НЕБОЛЬШАЯ СПРАВКА ВРАЧА ИЗ КРАСНОГО КРЕСТА

С Петром Фафеком, главным бухгалтером Красного Креста, я познакомилась осенью 1939 года. В то время я начала работать на общественных началах руководителем отдела здравоохранения Красного Креста. Здесь я оставалась до роспуска Красного Креста в августе 1940 года. Вначале мы встречались чисто случайно, но однажды Фафек пришел ко мне и сказал, что у Красного Креста большие запасы — около трех центнеров — зеленого кофе, и предложил передать его в больницы для туберкулезных больных, им кофе будет очень кстати. Мы так и поступили, распределив кофе по туберкулезным больницам.

В феврале 1940 года Петр Фафек вместе с генералом Гаерингом (председателем Красного Креста) и управляющим Зезулаком был арестован и находился под следствием в гестапо, где допытывались, куда делись все запасы Красного Креста, подготовленные на случай мобилизации и войны. Недели через три Фафек вернулся домой в совершенно плачевном состоянии (оба других руководителя были осуждены пожизненно). О своем пребывании в тюрьме Панкрац и о том, как проходило расследование, Фафек ничего не хотел говорить, повторяя лишь, что второй раз не хотел бы попасть им в руки, больше такого просто не выдержал бы. Тем не менее не прошло и двух лет, как он стал главным действующим лицом в операции, неизмеримо более важной и гораздо более опасной.

После роспуска Красного Креста в августе 1940 года я как одна из руководителей Противотуберкулезной лиги пригласила Петра Фафека (и еще нескольких других сотрудников бывшего Красного Креста) на работу в центральное управление лиги, предложив ему должность главного бухгалтера. К этому времени я хорошо знала его как человека кристальной честности, высококвалифицированного, скромного и, что самое главное, всегда готового отдать жизнь за свой народ. Во время первой мировой войны он был чешским легионером в Италии[26].

Когда во второй половине марта 1942 года меня попросили помочь парашютистам, первым, к кому я обратилась за помощью, был Петр Фафек. И он, несмотря на то что уже испытал на себе методы гестаповской охранки, не задумываясь, тотчас предоставил в распоряжение этих юношей свою сравнительно небольшую квартирку. Признаюсь, я его от этого шага отговаривала, напоминала о его аресте и пребывании в Панкраце, о двух дочерях. Но он не отступил. И числа 25 марта 1942 г. у него поселились парашютисты Кубиш и Габчик, которые позднее осуществили покушение на Гейдриха. Они ночевали у него и потом, в частности в ту страшную ночь с 27 на 28 мая 1942 г., когда гестапо и войска СС совершали облавы по всей Праге. Ребята жили там до 30 мая, после чего перешли в подвал церкви на Рессловой улице.

Петр Фафек взял на себя и заботу об их питании, привлекал новых помощников (например, ревизора лиги, директора Зонневенда, который позднее способствовал предоставлению парашютистам укрытия в подземелье храма на Рессловой улице, и профессора Огоуна, у которого Габчик и Кубиш жили примерно в течение недели непосредственно перед покушением), выходил на связь с Зеленкой-Гайским и т. д.

Во время пребывания парашютистов в подземелье православной церкви на Рессловой улице Фафек доставал для них вместе с женой и дочерьми продукты, белье, одеяла.

После ареста ни Фафек, ни его жена, ни дочери не выдали никого из участвовавших в операции, хотя знали они многих. А гестаповцы, как известно, когда проводили дознание, применяли самые зверские методы. Героизм Петра Фафека, его жены и двух дочерей (одной было 20 лет, а другой — 22 года) трудно передать словами.

И я, и многие другие участники нашей борьбы обязаны им тем, что мы остались живы.