Падение города Тейшебаини

Падение города Тейшебаини

Урартсклй административный центр в Закавказье — «город бога Тейшебы» — пал в начале VI века до нашей эры под ударами скифов; об этом красноречиво свидетельствуют данные раскопок на Кармир-Блуре. Обстоятельства гибели крепости по археологическим материалам м-огут быть установлены с большой определенностью и до мельчайших деталей. При раскопках на Кармир-Блуре, при расчистке фасада цитадели у северо-западных ворот, приходилось удалять мощный массив земли толщиной около четырех метров, образовавшийся от разрушения обвалив-шихся верхних частей стен, сложенных из сырцового кирпича. При этой большой и трудоемкой работе были обнаружены бронзовые наконечники стрел скифского типа VII–VI веков до нашей эры, совершенно отличные от железных урартских, встреченных в основных слоях цитадели. Оказалось, что первоначально, до обвала и разрушения стен крепости, стрелы находились в сырцовой кладке стены. Некоторые наконечники имеют загибы и обловы на концах, получившиеся при ударе о камень, а один из наконечников был обнаружен в слое глиняной обмазки, покрывавшей каменный цоколь стены.

Таким образом, с несомненностью устанавливается, что эти наконечники стрел скифского типа принадлежат врагам, разрушившим цитадель Тейшебаини, Враги штурмовали крепость не через главные, хорошо и надежно укрепленные, ворота, где при раскопках не было найдено ни одного наконечника скифских стрел, а через боковые ворота, находившиеся около берега реки Занги (Ильдаруни). Прежде чем скифы могли подойти к этим воротам, должен был сначала пасть город, занимавший территорию к западу и югу от цитадели, — штурм крепости со стороны реки был невозможен. Раскопки города показали, что он был оставлен без боя, его жилища были покинуты и имущество из них унесено. Да и вряд ли все население города могло быть защитниками урартской власти. Небольшие по размерам раскопки в городе выявили с полной определенностью характер этого поселения. Оно было построено по заранее размеченному плану, имело длинные и широкие улицы, по сторонам которых располагались кварталы жилищ. Эти кварталы состояли не из отдельных домов, а представляли собою постройку, где под общей крышей на раскопанном участке из трех помещений находилось несколько однотипных жилищ.

Раскопки поселения у Кармир-Блура отчетливо выявили тог факт, что его жители находились на государственном довольствии. В жилищах не обнаружено сколько-нибудь ощутительных следов собственного хозяйства семейств. Отсутствуют помещения для скота, места хранения запаса продуктов, в кварталах как будто намечаются даже обособленные кладовые, не входящие в отдельные жилища. Проходы в жилища были настолько узкими, что крупный рогатый скот пройти через них и не мог. При входе, около самой двери, нередко можно встретить пробитое в камне сквозное отверстие, служившее для привязи собачки; тут же находилась и её кормушка — каменное корытце.

В жилищах обнаружены кости крупного и мелкого рогатого скота, остатки пищи. Весьма интересно наблюдение зоолога С. К. Даля, установившего находки костей одной и той же туши в различных жилищах, что подтверждает, возможно, предположение о централизованном получении пищевых продуктов.

В поселении у цитадели жили многочисленные ремесленники, трудившиеся над переработкой громадной дани, поступавшей в Тейшебаини, земледельцы, работавшие на полях и в садах, принадлежавших Урартскому государству, о которых рассказывает надпись на стеле, некогда стоявшей напротив Кармир-Блура, возможно, что в нем жили и урартские воины. Естественно, жители указанных категорий, находившиеся в зависимом положении от урартской государственной власти, находились на государственном довольствии и не имели собственного хозяйства, обеспечивавшего их существование. Поселение у Кармир-Блура было типичным городским поселением древневосточного рабовладельческого общества. Возможно, что в нем жили не только представители закавказских племен, но и переселенцы из отдаленных мест, как в городе у крепости Ирпуни, основанной Аргишти. Ассирийские письменные источники также постоянно свидетельствуют о том, что жителями городов около административных центров большей частью являлись переселенцы из покоренных стран. Поэтому не удивительно, что при приближении врагов город был покинут, тем более, что, по предположению В. С. Сорокина, в это время еще не было закончено полностью сооружение оборонительных стен городя. Жители собрали свой скарб и покинули город. Те, кто надеялся на защиту урартского военного гарнизона, переселились в цитадель. Во дворе цитадели было наспех устроено множество временных жилищ. Они представляли собою хижины с жидкими стенками, сложенными из сырцовых кирпичей или же из мелких камней. Иногда эти жилища представляли собою просто навесы, пристроенные к фасаду дворца наместника. В них были вырыты ямы, куда ссыпались запасы зерна, устроены очаги, вокруг которых стояли различные сосуды, также с пищевыми запасами. Всё говорит о подготовке к длительному отсиживаиию в осаждённой крепости.

Под временные жилища были заняты и помещения цитадели, в кладовых около еще сохранившихся сложенных предметов устраивались очаги, складывались запасы продуктов, зерно, а иногда и мясо.

Перед своей гибелью урартский административный центр, город Тейшебаини, находился уже в упадке. Урартская власть в Закавказье пошатнулась, дань перестала регулярно поступать в крепость, и ее кладовые пустовали. В обширных винных погребах, где в 152 крупных сосудах-карасях могло храниться более 160 тысяч литров вина, его уже не было, В пятнадцати из этих сосудов было обнаружено зерно и мука, пищевые запасы, заготовленные, вероятно, обитателями крепости на время осады. Раскопки дают картину полного запустения кладовых, но вместе с тем чрезвычайно реальное представление о жизни в этих кладовых позволяет нам ощутить их обстановку.

Так, около одного из винных карасов был найден скелетик жабы — обычной обитательницы сырых подвалов. В углу одного из помещений оказалось осиное гнездо, обитатели которого в древности, вероятно, беспокоили кладовщиков. На дне карасов можно найти остатки обитателей кладовых — мышей и серых хомячков. В одном из карасов оказался скелет кошки. Когда зоолог С. К. Даль стал детально изучать эту груду косточек, то оказалось, что там, кроме костей кошки, были еще и косточки мыши. Повидимому, увидав пробегавшую мышь, кошка погналась за нею, и когда та прыгнула в крайний, стоящий около самой стенки карас, то и кошка последовала за нею и нашла там свою гибель, так как не смогла выскочить обратно из крупного, высотою в полтора метра караса.

Если мы пройдем по только что расчищенной кладовой, то нам может показаться, что эта кладовая оставлена совсем недавно. У стен стоят прислоненные к ним сосуды с зерном, лежат кувшины и чашки, правда, иногда в разбитом виде, тут же светильник из глины, железный ножичек, обрывки веревки, пучки высохшей, обуглившейся травы. А между тем прошло уже более 2500 лет с тех пор, когда эта кладовые были покинуты. Около 590 года мидяне разрушили Тушпу, столицу Урарту, и некогда мощное государство древнего Востока пало. Вероятно, вскоре после того был положен конец и урартскому владычеству в Закавказье.

Все бронзовые наконечники стрел скифского типа, обнаруженные около ворот цитадели Тейшебаини и принадлежавшие врагам, разрушившим эту крепость, относятся именно к этому же времени, к первой четверти VI века до нашей эры.

Археологический материал, добытый раскопками на Кармир-Бяуре, четко свидетельствует о том, что при существовании крепости скифы, её разрушившие, долгое время были с нею в тесных сношениях. Скифы Северного Кавказа и восточных областей Причерноморья значительную часть железа для орудий и оружия получали через Закавказье, через урартские административные центры. Связи скифов с Закавказьем, даже скифов западного Причерноморья, в конце VII и в начале VI веков до нашей эры прослеживаются очень четко. До греческой колонизации взаимоотношения племен причерноморских степей со странами древнего Востока осуществлялись не только через северо-западное побережье Чёрного моря, но и через Кавказ.

Связи ранней скифской культуры с древним Востоком и западными частями Малой Азии отчетливо выявляются замечательными памятниками скифского искусства, найденными при раскопках курганов у станицы Келермесской, на Кубани. В этих богатых погребениях скифских вождей были найдены изделия из золота и серебра, связанные по стилю с искусством Малой Азии, — как серебряное зеркало и ритон, и с искусством Урарту и Ассирии, — как замечательные золотые ножны от короткого скифского меча-акинака. Орнаментальные мотивы на предметах искусства Закавказья урартского времени и в частности на происходящих из Кармир-Блура разъясняют нам непонятные и чуждые для скифского искусства мотивы, как, например, сильно стилизованное священное дерево со стоящими по его сторонам человеческими фигурами. Золотые ножны акинака, совершенно подобные найденным в Келермесском кургане, уже очень давно, ещё в 1763 году, были найдены при раскопках Литого кургана, в б. Херсонской губернии.

Но, кроме таких скифских изделий, отражающих на себе влияние древневосточного и закавказского искусства, мы имеем целый рад данных, свидетельствующих о далеких связях скифов западного Причерноморья через Кавказ с древним Востоком.

В раннескифских курганах на Украине, у селения Смелы, была найдена ассирийская цилиндрическая печать из халцедона с изображением лошади и символом бога Ашура. В селении Подгорцах, около Киева, был найден в кладе закавказский пластинчатый пояс, закавказские и кавказские предметы, известные из скифских могильников по реке Суле, а у Канева и селения Жаботин, в Киевской области, в курганах начала VI века до нашей эры были найдены бронзовые закавказские сосуды с литыми ручками, украшенными головками хищных животных. Последние работы археолога Е. И. Крупнова установили, что центром их изготовления в VII веке до нашей эры был горный Кавказ, районы Кабарды и Осетии. Подобные сосуды, кроме Украины, встречаются на Кубани, в громадном количестве в горном Кавказе и в единичных экземплярах в Закавказье. Один подобный сосуд был найден среди металлических изделий в винной кладовой на Кармир-Блуре, а другой происходит из урартского могильника у Игдыра, у подножья Арарата.

Скифские предметы были найдены и в цитадели Кармир-Блура. В кладовых оказались чисто скифские часта конского убора. Один из них, с железными удилами, удлинёнными псалиями архаического скифского типа и пряжками для ремней в форме массивных птичьих клювов и головки барана, мажет происходить из Прикубанья. Второй же, несомненно, принадлежит более западным областям Скифии. Он имеет, кроме железных удил и пряжек в форме клювов, характерные костяные пластинчатые псалии с тремя отверстиями, один конец которых оканчивается копытцем, а другой головкой животного.

При раскопках цитадели в её кладовых были найдены также бронзовые наконечники скифских стрел, скифские бусы, а также роговые изделия в виде головок баранов и грифонов, совершенно тождественных с теми, которые происходят из курганов у станицы Келермесской, на Кубани.

Таким образом, данные раскопок Кармир-Блура отчетливо свидетельствуют о связи скифов с урартами во время существования города Тейшебаини. Они наглядно иллюстрируют союз урартов с киммерийцами, скифами и другими кочевниками, который представлял большую угрозу для Ассирии. Об этой тревоге ассирийских царей, опасавшихся союза урартов с кочевниками, постоянно говорят оракулы, вопросы к богу Шамашу Асархаддона и Ашурбанипала, а также один текст из ниневийской библиотеки Ашурбанипала, собственноручно им написанный, В ней упоминается этот опасный союз урартов с кочевниками, имевший исключительное значение в политической жизни Передней Азии и приведший в конце VII века до нашей эры Ассирийское государство к гибели.

Вавилонская хроника Набупаласара, подробно описывающая последние годы Ассирии, рассказывает о взятии в 614 году до нашей эры Ашура, на развалинах которого был заключен военный союз миднйцев и вавилонян. Но все же судьба Ассирии была решена только через два года, когда к этому союзу присоединились отряды кочевников и мелкие страны Передней Азии. Только тогда, после троекратного штурма, была взята Ниневия. Геродот, греческий историк V века до нашей эры, рассказывает о том, что во время осады Ниневии индийским царем Кнаксаром появилось большое скифское войско, предводителем которого был царь Мадий, сын Прототия (Бартатуа ассирийских источников). Еще Асархаддону пришлось принимать меры и вести мирные переговоры со скифами, зашедшими далеко в пределы Передней Азии, в страну Мана, на юге озера Урмии. В последние годы письменные сведения о пребывании скифов в стране Мака дополнились археологическими материалами, в частности кладом золотых и серебряных вещей, найденным около Саккыза, в Иранском Курдистане. Среди вещей этого клада оказались предметы не только ассирийского и скифского стилей, но и того смешанного стиля, который отразился на некоторых археологических предметах из Закавказья и на золотых ножнах из Келермесского и Литого курганов.

Таким образом, данные письменных источников и археологии указывают, что одно время киммерийцы и скифы были в союзе с урартами и совместно выступали против ассирийцев. Но в начале VI века до нашей эры, когда Урартское царство шло к закату, и особенно после того, как мидийцами была взята и разрушена Тушпа, скифы из союзников урартов превратились в их врагов, И именно скифами были разгромлены последние, правда уже сильно ослабленные, административные урартские центры в Закавказье, к которым принадлежал и Тейшебаини. Так что нет возможности установить точно дату, когда произошел штурм цитадели Кармир-Блура, но, по всей вероятности, это событие имело место уже после падения Тушпы.

Осада Тейшебашш, судя по состоянию пищевых запасов во временных жилищах осажденных (полные зерновые ямы, мелкие сосуды с зерном), была недолгой, и скифы решительным штурмом, произведённым внезапно ночью, в первой половине августа, овладели цитаделью и её разрушили.

Перед штурмом крепость была обстреляна со стороны боковых ворот и забросана горящими предметами. Временные жилища во дворе цитадели загорелись, их крыши, сооруженные из веток и прутьев, рухнули и перекрыли все содержимое этих жилищ в том виде, в каком оно было во время штурма. Жители успели лишь выбежать из-под горевшей кровли, не успев ничего с собою захватить. У очагов лежало оружие, в углах жилищ женские украшения. Всё это указывает на неожиданное ночное нападение скифов. При раскопках этих жилищ около очагов обнаружено большое количество различных сосудов, наполненных пшеницей, ячменем и просом; запасы зерна хранились также в ямах, вырытых в полу. Около очагов лежали каменные зернотерки, ступки с пестами, железные орудия и оружие предметы украшения, деревянные предметы. Сохранности содержимого жилищ способствовало то обстоятельство, что сгоревшие жилища были сверху завалены ещё толстым слоем обвалившихся сырцовых кирпичей, образовавших плотный слой, не проницаемый для влаги и воздуха. Только благодаря этим исключительным условиям смогли сохраниться деревянные изделия и обрывки шерстяных тканей. При штурме сгорели и были завалены обрушившимися крышами только те жилища, которые находились у ворот, в зоне обстрела, и которые могли быть подожжены. Жилища за углом, у юго-западного фасада здания, находились вне обстрела, и они подверглись жестокому разграблению. В одном из них обнаружены и скелеты убитых жителей — ребёнка и взрослого, раздавленных завалившейся каменной стеной.

Находки в этих временных жилищах, устроенных во дворе цитадели, позволили установить и время года, когда произошло разрушение крепости. Особенно показательны в этом отношений пищевые запасы. Хлеб был уже убран, но виноград ещё не созрел. При большом количестве остатков виноградной лозы, виноградных косточек была обнаружена лишь одна горсточка от незрелой еще грозди или же от изюма. Это обстоятельство позволяет определить время штурма цитадели первой половиной августа месяца, Предположение это подтвердилось также находкой около очага лучка сухой, обуглившейся травы, в котором оказались также цветки трав, васильковых, овсяницы и других, определенных ботаниками как цветки конца июля — первой половины августа.

Во время штурма скифы подожгли и цитадель; деревянные перекрытия помещений были охвачены огнем подобно костру. Раскопки на каждом шагу обнаруживают следы сильнейшего пожара, особенно в помещениях, связанных с изготовлением кунжутного масла.

При раскопках кладовых цитадели постоянно можно встретить обвалявшиеся и не вполне сгоревшие балки потолка. На обрушившихся частях перекрытий часто попадались костяки крупного рогатого скота, лошадей и ослов. На время осады эти животные для большей безопасности были, вероятно, но пандусу около главных ворот подняты на крышу. Когда кровля цитадели была объята пламенем, обезумевшие животные оторвались от привязи и метались среди огня, попадали на перегоревшие перекрытия и вместе с ними обрушивались вниз. С. К. Даль, изучавший эти костяки непосредственно при их расчистке, неоднократно устанавливал факт падения животных с большой высоты, на что указывали не только сильные повреждения костей, но и положение скелетов. От животных, погибших во время пожара, сохранились не только костяки, но и ошлакованные остатки мяса и кожи, а также некоторые внутренности. В одном случае из черепа был извлечен высохший мозг, а в целом ряде случаев сохранилось содержимое желудка — очень часто августовская трава. В желудке коровы в единственном случае найдены косточки арбуза, попавшие в корм коровы, вероятно, еще незрелыми. Эти костяки животных представляют совершенно исключительный интерес, гак как они дают весьма определенный материал для истории изучения скотоводства в Закавказье.

Скифы ворвались в уже горящую кладовую и среди огня пытались поспешно захватить добычу. Через узенькую дверь вбежали они в большую винную кладовую, среди застилающего глаза дыма кинулись к карасам, заглянули в них и, убедившись в том, что они пусты, прекратили дальнейшие поиски, В центре кладовой находился жертвенник, около которого стояли небольшие глиняные фигурки божеств человеческого облика, с накинутой на спины и головы рыбьей кожей. Эти фигурки изображали урартского бога, соответствовавшего ассирийскому богу Эа, который защищал продукты от злых сил и являлся исцелителем всяких болезней. Скифы, вбежавшие в кладовую, не найдя в ней ожидаемой добычи, разрушили жертвенник, разбили и разбросали глиняные фигурки богов и жертвенные сосуды. Тут же была найдена глиняная подвесная печать-булла с оттисками печати и одним клинописным словом, значение которого нам неизвестно. Повидимому, ею была запечатана корзина, стоявшая у жертвенника и унесенная скифами. Но если бы скифы внимательно осмотрели все карасы кладовой, то они нашли бы ценные для них предметы. В одном из кар асов под деревянными досочками было спрятано 97 бронзовых чаш с клинообразными надписями, упоминающими четырех урартских царей VIII века до нашей эры. И в другой кладовой для вина оказалось немало ценных предметов, как бронзовые щиты, шлем и колчан с посвятительными надписями богу Халди. Повидимому, во время осады цитадели кладовщики разграбили храмовую сокровищницу в цитадели и отдельные ценные предметы растащили по своим кладовым, запрятали их, надеясь после осады ими воспользоваться.

В проходе между двумя частями кладовой, на полу, лежал колчан Аргишти, сына Менуа, один карас был прикрыт его же посвятительным щитом. В карасе оказалось много железных предметов и обломков бронзовых художественных изделий. Около стоявшего рядом караса был обнаружен щит Русы, сына Сардури, вероятно первоначально покрывавший сосуд, а потом сползший на землю. В этом карасе сверху оказалась половина бронзового котла из клепаной листовой бронзы, а под ним замечательный шлем царя Аргишти. Разграбление этой кладовой было ещё затруднено и тем, что во время пожара в неё обрушились к декоративные башенки из крупных, хорошо отесанных базальтовых блоков. Они затруднили и перекопку кладовых, широко применявшуюся скифами, что можно заметить при раскопках. В этих случаях средняя часть кладовых бывает перекопана, и в грунте заполнения нередко можно встретить сломавшуюся при работе железную скифскую лопату.

После разрушения города Тейшебаини и цитадели скифами в начале VI века до нашей эры жизнь в них не возобновлялась. Была разрушена ирригационная система, подводившая воду к поселению, и его территория стала пустынной. В конце IV века до нашей эры на развалинах поселения было устроено кладбище, причем для могильных сооружений использовались камня древних построек. На холме, на развалинах цитадели, в XI–XII веках существовала небольшая усадьба.

С падением последнего оплота урартской власти в Закавказье, с разрушением скифами города Тейшебаини, заканчивается целый этап развития общества, когда значительная часть Армения входила в состав древневосточного рабовладельческого государства Урарту.

В процессе распада этого большого государства Передней Азии, на основе слияния народов мелких стран, входивших в состав Урарту, при освоении его культуры возникли современные народы Закавказья — армяне и грузины, создавшие в последних веках до нашей эры свой государства.