Церковь во второй половине IX—XI в.

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Церковь во второй половине IX—XI в.

Во второй половине IX—XI в. снова возросло влияние церкви на общественную жизнь империи. Ее союз с государством, в котором церковь была всецело подчинена императорской власти, был в Византии особенно прочен. Патриарх не был, подобно папе, главой светского государства; выборы патриарха целиком зависели от императора, как и доходы церкви. У епископов не было личных владений и строго определенных бенефициев. Размеры имевших силу обычая приношений населения в пользу церкви лишь в конце X в. были узаконены как церковный денежный и натуральный налог (каноникон), уплачивавшийся подворно.

Официально христианская церковь считалась единой. Фактически это единство стало фикцией уже в эпоху падения Западной Римской империи. Разобщенность превратилась в соперничество, когда римский первосвященник (папа) получил от франкского короля (VIII в.) светское государство — Папскую область.

Соперничество особенно обострилось во второй половине IX в.: византийские миссионеры Кирилл и Мефодий достигли успеха в Моравии; приняла христианство по восточному образцу и Болгария; влияние византийской церкви усиливалось в Сербии, а через столетие эмиссары папы потерпели неудачу и на Руси — киевского князя Владимира крестили византийские священники.

В середине XI в. укрепившееся папство, воспользовавшись ослаблением власти империи в Южной Италии, стало подчинять ее своему церковному главенству. Патриарх энергично протестовал. Летом 1054 г. папские легаты (послы), прибывшие в Константинополь, потребовали восстановить «законные права» папы на Иллирик и Болгарию. Получив отказ, легаты провозгласили анафему патриарху Константинополя, а патриарх в ответ — анафему легатам. Произошел официальный разрыв церквей— «схизма». С тех пор восточную церковь, т. е. церковь Византии и стран, принявших христианство по византийскому образцу, стали называть греко-католической (она присвоила себе также название православной, т. е. ортодоксальной, правоверной), а западную — римско-католической.

В ходе этой борьбы, неоднократно обострявшейся и впоследствии, ее подлинные политические и материальные причины неизменно прикрывались полемикой по догматическим, обрядовым и организационным вопросам. Исторически сложившимся оттенкам и различиям в догматике, богослужении и устройстве церкви придавалось принципиальное значение. Обе стороны были неуступчивы; запальчивые споры находили живой отклик у горожан, так как взаимная антипа­тия подогревалась торгово-ремесленной конкуренцией купечества империи с городами Италии.

Несравненно более многочисленными, чем на Западе, были в Византии монашество и монастыри. Мистические настроения широко распространенные среди угнетенных, способствовали тому, что немало крестьян уходили в монастыри как в убежища от безотрадной действительности. Но и там они попадали в разряд низшей братии, целыми днями, подобно парикам, трудившейся на монастырских владениях. Особенно быстро росли монастыри в XI—XII вв.: каждый император, сановник, полководец, церковный иерарх воздвигал и наделял владениями свой монастырь. Крупнейшие из них (Студийский в столице и монастыри Афона) активно вмешивались в светские дела. Спорившие за власть группировки господствующего класса добивались поддержки влиятельного монашества.