Глава тринадцатая Тайный заговор против рода

Глава тринадцатая

Тайный заговор против рода

ВЕК СВЯТЫХ

Будучи оторванной от Византийской метрополии, церковь Рима примерно в начале VII века придала законченную форму апостольскому символу веры. Добавленные места хорошо знакомы всем и в наши дни. Бог стал «творцом неба и земли», а Иисус, изображенный отнюдь не по библейским канонам, перед тем, как на третий день воскреснуть, «претерпел при Понтии Пилате», а затем «сошел в преисподнюю». В вероисповедальный символ в то же время была включена концепция «святой кафолической церкви» и «причащения святых».

В течение VI и VII веков якобы еретическое несторианское вероучение, получив широкое распространение в Малой Азии и Персии, достигло пределов Южной Индии. Оно проникло даже в Китай, где прибывших миссионеров в 635 году принял в своем дворце император Танской династии Тайцзу. На повелителя Поднебесной новая религиозная доктрина произвела столь сильное впечатление, что он потребовал немедленного перевода несторианского вероисповедального символа на китайский язык и одновременно санкционировал возведение памятной несторианской церкви и монастыря. Почти полтора столетия спустя, в 781 году, в Сиане был воздвигнут монумент в честь самого Нестория.

Между тем ариане, также не приемлевшие божественную сущность Иисуса, основательно утвердились в европейском обществе. В истории, пишущейся с позиций католицизма, ариане — как, впрочем, и вестготы, остготы, вандалы, лангобарды и бургунды, — неизменно характеризуются словом «варвары». Но такая характеристика определяет лишь несхожесть их духовных культур. И это вовсе не значит, что эти народы по природе своей были кровожадными безбожниками. Открытая враждебность вышеупомянутых варваров к Риму и Византии была не более варварской, чем то дикарское отношение самих римлян к покоренным ими народам. Будучи в свое время язычниками (как в сущности и сами римляне), эти племена в течение IV столетия по большей части превратились в убежденных приверженцев учения Ария. К началу VII века в Испании и Южной Франции, в Причерноморье и населенной германцами части Европы подавляющее большинство христиан являлись арианами.

Другим вероучением, в известной степени родственном арианству и несторианству, стала религиозная доктрина, проповедовавшаяся в IV веке пресвитером Присциллианом из Авилы. Эта разновидность христианства, зародившаяся на северо-западе Испании, за короткий срок приобрела значительное число приверженцев в Аквитании и Гаскони. Основополагающим принципом учения Присциллиана, заимствованным им у христиан Сирии, Египта и Месопотамии, была твердая вера в принадлежность Марии к категории простых смертных в противоположность тому полубожественному образу, который насаждался католической церковью. Присциллиан был казнен в 386 году в Трире, но тело его впоследствии переправили для погребения в Испанию.

Принимая во внимание столь широкое распространение альтернативных христианских течений, совсем нетрудно догадаться, что католическая церковь отнюдь не занимала ведущих позиций в христианском мире Запада. Католицизм соседствовал с множеством других форм христианства, каждая из которых, так или иначе, воздействуя на него, несла знамя своих идей. Тем не менее, при всем их многообразии, религиозные направления базировались, главным образом, на иудейских традициях, а не на доктрине Павла, принятой и пересмотренной Римом. За исключением небольшого числа религиозных сект внутри движения гностиков, все они исповедовали веру, духовно близкую традициям деспозинов. Распространяя назарейское вероучение об истинно человеческой природе Иисуса, эти люди скорее проповедовали его слово, а не поклонение его личности.

На окраинах католического мира к тому времени, параллельно официальным структурам римской церкви, стали возникать духовные объединения с определенной философской направленностью. Речь идет о монашеском движении, отвергавшем церковную иерархию и зиждившемся, главным образом, на религиозных концепциях Востока. То духовное благочиние, которое характеризовало строго регулируемую религиозными установлениями жизнь ессеев кумранской общины, было продолжено их последователями в отдаленных пустынных регионах. Эта суровая жизнь затворников, составлявшая саму суть монашеского бытия, — будь то небольшая община или уединившийся подвижник-анахорет, — создавала идеальные условия для занятий наукой и философских размышлений.

Основатель монашеского движения святой Мартин (316—397) запомнился современникам тем, что был готов поделиться последним куском хлеба с голодающим нищим. Будучи выходцем из Паннонии, он доблестно сражался в рядах имперской армии и мог сделать на этом неплохую карьеру. Однако обуреваемый более возвышенными идеалами Мартин оставил службу и поселился в Пуатье, где вскоре основал в Мормутье первый в Галлии монастырь. Около 371 года он был рукоположен в сан епископа и занял кафедру в городе Туре, не изменив, правда, при этом своей приверженности монашеской жизни. После смерти он был причислен к лику святых и провозглашен небесным покровителем Франции.

Одним из первых миссионеров, посетивших Британские острова, был св. Герман Осерский. Он также являлся духовным наставником св. Патрика и напутствовал его перед отправкой с христианской миссией в Ирландию. Патрик происходил из богатой галльской семьи, но в юношестве был похищен пиратами и продан рабом в Ирландию. После нескольких лет, проведенных в неволе, он бежал с острова и поступил в монастырь св. Мартина Турского, где готовился к деятельности проповедника христианства.

Проповедовавшееся св. Патриком учение во многих отношениях отличалось от утвержденной Римом доктрины, и в его трудах ясно прослеживается склонность к арианской и несторианской концепции. В действительности он вовсе не пользовался любовью католической церкви, иерархи которой в один голос категорически заявляли о его полной непригодности для пастырского служения. Но Патрик в своем вероучении целиком полагался на Священное писание. У него не было времени ставить под сомнение авторитет епископов римских, ибо главным жизненным интересом св. Патрика стали монашеские братства кельтской церкви.

Одной из наиболее выдающихся фигур, сыгравших решающую роль в становлении европейского монашества, несомненно, являлся св. Бенедикт (488—544). Он происходил из итальянского рода Нурсия и первоначально вел жизнь отшельника в одной из пещер неподалеку от Рима. Здесь же у него появились и первые ученики. Спустя некоторое время Бенедикт посчитал целесообразным перебраться вместе со своими последователями в местечко Монте-Касино, расположенное между Римом и Неаполем. Само селение находилось на вершине живописного холма рядом с руинами древнего храма Аполлона. Языческое капище едва ли могло прийтись по нраву католическим епископам, но у Бенедикта вскоре появилось огромное число приверженцев, среди которых был и будущий римский епископ Григорий Великий (590—604) [77]. За невероятно короткий промежуток времени бенедиктинцы приобрели огромный политический авторитет. В особенности успешной была их попытка по примирению в Италии вестготов с воинственными лангобардами.

Устав св. Бенедикта предписывал смиренное послушание, строгое соблюдение установленных молитвенных часов и общую собственность во всех сферах монастырской жизни. Полновластным руководителем монашеской братии по уставу являлся аббат — настоятель монастыря. Со временем Бенедикт основал двенадцать монастырей, в каждом из которых проживало по двенадцать монахов. За выдающуюся деятельность на этом поприще потомки назвали его «отцом монашеских орденов западного христианства». С тех давних времен главная заслуга в сохранении высокой культуры образования, церковной живописи и музыки в захлестываемой волнами варварского невежества Европе принадлежала бенедиктинцам.

Эта эпоха возникновения монашеских орденов бенедиктинцев знаменует собой начало периода, называемого иногда «веком святых» — веком, на протяжении которого традиции римского католицизма, если так можно сказать, продолжали эволюционировать.

Однако в то время, когда церковь Рима была всецело поглощена упорядочением догматики и иерархической структуры, кельтская церковь проявляла интерес к душам и сердцам простых людей. К 597 году кельтская модель христианства получила столь широкое распространение, что это вызвало отнюдь не безосновательные опасения Рима. Поэтому для приведения исповедываемой бриттами веры в полное соответствие с католическими канонами, епископ римский Григорий специально направил в Южную Англию большой отряд монахов-бенедиктинцев во главе с Августином. Время прибытия римского эмиссара было выбрано не случайно, ибо незадолго до его появления на острове скончался знаменитый «отец священного братства», нежно любимый кельтами св. Колумбан. Августин начал свою деятельность на юго-востоке Туманного Альбиона, а если точнее, то в Кенте, где супруга местного короля Этельберта была по рождению католичкой. В 601 году Августин был провозглашен епископом Кентерберийским, а два года спустя предпринял попытку стать также и примасом кельтской церкви. Однако в стране, чья церковь была по духу гораздо ближе к назарейской, нежели римской, такая затея заранее была обречена на провал. Замысел Августина в действительности заключался не в придании ритуального единообразия обеим церквям, а в достижении любыми средствами полного подчинения Риму той национальной церкви, которую он объявил более или менее еретической.

И только в 664 году, на поместном соборе в Уитби, на севере Йоркшира, Риму удалось одержать первую в области догматики победу над кельтской церковью. Основные дебаты развернулись вокруг времени празднования Пасхи, поскольку верховный понтифик того периода решил, что христианская Пасха более не должна ассоциироваться с иудейским Песахом. Вопреки всем существовавшим кельтским традициям и обычаям римские пастыри преуспели в достижении своей цели, оборвав навеки исторические связи между евреями и кельтами. По английской традиции, однако, празднование Пасхи никоим образом не связывалось с отмечанием Песаха иудеями. Кроме того, британские пасхальные торжества никоим образом не были связаны и с Иисусом. Пасха, в действительности, символизировала ежегодное рождение кельтской богини весны Эстры, праздник которой отмечался еще с языческих времен и не имел никакого отношения к христианству.

По завершении собора Рим усилил свой нажим на Британию, но подчинить кельтскую церковь возможно было лишь, открыто объявив войну Ирландии. Однако времена Римской империи давно миновали, и армии, которую католическая церковь смогла бы призвать под свои знамена, никогда бы не удалось разбить бесстрашные дружины ирландских королей. И, как результат, кельтская церковь продолжила активную деятельность в Британии, а Священное братство св. Колумбана стало духовной вотчиной королей скоттов.

Вследствие такого положения дел, наибольшее беспокойство епископов римских вызывала их собственная неспособность добиться верховенства над королевскими династиями бриттов. Определенные надежды на успех Рим связывал с королем Артуром, но тот погиб, а право наследования друидических и назарейских традиций было навечно закреплено за потомками его единокровного брата Ихада Бруида. Вскоре после восшествия Ихада на престол, в 610 году епископ Бонифаций IV добавил к своему званию понтифика («мостостроителя») еще и титул папы римского. Это была совершенно откровенная попытка конкуренции с овеянным вековыми традициями отличительным величанием «отца», унаследованном кельтами от ессеев и назареев. И когда Рим обратился к аббату Бангорскому Дианоту с позиций своего нового папского верховенства, то пастырь ответил, что ни сам он, ни его коллеги не признают подобного рода полномочий. Они были готовы, как он сказал, признать церковь Бога, «но что касается лона церкви, то мы не знаем ни одного, кого бы нужно было величать вашим титулом „папа“ (или епископом над епископами)».

На протяжении многих столетий неоднократно предпринимались попытки лишить кельтскую церковь ее священнического и патриархального наследия. А оно было в достаточной степени авторитетным, чтобы возбудить нездоровый интерес Ватикана. Католическое таинство священства, как было принято считать, зиждилось на передаче апостольской благодати. Однако возможно ли было подтвердить законность такой передачи, если сам апостол Петр — с которого якобы все и началось — на самом деле никогда не был епископом. Первым официально возведенным в достоинство епископа римского был британский принц Линий — сын пендрагона Карактака. Как записано в «Апостольских постановлениях», истинную передачу благодати начал именно он, после того как в 58 году от Р.Х., Павел, еще при жизни св. Петра, поставил его на епископство. Позднее, в 180 году от Р.Х. епископ Ириней Леонский писал, что «апостолы, заложив и возведя храм в Риме, передали право пастырского служения в нем Линию». Для того, чтобы скрыть истинно королевское происхождение Линия, его зачастую умышленно изображали низкородным рабом. Но, несмотря на все ухищрения, он так и остался бельмом на глазу католической церкви, вынужденной вследствие этого считать папский догмат «непогрешимым». В противной случае рушилась стройная концепция передачи всему сонму первосвященников апостольской благодати от Петра, который никогда не был епископом ни в Риме, ни в любом другом месте.

В 820 году епископ Феодосий попытался восстановить связующее апостольское звено, заявив об обнаружении в испанском городке Компостела останков св. Иакова Воанергес (Иакова Большего). В 899 году на месте поклонения был выстроен храм, разрушенный в 997 году маврами и вновь восстановленный в 1073 году. Однако всем, когда-либо читавшим Новый завет, было хорошо известно, что Иакова Воанергес в 44 году от Р.Х. казнил в Иерусалиме царь Ирод-Агриппа I (Деяния 12:2). Поэтому найденные кости, если действительно вообще принадлежали человеку по имени Иаков, то скорее им был Иаков Алфеев, отправившийся вместе с супругой и Марией Магдалиной в путешествие на Запад. Но даже если в этом и есть какая-то доля вероятности, то отнюдь не без основания можно было бы предположить, что владельцем этих останков являлся Присциллиан из Авилы.

РАСКОЛ В ХРИСТИАНСТВЕ

Окончательный разрыв между Римом и восточной православной церковью произошел в 867 году после того, как последняя заявила, что только ей принадлежит истинная апостольская преемственность. Поместный собор в Риме выразил с этим свое несогласие, после чего папа Николай I и константинопольский патриарх Фотий взаимно отлучили друг друга от церкви.

Это привело к новому витку жаркой полемики, развернувшейся вокруг вероисповедальной сущности Святой Троицы. Западная церковь решила ратифицировать принятый в 598 году на поместном соборе в Толедо так называемый «догмат филокве» — дополнение к Апостольскому символу веры. В нем говорилось о том, что Дух Святой исходит «от Бога-Отца и от Бога-Сына» (по латыни «филокве» — «и от сына»). Восточная церковь с этим категорически не согласилась, заявив, что Дух Святой исходит «от Отца через Сына». Предмет богословского спора был довольно необычен и представлял собой нечто в известной степени непостижимое, но этого было вполне достаточно, чтобы расколоть существовавшую церковь снизу доверху. На самом деле, разумеется, он являлся лишь тривиальным поводом для продолжения спора по поводу того, кто должен править вселенской церковью: Рим или Константинополь.

Конечным результатом теологических дебатов, закончившихся в 1054 году взаимным положением анафематствований, стало образование из одной и той же первоосновы двух совершенно различных церквей [78].

С течением времени православная церковь претерпела сравнительно незначительные изменения. Ориентируясь на свою метрополию в Константинополе, она строго придерживалась евангельских заветов, уделяя особое внимание в своей обрядности таинству евхаристии — причащению хлебом и вином.

Католицизм, напротив, подвергся многочисленным изменениям, к которым следует отнести появление новых догматов, а также корректировку и доведение до логического завершения старых концепций. Например, было введено понятие о чистилище — месте, где содержатся души умерших людей перед тем, как очищенными от грехов предстать перед Богом. Продолжительность пребывания в чистилище находится в прямой зависимости от степени соблюдения верующими церковных предписаний в земной жизни. Те, кто не выказывали должного смирения и покорности, неизбежно обрекались на вечные адские муки! Начиная с XII столетия, принято было считать, что святые таинства, — хотя и не все они являлись обязательным условием спасения, — представляют собой передачу живущим в этом мире Божией благодати. Всего их насчитывалось семь: крещение, миропомазание (конфирмация), евхаристия (причащение), покаяние (исповедь), брак, священство (рукоположение) и елеосвящение (соборование) больных и умирающих. В дальнейшем было декретировано, что освященные хлеб и вино причастия превращаются в тело и кровь Христовы (догмат о пресуществлении).

Ввиду того, что еще во времена Константина римская церковь явила себя миру как некий религиозный конгломерат, то и внутренняя структура ее продолжала оставаться громоздкой и сложной. Для осуществления централизованного контроля над верующими непрерывно разраставшегося католического общества разрабатывались новое мировоззрение и теории. Таким образом, развитие католицизма происходило на основе строгого регулирования, и поэтому некоторые его догматы, кажущиеся сегодня овеянными многовековыми традициями, на самом деле были установлены совсем недавно. И только в викторианскую эпоху некоторые аспекты католического кредо, до той поры лишь подразумеваемые, были ясно сформулированы как неотъемлемые символы веры. Например, догмат о непорочном зачатии был официально утвержден только в 1854 году, после того, как папа Пий IX издал постановление, согласно которому сама Дева Мария, мать Иисуса, была зачата «вне первородного греха». «Вознесение» Марии на небеса было декретировано лишь в 1950 году папой Пием XII, и только в 1964 году папа Павел VI провозгласил ее «матерью церкви».

Сами по себе такие декреталии стали возможны лишь благодаря безоговорочному признанию высшего авторитета — то есть «папской непогрешимости». С этой целью в 1870 году на Первом Ватиканском соборе был принят специальный догмат. В этом документе категорично было заявлено, что «папа не может ошибаться, когда высказывает свое суждение по вопросам веры и морали с высоты апостольского престола»!

КОНТРОЛЬ НАД РЕЛИГИОЗНЫМ ИСКУССТВОМ

Римская католическая церковь была заинтересована в сохранении контроля не только над историческими документами и романтической литературой. В действительности епископы относились с нескрываемой враждебностью ко всему тому, что на первый взгляд противоречило их догматическим понятиям. Поэтому для придания искусству истинно христианской благопристойности творческая деятельность во всех его сферах регулировалась строгими предписаниями. О том, что Богоматерь должна изображаться в бело-голубых тонах, уже упоминалось ранее; однако существовали и другие законы, которыми вообще должно было руководствоваться священное искусство. Некоторые художники, такие как Боттичелли и Пуссен, успешно использовали в своих работах символические элементы, которые были недоступны пониманию непосвященных. Тем не менее, в целом европейское искусство строго регламентировалось Ватиканом.

С самого первого дня существования Римской церкви определенные неудобства доставляли ей родственники Иисуса мужского пола. С проблемой удалось успешно справиться, переместив их на задний план церковных традиций и выдвинув вперед Богородицу. Невезучие Иаков и Иосиф, отец Иисуса, — в действительности связующие звенья царственного рода, — были намеренно отодвинуты в тень, тогда как культ Девы Марии приобрел небывалое значение. Вот так, прибегнув к продуманной стратегии, удалось без лишних хлопот утаить от общества информацию о продолжении колена Иудина.

Церковь сама определила правила в отношении того, кто и в каком виде мог изображаться на полотнах. Анна, мать Марии, редко появлялась на картинах в обществе своей дочери, так как ее присутствие отвлекало бы внимание зрителей от божественного образа будущей Богородицы. Если все же видимое присутствие Анны было необходимо, то в композиционном плане ее образ должен был занимать подчиненное положение. Хорошим примером такого композиционного построения является картина Франческо Сангалло «Святая Анна и Богородица», где мать изображена стоящей позади дочери. На полотне Чези «Видение святой Анны» мать стоит на коленях перед воздушным видением Марии. Леонардо да Винчи в картине «Богородица с младенцем и святая Анна» сумел искусно поместить взрослую Марию на колени своей матери, выдвинув, таким образом, ее на первый план. На полотне Пьетро Перуджино «Семейство Богородицы» Анна, как и подобает, стоит позади своей дочери.

Иосиф, муж Марии, и отец ее Иоаким на живописных полотнах, как правило, занимали подчиненное положение или переводились на задний план. Оба персонажа создавали постоянные проблемы по причине того, что их отеческие обязанности не соответствовали концепции непорочного зачатия и девственного целомудрия Девы Марии. Уже со времен фресок Таддео Гадди (умершего в 1366 году) художники считали необходимым подчеркнуть невысокое положение, запечатляя Иоакима в состоянии крайнего унижения. По данной причине его часто изображали изгоняемым из храма первосвященником Иссахаром, когда он в праздничный день, еще не будучи отцом, осмелился принести туда жертвенного агнца. На картине Микеланджело «Святое Семейство» Мария восседает на высоком троне, занимая центральное место в композиции. В то же время ее муж Иосиф, изображенный на заднем плане, опирающимся на парапет, судя по внешнему виду, целиком погружен в мысли, не имеющие никакого отношения к сюжету.

Церковь охотно согласилась бы с тем, что Мария никогда не выходила замуж, но художники не имели права отклоняться от евангельского первоисточника. Тем не менее, в картинах не было даже малейшего намека на какую-то плотскую близость между Иосифом и Марией. По этой причине Иосифа, как правило, изображали намного старше своей жены, лысым и, как это видно из картины Доменико Гирландайо «Поклонение пастухов» (1485), проявляющим мало интереса к остальным членам своей семьи. На полотне Караваджо «Отдых на пути в Египет» Иосиф запечатлен в виде полностью облысевшего, седобородого старца. Нередко Иосиф предстает перед зрителем совершенно немощным и неловко опирающимся на костыль, в то время как Мария всегда выглядит молодой и воздушно прекрасной, как на картине Паоло Веронезе «Святое Семейство».

Когда же в XVI веке Иосиф сообразно заслугам наконец-то был причислен к лику святых, мало что изменилось в его пользу. Посредством едва различимых символов он по-прежнему представал лишь в образе приемного отца Иисуса, держащего в руках белую лилию — знак чистоты своих отношений с Марией. К этой категории относится и знаменитая картина Рафаэля «Обручение Марии», на которой Иосиф, хотя и выглядит моложе, чем обычно, держит в руке увенчанный лилией жезл.

Как лилия являлась общепризнанным знаком непорочности Марии, так и роза представляла собой символ ее красоты. Художники зачастую изображали ее с розой в руках, либо помещали в антураж розового сада, как это видно из картин Чезаре Сессо «Мадонна» и Мартина Шена «Богородица у розового куста». С незапамятных времен лилию называли «цветком Марии». Именно по этой причине гладиолусы (в их иудейской форме геральдических лилий) были вынесены на герб Меровингов, стремившихся подчеркнуть таким путем свое мессианское происхождение.

Необходимость присутствия Иосифа создавала определенную проблему для художников, изображавших на своих полотнах рождество Христово. Но трудность эта была преодолена на картинах художников XVI столетия, подобных Алессандро Моретто, запечатлевшего отца Иисуса в облике согбенного старца, опирающегося на костыль. Иногда Иосиф представал перед зрителем даже дряхлым маразматиком или спящим, как на портрете кисти Лоренцо Креди. Так или иначе, но этот потомок царственного рода Давидова постепенно был низведен до состояния постороннего наблюдателя (как в «Поклонении волхвов» Ганса Мемлинга), и ему редко позволяли быть участником действий, связанных с сюжетом картины. Более того, на таких полотнах, как «Бегство в Египет» Ван Дейка, Иосиф выглядит вообще не способным ни на какие действия. Он скорее готов рухнуть у ног Марии и отправиться вслед за ее отцом Иоакимом по дороге официального забвения.

ОТ МЕРОВИНГОВ К КАРОЛИНГАМ

К 655 году Рим уже был готов начать процесс отрешения Меровингов от власти в Галлии. Майордом Австразии к тому времени находился всецело в руках папского престола. После смерти короля Сигеберта II, когда его сыну и наследнику престола Дагоберту едва минуло пять лет от роду, майордом Гримуальд приступил к решительным действиям. Сначала он похитил малолетнего сына покойного короля и препроводил его в Ирландию, где тот должен был жить в изгнании среди чужого народа. Затем, полагая, что уже больше никогда не увидит молодого наследника, Гримуальд сообщил вдовствующей королеве Иммахильде о смерти ее сына.

Принц Дагоберт, получив образование в одном из монастырей в окрестностях Дублина, в возрасте пятнадцати лет женился на кельтской принцессе Матильде. Чуть позже он перебрался в Йорк под покровительство св. Уилфреда. Однако после того, как умерла его супруга Матильда, Дагоберт все-таки решил вернуться на родину, где он вскоре и появился к вящему изумлению своей матери. К тому времени Гримуальд уже успел посадить на престол Австразии своего сына. Однако Уилфред Йоркский и те, кто симпатизировал принцу, сделав историю о вероломном поступке палатного мэра достоянием широкой гласности, полностью дискредитировали новоиспеченную династию Гримуальда. Женившись на племяннице короля вестготов Гизелле Разесской, Дагоберт в 674 году после почти двадцатилетнего отсутствия был восстановлен на престоле Франкского государства. Инспирированный Римом заговор не достиг цели, но происки папского престола против династии Меровингов не прекратились.

Дагоберт II правил недолго, но действенно, — главным достижением его царствования стало укрепление верховной власти монарха. Однако католическое движение твердо вознамерилось лишить его мессианского наследия, ибо оно затеняло верховное главенство папства. В рядах завистливых недоброжелателей Дагоберта находился и его собственный майордом — могущественный Пепин Толстый или Геристальский. За два дня до наступления Рождества 679 года Дагоберт находился на охоте в Арденнах. Отдалившись от своей свиты, король столкнулся с поджидавшими его приспешниками Пепина, один из которых ударом копья пригвоздил его намертво к дереву. Церковь Рима, поспешно оправдав убийство, немедленно санкционировала переход власти в руки честолюбивого майордома.

Преемником Пепина Геристальского в должное время стал его внебрачный сын Карл, получивший впоследствии за свои громкие победы прозвище Мартелл, то есть «Молот». В битве у Пуатье (732) он одержал решительную победу над вторгнувшимися с Пиренейского полуострова в Южную Галлию маврами. Карл Мартелл совершил ряд походов в Тюрингию и Алеманию и подчинил своей власти обе области, поддержав, таким образом, претензии Рима на власть над землями Меровингов. После того как в 741 году умер Карл Мартелл, единственным во Франкском государстве достойным короны представителем династии Меровингов остался племянник Дагоберта II — Хильдерик III. Вплоть до того момента (если не считать случая с Гримуальдом) монархия Меровингов была сугубо династической — наследственная передача власти осуществлялась автоматически и являлась священным правом королевского рода. В этом деле церковь не имела официального права голоса. Но такой традиции суждено было быть ниспровергнутой после того, как Рим, воспользовавшись благоприятной возможностью, папской властью начал сам возводить на престол королей. Пепин Короткий — сын Карла Мартелла и майордом Нейстрии, лелеявший мечту занять вместо Хильдерика франкский престол, решил заручиться поддержкой папы Захарии. Для этого он отправил посольство к понтифику с лицемерным вопросом, хорошо ли, что во Франкском государстве управляют короли, не обладающие действительной королевской властью? Понимая, какие выгоды это сулит Апостольскому престолу, папа ответил: «Лучше именовать королем того, кто имеет власть, нежели того, кто проживает, не имея королевской власти». После этого в 756 году Захария короновал Пепина Короткого. Вожделенная мечта церкви воплотилась в жизнь — выбор и коронация монархов стали впредь исключительной прерогативой Рима, пожалованной им себе самому.

Хильдерик был отрешен от власти, а корону короля франков с благословения папы возложил на себя Пепин. Клятва нерушимой верности, которую римская церковь в 496 году принесла королю Хлодвигу и его потомкам, была предательски нарушена. По прошествии двух с половиной столетий церковь, действуя в нужный момент в соответствии с намеченным планом, незаконно присвоила себе наследственное право рода Меровингов управлять Франкским государством. Епископы подвергли Хильдерика публичному унижению. Его длинные волосы, в которых видели особую силу, были безжалостно острижены, а сам он — заточен в монастырь, где и умер четыре года спустя.

Так родилась новая династия франкских королей, получивших от часто встречающегося в этом роду имени Карла название династии Каролингов.

Неудивительно, что «официальная» история той эпохи составлялась ватиканскими хронистами или теми, кто действовал по указке Рима. Неизбежным результатом столь «непредвзятого» отношения к историческим событиям явилось полное исчезновение из летописей каких-либо упоминаний о Дагоберте, будто его и вовсе не существовало. Не стали достоянием гласности истинные факты его жизни и в последующее тысячелетие. И только по прошествии многих веков стало известно, что у Дагоберта был сын по имени Сигеберт, которому в 679 году удалось вырваться из когтей майордома. После убийства в Арденнах отца он удалился в Лангедок, где поселился в родовом поместье своей матери Ренне-ле-Шато. Ко времени низложения Хильдерика Сигеберт (а правильнее Сигеберт III) уже стал графом Разесским, получив этот титул от своего вестготского деда по материнской линии. В более позднее время одним из потомков рода Меровингов по линии Сигеберта стал знаменитый предводитель крестоносцев Готфрид Бульонский — «защитник Гроба Господня».

ЦАРЬ ИУДЕЕВ

После нескольких поражений в 30-х годах VIII века от Карла Мартелла мавры (арабы-мусульмане), оттесненные на самый юг Франции, укрепились в городе Нарбонн, ставшем оплотом их сопротивления. Такое положение дел не устраивало Пепина Короткого, видевшего в магометанах постоянный источник опасности и серьезных проблем для своего государства. Для решения этой проблемы он решил прибегнуть к помощи евреев, которые во множестве населяли Нарбонн. В конце концов, ему удалось склонить их к союзу, правда, на определенных условиях. Евреи согласились взяться за дело, но потребовали от короля гарантировать создание на территории Бургундии иудейского царства во главе с признанным потомком царственного рода Давида.

Пепин принял условия, а евреи, разбив мавров, выдворили их за пределы города.

Еврейское царство в Септимании со столицей в Нарбонне было основано в 768 году. Прежде этой областью правил Теодорик IV, представитель династии Меровингов, отрешенный в 737 году Карлом Мартеллом от власти в Нейстрии и Бургундии. Женат он был на дочери Пепина Короткого Альде. Их сын — граф Гильом Тулузский и стал тем представителем древнего рода, который взошел как царь иудейский в 768 году на новый престол Септимании. Гильом не только принадлежал к династии Меровингов, но и был признанным властителем Иудеи, носившим патриархальный титул «Исаака».

После смерти Пепина Короткого власть в королевстве перешла к его сыну Карлу, вошедшему в историю под именем Карла Великого. Взойдя в 771 году на престол Франкского государства, Карл Великий охотно подтвердил право Гильома на династический суверенитет в Септимании. Возведение в монаршее достоинство было также поддержано халифом Багдадским Гарун-ар-Рашидом и, неохотно, папой римским Стефаном. Все признавали царя Гильома из колена Иудина истинным потомком по прямой линии царя Давида. Гильом пользовался особым авторитетом при королевском дворе Каролингов и сделал головокружительную военную карьеру. Несмотря на видное положение, мировоззрение Гильома сформировалось под сильным воздействием подвижнических идей св. Бенедикта. Он основал свой собственный монастырь в Желлоне и учредил в 791 году Иудейскую академию наук св. Гильома. Впоследствии о нем написал хронист Святого Грааля Вольфрам фон Эшенбах.

Супруга Гильома — Гибора родила ему четырех сыновей — Бернарда, Хериберта, Беру и Теодорика. Старший сын Бернард, наследный принц Септимании, стал камергером имперского двора и вторым человеком в государстве после императора. Он был ведущим государственным деятелем в империи Карла Великого и женился на его дочери Дуаде. Церемония их бракосочетания состоялась в имперском дворце Экс-ла-Шапель в июне 824 года. У них было двое сыновей: Вильгельм (родился в 826 году) и Бернард (родился в 841 году). Вильгельм впоследствии стал выдающимся военачальником, а Бернард, взошедший на престол Аквитании как Бернард II, по власти и влиянию в регионе соперничал с королем Людовиком II.

По прошествии более трех веков потомки династии Давида продолжали жить на территории Испании, хотя еврейское царство как государство в государстве прекратило свое существование. В 1144 году кембриджский монах Теобальд, выдвигая против евреев Нориджа обвинения в ритуальном убийстве, заявил, что

«начальствующие люди из евреев и раввины, проживающие в Испании, собираются в городе Нарбонне, где обретается их царский род, который они высоко чтут».

В 1166 году испанский летописец Бениамино Наваррский писал о том, что правящим потомкам рода Давидова на Пиренейском полуострове все еще принадлежали обширные земельные владения:

«Нарбонн — это древний город, где чтут Тору [79] …Живут там мудрецы, вельможи и князья, правит которыми Калоним, сын блаженной памяти великого князя Тодора, потомок рода Давидова, как значится в его фамильной родословной. Он имеет право распоряжаться имуществом и землями, передаваемыми другим по наследству, и никто не смеет приказывать ему».

СВЯЩЕННАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ

Карл Великий существенно расширил границы Франкского государства, окончательно усмирив непокорных саксов и добавив к своему титулу короля франков и титул короля лангобардов. Государю такой сильной и могущественной страны королевский титул стал казаться недостаточно почетным. В первый день Рождества 800 года во время торжественного богослужения в храме Св. Петра папа Лев III возложил на коленопреклоненного Карла императорскую корону. Своим действием римская церковь знаменовала рождение новой империи, владевшей большей частью территории Западной и Центральной Европы. Сын и преемник Карла Людовик Благочестивый не отличался ни талантами, ни энергией своего отца. В 840 году он умер, оставив свое государство в расстроенном состоянии. Последовавшая вслед за этим трехлетняя междоусобица его трех сыновей закончилась в 843 году Верденским договором, оформившим распад империи Карла Великого на три части. Один из его внуков — Карл Лысый получил по договору владения на западе от Рейна — Западнофранкское государство (то есть будущую Францию). Другой внук — Людовик Немецкий завладел землями к востоку от Рейна — Восточнофранкским государством (то есть будущей Германией). А старший внук — Лотарь получил земли по левобережью Рейна (будущую Лотарингию) и Северную Италию.

Не считая Карла Великого, заложившего основы территориальной и культурной общности трех наций, Каролинги в большинстве своем были неумелыми правителями. Их вассалы, герцоги и графы, практически не зависели от монархов и чувствовали себя полными хозяевами своих земель. Каролинги не смогли противостоять вторжению норманнов и позволили им в начале X века образовать на севере Франции герцогство Нормандия. Последним представителем этого королевского рода был Людовик V Ленивый, владевший лишь городом Ланом и его окрестностями. В 987 году династия Каролингов во Франции пресеклась, и корона досталась графу Гуго Капету, который и открыл собою новую династию Капетингов, правившую государством вплоть до 1328 года.

После того как Капетинги унаследовали французский престол, право выдвигать из своих рядов императора перешло к представителям Саксонской династии германских королей. Начиная с XI столетия и далее на имперском троне восседали, главным образом, уже потомки Гогенштауфенов. Со временем они достигли такого могущества, что в вопросах политического главенства в Европе стали соперничать с папством. Основная борьба развернулась в 1075 году по вопросу инвеституры, то есть права назначения и наделения земельными владениями епископов в обмен на их верноподданническую клятву.

В контексте этой непрекращающейся борьбы с господством Ватикана вся Италия разделилась на два больших враждебных лагеря: на гибеллинов (по имени одного из замков Гогенштауфенов), которые были приверженцами императора, и на гвельфов (по имени баварского герцога Вельфа), которые были сторонниками папства. Гибеллины занимали в Италии ведущее положение вплоть до 1268 года, пока папство в союзе с Карлом Анжуйским окончательно не разделалось с ненавистной Апостольскому престолу династией Гогенштауфенов. С тех пор объединенная германская держава носила название Священной Римской империи, а императорами неизменно избирались представители королевского семейства Габсбургов, известного с конца XI века как правители земель Западной Швейцарии и Эльзаса. Начиная с 1278 года Габсбурги владели австрийской короной, а в 1516 году стали также наследниками престола Испании. На протяжении пяти столетий представители этой наиболее выдающейся монаршей династии Европы почти непрерывно правили Священной Римской империей, пока она в 1806 году не была окончательно упразднена Наполеоном Бонапартом.