Столп Ивана Великого

Столп Ивана Великого

Для того чтобы понять, почему в XVII веке, сразу же после разрушительной Смуты и всех бед от польско-литовской интервенции, в самом сердце России — в Московском Кремле продолжилось строительство до сих пор не превзойденных по красоте и величию, гармоничных и очень близких русскому человеку по духу, великолепных храмов, сделаем совсем краткий экскурс в историю.

XVII век в России называют Патриаршим, и это точно: именно Церкви удалось собрать русские земли, объединить народ для защиты от завоевателей. В России происходили большие перемены, и многое было связано с государственной деятельностью патриарха Никона, который стремился укрепить духовное единство народа, повысить авторитет главы Церкви. Большую роль он отводил храмам и монастырям как центрам духовной, светской и научной мысли. С их помощью мечтал создать вселенское православное государство и считал необходимым собрать на Руси самые главные христианские святыни. В новый монастырь на Валдае он заказывает на Афоне копию чудотворной Иверской иконы Божией Матери. Никон торжественно возвращает в Москву прах святителя Филиппа, митрополита Московского и всея Руси, — мученика, убитого Малютой Скуратовым, и этот факт уже подчеркивает главенствующую роль Церкви в государстве Российском. Он сам привозит с Соловков мощи святителя Филиппа, и 9 июля 1652 года их вносят в Успенский собор Кремля. Через две недели, 25 июля, Никон возведен на патриаршую кафедру.

Закончилось Смутное время, началось время созидания. И торжественно-величественно, оповещая об этом, зазвучали колокола. Время татаро-монгольского ига закончилось в 1480 году. Во второй половине XVI века осколки распавшейся Золотой Орды — Казанское и Астраханское ханства — вошли в состав Российского государства. Закончилась и польско-литовская интервенция, идет строительство нового сильного государства со столицей в Москве.

Еще в конце XVI века народ сложил песню:

У нас было на святой Руси,

На святой Руси, в каменной Москве,

В каменной Москве, в золотом Кремле,

У Ивана было у Великого,

У Михайла у Архангела,

У собора у Успенского,

Ударили в большой колокол.

Раздался звон по всей матушке сырой земле;

Съезжалися все князья-бояре,

Собиралися все люди ратные

Во Успенский собор молитися.

Каменная колокольня Ивана Великого — олицетворение не только Москвы, но и всего государства. Сегодня есть сооружения выше, но самым красивым, исторически значимым памятником навсегда останется Ивановский столп. Он был воздвигнут взамен каменного храма «иже под колоколы» во имя Иоанна Списателя Лествицы, построенного в 1329 году Иваном Калитой и посвященного его святому покровителю. Церковь сохранили в первом ярусе. Иконописцы любили изображать святого Иоанна, показывая, как труден путь по «лествице» (лестнице) духовного восхождения. Звон колоколов Ивана Великого возвышал душу, устремлял помыслы к небу и облегчал путь праведника.

В 1505 году начинается строительство самой высокой для тех времен «колокольницы». Через три года два восьмигранных яруса с проемами для колоколов завершились барабаном и куполом с крестом на почти шестидесятиметровой отметке.

В 1532 году известный зодчий Петрок Малый — автор мощной оборонительной стены вокруг Китай-города — закладывает рядом с Ивановским столпом церковь Воскресения Христова «близ Ивана Святого под колоколы». В 1543 году уже русские мастера закончили строительство этого храма. Церковь Воскресения Христова была построена очень высокой, на могучем подклете, в виде ориентированной с севера на юг ренессансной архитектурной кулисы, навсегда отгородившей Соборную площадь от Ивановской. Церковь относилась к типу «палатных». В нее с земли вела круглая винтовая лестница. По желанию царя Ивана Грозного в 1552 году московские мастера пристроили к ней со стороны Соборной площади наружную лестницу — самую высокую парадную лестницу Московского Кремля. В царствование Ивана Грозного в 1554–1555 годах церковь была переосвящена во имя Рождества Христова с приделом Воскресения Христова и обращена в соборную. Во второй половине XVI века на своды церкви, в седловину между покрытым ярусами кокошников церковным верхом и Ивановским столпом, был поднят 1000-пудовый колокол Василия III, отлитый в 1533 году и до этого висевший на специальной колокольне на кремлевской площади. Место для него соорудили с помощью дополнительного столба с аркой. Произведенная на рубеже 60–70-х годов XVI века перестройка храма Рождества Христова в церковь «под колоколы» закрепила за памятником в литературе неправильное название «звонницы Петрока Малого» — по имени зодчего, построившего первоначальное здание.

«Эсхатологические ожидания в конце XVI века повлияли и на преображение отдельно стоящей плоской звонницы в шатровую колокольню, располагающуюся перед храмом, как врата перед Небесным Градом. Форма колокольни передавала, что над четвериком земной Церкви возвышается восьмигранный Престол Высшего Судии. Исходящий изнутри шатра "глас Божий", созывающий на богослужение, представлялся образом Трубного гласа, призывающего на Страшный суд, на главное богослужение Великого Архиерея Иисуса Христа» (Г. А. Романов).

И вновь возвращаемся к историческим событиям, происходившим в Московии еще раньше, во второй половине XV века. Растет и усиливается Московское государство в княжение Иоанна III Васильевича (1462–1505), которого современники еще при жизни назвали Великим. Женившись на Софье Палеолог — племяннице последнего и предпоследнего императоров братьев Константина XI и Иоанна VIII, русский царь породнился с семьей византийских императоров, и после падения империи в 1453 году Великое княжество Московское осознало себя последним защитником Православия, сохранившим независимость.

Прототип русского орла — византийский, точнее морейский, двуглавый орел — обрел популярность при дворе Палеологов. По-видимому, двуглавый орел попал в Москву через жену великого князя Ивана III, Софью, являвшуюся представительницей семьи деспотов Морей, Палеологов. Тем не менее Иван III заимствовал инсигнию Палеологов не немедленно после женитьбы, а только через два десятилетия. Самая ранняя сохранившаяся печать Ивана III с двуглавым орлом датируется 1497 годом. Есть все основания полагать, что двуглавый орел появился на печатях великого князя после начала дипломатических отношений Руси с Габсбургами, эмблемой которых также был двуглавый орел. Вероятно, использование в качестве эмблемы двуглавого орла должно было подчеркнуть, что московский правитель — при его растущих претензиях на роль владыки всея Руси — имел больше прав притязать на эту римскую инсигнию, чем Габсбурги. Двуглавый орел, хотя и восходит к византийскому образцу, возможно, никогда не стал бы главным изображением на московском гербе, если бы схожая эмблема не служила знаком императорского достоинства на Западе и не стояла на печати императора Священной Римской империи Фридриха III. Такой шаг Ивана III был одним из способов, которым он утверждал свое равенство с Фридрихом III и вместе с тем давал понять, что принял византийское наследие.

Двуглавый орел пришел к нам из Византии и стал гербом Московского государства-преемника. Представление о Москве как Третьем Риме складывалось длительное время и сформировалось как доктрина только в XVI веке.

Все изменилось с кончиной царя Иоанна Грозного в 1584 году. Зашатались устои государства, особенно после смерти его младшего сына царевича Дмитрия в 1591 году. Трехлетний неурожай, голод, моровая язва опустошили многие города и деревни. Полный хаос наступил после указа 1597 года о прикреплении крестьян и холопов к земле и господам. Многие землепашцы не приняли это нововведение, они снимаются с насиженных мест и уходят искать лучшей доли. Собираются вооруженные отряды несогласных. В народе волнения, пожары, убийства. На Русскую землю пришли страшные бедствия, но это был еще только пролог наступавшей в России драмы.

Вступивший на престол в 1598 году Борис Годунов пытается выправить ситуацию в государстве, но в 1605 году царь Борис внезапно умирает, а его шестнадцатилетний сын Федор (по словам современников «не по годам умный, подающий большие надежды юноша») через 40 дней после смерти отца и вступления на престол предан окружением, включая даже главного начальника войска воеводу Петра Басманова, и свергнут. Молодого царя удавили вместе с матерью 10 июня 1605 года.

Те семь лет, которые Борис Годунов был у власти, он искал спасительную для России идею, вокруг которой объединились бы русские люди. Он был убежден, что на него и его потомков возложена великая миссия возрождения и усиления Русского государства. Приход к власти Борис решает ознаменовать строительством в самом сердце Московского Кремля грандиозного храма, наподобие церкви Вознесения в Иерусалиме.

Он полагал, что с него началась новая царская династия Годуновых (и верил, что она будет существовать века). В честь этого события по царскому указу надстраивается кремлевская «колокольница» — главная колокольня государства. Ее размеры уже стали соответствовать масштабу будущего храма. А подтверждают это золотом начертанные под куполом слова: «Изволением святые Троицы повелением великого господаря царя и великого князя Бориса Федоровича всея Русии самодержца и сына его благоверного великого господаря царевича князя Федора Борисовича всея Русии сий храм совершен и позлащен во второе лето господарства их 108 (1600)».

Царь Борис стремился занять людей, дать работу разоренным посадским людям, всем тем, кто бежал от голодной смерти из родных мест и добрался до столицы в надежде на лучшее будущее. Наиболее способных и физически крепких отбирали для осуществления задуманного грандиозного проекта храма, который должен был прославить царя Бориса в веках. Работы должно было хватить на всех и надолго, и уже начали заготовку строительных материалов — кирпича и блоков известняка.

И время было совершенно неподходящим для такого грандиозного, требующего колоссальных затрат строительства, и место: в Кремле не было свободной земли для задуманного сооружения — всюду веками намоленные церкви, исторические памятники. Необходимо было многие из них разобрать. Появились и противники царских идей и планов. До нас дошли высказывания современников после завершения реконструкции колокольни: «…на самой верхней главе церковной, которая была выше всех других церквей, к прежней высоте которой он, равняясь с нею гордостью, сделал в начале своего царствования большое прибавление и верх которой позолотил, — она и теперь, блестя, существует и всеми видима, превосходя своею высотою другие храмы, на вызолоченных досках золотыми буквами он обозначил свое имя, положив его как некое чудо на подставке, чтобы всякий мог смотря прочитать крупные буквы, как будто имея их у себя на руках».

Позже Е. Милькеев напишет об Иване Великом:

В кругу очертясь заповедно-твердынном,

На холме великом, на холме святом,

Царей православных жилище старинном,

Он стал и вознесся к эфиру челом;

В эпоху тревог и печали народной,

В дни голода вырос… недаром он тощ,

И веет с чела его мглою холодной,

И в нем откликаются воля и мощь.

Горит и красуется сторож могучий,

Сокровище взору, источник мечтам,

И волны молитв и громовых созвучий

От купола яркого мчит к небесам.

Он к Богу взывает, как Веры посредник,

И смотрит на мир с рубежа облаков,

И, дней безграничных державный наследник,

Смеется полету голодных веков.

Царь Борис не осуществил свой проект. До сноса кремлевских церквей дело не дошло. Но по закону исторической переклички в 60-х годах XX века ситуация повторилась, только в уменьшенном масштабе. В стране возникли проблемы с продовольствием, а лидер государства, Первый секретарь ЦК Хрущев для проведения партийных съездов строит в Кремле «хрустальный дворец» на 4,5 тысячи делегатов. Для исторической застройки это стал совершенно чуждый объект по своей архитектуре, использованным в отделке материалам (мрамор и стекло) и демонстрационным целям, требовавшим огромных разгрузочных площадок для зрителей перед входом, широких подходов. И все это создано на месте, где веками стояли исторические памятники, шедевры русской архитектуры. Сегодня Дворец съездов стал вокзалом в первоначальном смысле этого слова — используется для проведения вокальных (певческих) вечеров, эстрадных концертов, мюзиклов. И это в древнем Кремле!

Отношение к Ивану Великому у людей было разное, но не «заметить» его народ не мог, его часто вспоминали в пословицах и поговорках: «Был в Кремле: видел колокол в земле, а Ивана Великого не заметил», «Кабы Иван Великий был маленький, я бы его в карман посадил».

Историки предполагают, что автором последней надстройки колокольни был зодчий Федор Конь. Он уже был известен по возведению Кремля в Смоленске и оборонительных стен московского Белого города (на месте современного Бульварного кольца).

Третий ярус колокольни он надстраивает в 1600 году, создает композицию, при которой верхние ярусы — второй и третий — как бы вырастают из нижнего.

Этот архитектурный прием в последующем часто применялся при возведении колоколен и получил название «вознесение звона».

Надстройку завершал сильно вытянутый барабан и покрытый золочеными медными листами купол с семиметровым деревянным крестом, обитым позолоченной медью. Убегая из Кремля в 1812 году, французы попытались взорвать Ивана Великого — не получилось, настолько прочно он был построен. При взрыве разрушили Филаретовскую пристройку, звонницу Петрока Малого, но сам столп устоял. Умели строить русские зодчие!

Чтобы укрепить фундамент, уходящий в землю на 5 метров, Бон Фрязин предварительно вбил в дно траншеи дубовые сваи и только затем уложил в основание будущей колокольни крупные белокаменные блоки. Для стен и сводов использовался более прочный материал — кирпич. Из белого камня были выполнены цоколь, карнизы и некоторые декоративные детали. Особой мощью выделяется первый ярус, который удерживает два последующих и испытывает самую большую нагрузку. Толщина его стен достигает 5 метров, лестница совершенно свободно проходит в толще стены. Из-за значительной толщины стен нижнее помещение, где располагалась церковь, очень мало.

Во втором ярусе толщина стен сократилась до двух с половиной метров, а в третьем (годуновском) — до метра. Кладка была выполнена по самой лучшей строительной технологии, по всей высоте и на разных уровнях установлена сеть металлических связей, обеспечивающих необычайную прочность Великого Ивана.

Мы сегодня не можем судить о том, как должен был выглядеть главный храм — не сохранились его эскизы, а вот колокольня до сих пор поражает всех, кто ее видит, и не случайно первый русский царь, вступивший на престол, Михаил Феодорович издал указ, запрещавший возводить церкви выше Ивана Великого. Этого же принципа придерживались в последующем и другие монархи. Столп Ивана Великого стал символом Российского государства.

Путники, приближавшиеся к Москве, не только за десятки верст видели каменного богатыря, но и слышали, как «гудит, гудит Иван Великий… из глубины веков идущий зов!» (Ф. Глинка).

Вся колокольня поднялась на 81 метр. С ее высоты открывался обзор на десятки поприщ (верст), и потому была она еще и сигнальной крепостной башней. Последние сто лет перед завершением ее строили различные мастера; но мало того, что она сама удивительно гармонична, — она стала архитектурной доминантой всего Кремлевского ансамбля.

«В 1624 году по заданию патриарха Филарета каменных дел подмастерье Важен Огурцов пристроил к прежним еще одну колокольню, известную под названием "Филаретовой пристройки". Строгая, изящная, с легким верхом, она завершила ансамбль главных Кремлевских звонниц. Ансамбль этот явился своеобразным символом объединенной Руси — как архитектурным, так и "звуковым". Здесь были собраны колокола бывших столиц русских земель и княжеств» (Г. Я. Мокеев). Следует заметить, что некоторые исследователи считают, что автором Филаретовой пристройки был Джон Талер, и для этого у них есть очень серьезные аргументы. На втором и третьем ярусах «пристройки» размещалась патриаршая ризница. А. Ф. Малиновский в своем труде «Обозрение Москвы» рассказывает о некоторых колоколах, находящихся на Ивановской колокольне, упоминаемых в летописях: «1339 года тверские князья, не дерзая противиться воле Иоанна Даниловича Калиты, принуждены были, по требованию его, снять с соборной в Твери колокольни большой колокол и отправить в Москву»; «1450 года привезен в Москву колокол велик с Городца, что близ Нижнего Новгорода»; «1510 года генваря 13-го по занятии в. к. Василием Пскова спустили вечевой колокол, висевший у Святой Троицы, и отправили в Москву».

На колокольне Ивана Великого разместили самые почитаемые вечевые, соборные и набатные колокола. М. Н. Тихомиров упоминает: из Новгорода — Вечевой, Софийский и «Медведь»; из Пскова — Вечевой и Троицкий; из Переяславля-Залесского — Даниловский; из Ростова Великого — Белогостинный.

Одно из редких описаний колокольни Ивана Великого сделал в 1678 году Бернгард Таннер, прибывший в Москву в составе посольства из Польши: «Она заключает в себе 37 колоколов следующим образом: на верху башни есть кругом пролеты, из коих в каждом по колоколу дискантовому; во втором ряду под теми первыми столько же пролетов и колоколов — альтовых; под этими в третьем ряду тоже пролеты и колокола побольше — теноровые; в четвертом, наконец, ряду под этими тремя столько же колоколов — басовых; все они составляют между собой музыкальную гармонию». О кремлевском же звоне Б. Таннер отозвался так: «А как, случалось, зазвонят в замке (Кремле. — В.Г.) в перечисленные выше 37 колоколов, так, бывало, наводят тоску и какую-то внутреннюю дрожь». Но это и понятно, прошло всего полвека, как зарвавшиеся поляки в страхе бежали из Москвы.

Описал Б. Таннер и «русский звон»:

«Звонят же у них в таком порядке: сначала шесть раз ударяют в один наименьший колокол, а потом попеременно с колоколом побольше шесть же раз; затем уже в оба попеременно с третьим еще большим столько же раз и в таком порядке доходят до самого большого; тут уже ударяют во все колокола и притом столько же раз».

«Все соборы в Кремле отправляют богослужение по благовесту на Ивановских колокольнях», — замечает А. Ф. Малиновский.

А соборы здесь такие.

Первый Успенский собор освящен 15 августа 1327 года, в день празднования Успения, «первая церковь каменна на Москве на площади». Через 150 лет возводится совершенно новое здание (1475–1479). «Бысть же та церковь чудна вельми величеством и высотою, и светлостью, и звонностью, и пространством, такова прежде того не бывала на Руси, опричь Владимирския церкви, а мастер Аристотель», — отмечает летописец. Она стала главным храмом Русского государства. В Успенском соборе совершались судьбоносные для России государственные церемонии — миропомазание на царство или коронование государей всероссийских, проводились венчания царские, объявления народу наследников престола.

Архангельский собор (1505–1509) — усыпальница русских великих князей и царей. Здесь «погребаемы были все в Бозе почившие великие князья московские, цари, дети их и сродники мужского пола»; при заключении письменных договорных грамот между великими князьями и удельными братьями их «они давали друг другу присягу и целовали там крест на гробах отцов своих». Существовал еще один интересный обычай, отмеченный А. Ф. Малиновским: «Со времен царя Феодора Иоанновича немощные, утесняемые рукой сильного, пользовались правом, написав на имя царя челобитную и запечатав, полагать ее на гробницы в Бозе почивших государей. После чего каждый смел ожидать праведного суда, ибо, кроме самого царя, никто уже не дерзал распечатывать тех просьб».

Благовещенский собор (1484–1489) — один из самых выдающихся памятников культуры. Его иконостас состоит из икон, написанных великими русскими мастерами. В нем несколько икон, которые искусствоведы относят к письму Андрея Рублева и Феофана Грека. Феодор Иоаннович водрузил на средней главе собора главный крест из чистого золота и «по убеждению бывших в Москве патриархов Антиохийского Иоакима и Константинопольского Иеремии, которые пророчествовали ему покорение Турецкого царства державе Российской, приказал приделать полумесяц под тем крестом. С тех пор в подражание золотому кресту Благовещенскому появились и на всех церквах кресты с полумесяцами» (А. Ф. Малиновский).

А на некотором удалении от колокольни на территории Кремля были три древнейших монастыря: Спасо-Преображенский на Бору, Чудов и Вознесенский.

В 1330 году Иван Калита перевел иноков из Данилова монастыря в Кремль, где он основал Спасо-Борский монастырь при построенной церкви Спаса Преображения на Бору. На месте древнейшей (1272 год) деревянной московской церкви второй половины XIII века, которую, по преданию, строили из бревен, вырубая тут же сосновый бор, он построил каменный собор; именно в нем в 1340 году Иоанн принял иноческий образ и схиму.

Место, на котором возвели монастырь и которое когда-то было «светлым сосновым бором», вскоре оказалось в центре «Двора Великого князя», рядом с «Государевыми палатами», в окружении теремов. Поэтому потомок Ивана Калиты, Иоанн III, расширяя дворцовые строения в Кремле, в конце XV века перевел монастырь на окраину, на берег Москвы-реки, и нарек его Новоспасским. Храм вошел в состав зданий «Государева двора» — первоначально великокняжеского, а впоследствии царского. В конце XVIII столетия его полностью перестроили под наблюдением М. Ф. Казакова, который воссоздал храм в стиле архитектуры XVI века.

Вознесенский девичий монастырь был основан в конце XIV века у Спасских ворот. О времени основания Вознесенского монастыря точных сведений нет. Известно только, что он существовал еще при жизни великого князя Дмитрия Донского. После смерти князя его вдова Евдокия возобновила монастырь и обнесла оградой, потом приняла здесь иночество с именем Евфросинии. В 1407 году закладывают храм Вознесения Господня в честь чтимого верующими христианами праздника — Вознесения Господня, который празднуется на сороковой день после Светлого Христова Воскресения. Скорее всего, это был не первый храм в монастыре с таким посвящением. Вероятно, ранее здесь существовала деревянная церковь Вознесения, которая была заменена каменной. До начала XVIII века монастырь был усыпальницей великих княгинь и цариц. Вот только некоторые из тех, кто здесь захоронен: основательница княгиня Евдокия (причислена к лику святых под иноческим именем Евфросиния), Софья Витовтовна (жена Василия I), Софья Палеолог (жена Иоанна III), Наталья Кирилловна Нарышкина (мать Петра I), Наталья Алексеевна (внучка Петра I). До замужества с Лжедмитрием в монастыре находилась Марина Мнишек. Кроме главного храма Вознесения в монастыре были еще церкви Преподобного Михаила Малеина, при которой устроена была больница для престарелых монахинь, и Великомученицы Екатерины, построенная в готическом стиле в 1817 году на месте снесенной деревянной.

Чудов монастырь основан святителем Алексием, митрополитом всея Руси, по преданию, на месте ханского конюшенного двора. Эту землю митрополиту подарил хан Джанибек в благодарность за чудесное исцеление его жены Тайдулы от слепоты и беснования. Святитель Алексий остался в истории как человек, сумевший убедить Дмитрия Донского строить каменные стены вокруг Кремля, несмотря на продолжавшиеся набеги южных соседей, и в последующем именно эти стены сыграли важнейшую роль в защите и объединении русских земель. Митрополит Алексий повелел в 1365 году заложить деревянную церковь во имя Чуда Архистратига Михаила с приделом Благовещения Богородицы. Много легенд и событий связано с возникшим Чудовым монастырем. В нем был насильственно пострижен в монахи царь Василий Шуйский (1610); в подземелье, заключенный поляками в келье, принял мученическую голодную смерть патриарх Гермоген (1612); здесь крестили царя Алексея Михайловича, Петра Великого, Александра II. В стенах монастыря, по преданию, в 1605–1606 годах находился чернец Гришка Отрепьев. Монастырь стал последним пристанищем представителей самых знатных русских родов: здесь были похоронены князья Трубецкие, Оболенские, Хованские, Куракины, Щербатовы…

И звучали колокола Ивана Великого, Чудова монастыря, возвещая о победах русского оружия, о короновании, о рождении наследников престола, о венчании и рождении уже их детей; провожая в последний путь…