Суворова принадлежат истории…»

В апреле 1797 года Александр Васильевич вместе с группой ушедших в отставку офицеров приезжает в имение Кобрин, расположенное западнее Бреста, — оно отошло к нему по рескрипту Екатерины II за заслуги перед Отечеством. Первым делом рядом с домом возводится небольшая часовенка. Фельдмаршал много времени проводит в раздумьях, гуляя по старому саду или сидя на огромном валуне около деревенской колокольни, слушая близкие его сердцу звуки. С тех пор этот камень в народе так и называли — Суворовский. В начале мая отставного фельдмаршала (уже одного) перевозят в заброшенное поместье, которое приобрел в 1767 году его отец, Василий Иванович, и где полководец бывал всего три раза: в 1784, 1786 и 1789 годах. Носило оно название Кончанское (от слова «конец») и находилось среди бескрайних болот и озер, в самой глуши новгородских земель. Природа создала здесь не самые благоприятные условия для жизни: каменистая, скудная почва, чахлая растительность. Это была настоящая ссылка под надзором полиции. В Кончанском А. В. Суворов, как всегда, вел спартанский образ жизни — вставал за два часа до рассвета, обливался холодной водой и шел в церковь села Сопина, где стоял заутреню и обедню. Он сам читал Апостол и пел на клиросе, служил дьячком, и вообще «он знал церковную службу лучше многих причетников». Об этом вспоминал священник отец Федор. У полководца было увлечение, которое прошло через всю его жизнь. Он не только любил слушать церковные звоны, но и сам прекрасно звонил — то ли вспоминая грохот артиллерийской канонады минувших битв, то ли предчувствуя торжественные звоны колоколов в честь будущих побед… Ведь это был период между взятием Варшавы и будущим Итальянским походом.

Днем Александр Васильевич занимался благоустройством усадьбы, возведением в господском саду небольшой церкви Александра Невского. На Масленой неделе он помогал строить ледяную гору, на Святой — качели, «любил угощать всех вином, но сам не пил и не любил пьяных», увлеченно играл с крестьянскими детьми. Однажды за этим занятием его застал приезжий гость. Полководец, ничуть не смутившись, прокомментировал: «В России развелось очень много фельдмаршалов, делать им нечего, и поэтому приходится играть в бабки». Часто А. В. Суворова можно было видеть на горе Дубихе, откуда открывались широкие, бескрайние перспективы. Здесь ветеран, великий полководец принимает решение и в декабре 1798 года пишет в столицу:

«Вашего Императорского Величества всеподданнейше прошу позволить мне отбыть в Нилову Новгородскую пустынь, где я намерен окончить мои краткие дни в службе Богу. Спаситель наш один безгрешен. Неумышленности мои прости, милосердный Государь».

В феврале Суворов получает от императора Павла I не ожидаемое согласие на уход в монастырь, а несколько писем на совсем другую тему.

В одном из них: «Теперь нам не время рассчитываться. Виноватого Бог простит. Римский император требует вас в начальники своей армии и вручает вам судьбу Австрии и Италии. Мое дело на сие согласиться, а ваше — спасти их. Поспешите приездом сюда и не отнимайте у славы вашей времени, а у меня удовольствия вас видеть». Тогда-то и произнес Суворов ставшие знаменитыми слова: «Служил за дьяка, пел басом, а теперь поеду петь Марсом». Фельдмаршал сразу же под колокольный звон выехал в Петербург, а затем в Северную Италию. Так начинался его триумфальный поход — с победами в сражениях и легендарным переходом русских войск через «непроходимые» Альпы. А по окончании его Суворов получил чин генералиссимуса. Он стал третьим генералиссимусом в России. До него были Меншиков (1727 год) и муж императрицы Анны Леопольдовны Антон Ульрих (1740 год).

А. В. Суворов умер вскоре после окончания похода, вернувшись в Северную столицу.

Величайшего полководца всех времен похоронили 19 мая (6 июня) 1800 года в монастыре, в Александро-Невской Лавре. За его гробом шел император Павел I.

Сегодня мы очень высоко оцениваем блестящие победы, одержанные русскими солдатами под руководством А. В. Суворова. Их значение в истории государства Российского нельзя переоценить. Пытаясь понять причину его достижений, вновь и вновь вчитываемся в слова, которые он оставил в завещании потомкам: «Все начинайте с благословления Божия и до издыхания будьте верны Государю и Отечеству». Этой заповеди он и придерживался.

Важнейшие события, происходившие в семье дворян Суворовых, связаны с церковью Феодора Студита у Никитских ворот. Здесь нашли вечный покой многие родственники полководца. Церковь Феодора Студита и одна из первых в столице шатровая колокольня при ней были возведены в 1624–1626 годах по указанию патриарха Филарета и принадлежали созданному в то же время Федоровскому больничному монастырю. Одновременно церковь стала домовой у патриарха. А связано это было с тем, что именно здесь в 1619 году московское духовенство торжественно встретило вернувшегося из польского плена будущего патриарха Филарета — отца первого царя из династии Романовых.

При Петре I в 1709 году монастырь упразднили, монахов и больных перевели в Новинский монастырь, расположенный недалеко, на окраине города, а храм обратили в приходской. Среди прихожан была и семья Суворовых, жившая недалеко, первоначально в каменном доме, расположенном в начале Арбата. В этом материнском доме (она получила его в приданое) 13 ноября 1729 года (по некоторым данным — 1730 года) родился Александр Васильевич Суворов. Его отец, прапорщик Преображенского полка Василий Иванович Суворов, назвал сына в честь Александра Невского, а крестили его в церкви Феодора Студита. В 1774 году в этом же храме произойдет венчание. Полководец женится на княжне Варваре Ивановне Прозоровской. Тогда они будут жить в отцовском доме, совсем рядом с храмом (на Большой Никитской, 42). С 1775 года этот дом по наследству перейдет Александру Васильевичу.

В книге «Старое житье» М. И. Пыляева (1891) читаем:

«Вас. Ив. Суворов умер в Москве, в 1775 году, генерал-аншефом и сенатором. Родовой его дом находился на Царицыной улице, нынешняя Большая Никитская; дом этот был третьим от церкви Вознесения. В те года эта церковь еще была иноческая обитель во имя Феодора Студита, основанная родоначальником Дома Романовых.

За алтарем этого храма даже после 1812 года существовали могилы родителей великого Суворова, покрытые деревянною крашеной кровелькой; впоследствии камень с высеченною на нем надписью от небрежения утратился или употреблен на починку церкви.

По рассказам старожилов-прихожан, фельдмаршал, когда бывал в Москве, всегда служил панихиду, а в церкви за обеднею читал Апостол и раздавал милостыню нищим за упокой родителей своих. Теперь уже нет никакого признака могил родителей Суворова; они сровнены с землей».

Сегодня с интересом слушаешь рассказы настоятеля храма игумена Гермогена, прихожан о том, как любил бывать здесь Александр Васильевич на службах и в детстве, и в зрелом возрасте. Слушал звоны, даже помогал звонарю, пел на клиросе. Конечно же почти не сохранилось подлинных документов, ведь церковь была разорена и разрушена в 1922 году, но воспоминания о любимом полководце сохранила память народная.

О детстве Александра мы узнаем из книги О. Н. Михайлова «Суворов». Вот как провел двенадцатилетний подросток со своим сверстником Ефимкой 29 апреля 1742 года — пятый день коронации в Москве дочери Петра I Елизаветы Петровны:

«Они уже побывали на колокольне церкви Николая Чудотворца, что в Покровском, и пособили знакомому звонарю, когда в восемь утра по сигналу Ивана Великого вся Москва отозвалась благовестом своих сорока сороков; оглядели четверо триумфальных ворот, специально воздвигнутых к коронации, — на Тверской у Земляного вала, в Китай-городе подле церкви Казанской Богоматери, на Мясницкой и, конечно, ближние к их дому, на Яузе».

В том же 1742 году «недоросль Александр Васильев сын Суворов» начинает воинскую службу мушкетером в Семеновском гвардейском полку. Первое звание — капрала — он получает в 1747 году; для продолжения службы его направляют в Петербург.

В 1763 году тридцатитрехлетний полковник назначается командиром Суздальского пехотного полка, расквартированного в Новой Ладоге. Примечательно то, что свою службу на новом месте он начинает со строительства здания школы и деревянной церкви во имя святых апостолов Петра и Павла, которую сразу же прозвали суворовской. Будущий генералиссимус вместе с солдатами таскал бревна и даже сам вырезал для храма деревянный крест.

Всю свою жизнь Суворов заботился о церквях, давал средства на ремонт, возведение новых храмов и часовен, помогал обездоленным.

Интересно прочитать соображения великого полководца, которые следовало учесть при возведении церкви в селе Рождествено:

«На Рождественской Божией церкви на главах крестам должно быть самой первой работы и драгоценно позлащенным для прочности на обычай городовой, но без полулуниев. Что касается до глав:

1) В Сергиевской лавре позлащена только большая глава и малая на колокольне, прочие зеленые.

2) В Хотькове монастыре главы обиты белою жестью.

3) Есть инде чешуйчатые, выбитые железные главы и вызолоченные. Оне кажутся мне не так прочны. Я только упоминаю о том, но держусь более Троице-Сергиевского примера. Согласись о том со священником, а он для лучшего посоветуется со своими приятелями… чтобы была самая густая, прочная позолота, т. е. на 100 лет…»

Приживется в армии и его нововведение, касающееся священников в войсках. Нередко вместе с солдатами они участвовали в боях и совершали подвиги. При Суворове впервые их стали награждать за боевые заслуги.

Дочь другого русского полководца — середины XX века — Мария Георгиевна Жукова пишет:

«Суворов всегда отличался высоконравственной жизнью. Милосердие, благотворительность, правдолюбие, целомудрие были добродетелями, украшавшими его…

Он прибегал регулярно к церковным таинствам, молился, проезжая мимо, клал земные поклоны перед образами, строго держал посты, крестился, входя в комнату, садясь за стол. Во всем житье своем хранил патриархальную простоту старины».

«Умирай за дом Божий, за дом Пресвятыя Богородицы, за дом всепресветлейший царский, за веру, за отечество!» Не эти ли слова из памятки солдатам — «Науки побеждать» — пытался передать опальный полководец своим «чудо-богатырям», в горьком одиночестве творя колокольные мелодии в новгородской ссылке?..