Правитель, высшие сановники, совет

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Правитель, высшие сановники, совет

Стоя на вершине власти, правитель, одновременно военачальник и распределитель богатств, представитель привилегированного сословия и защитник простолюдинов, поддерживал главенство правящего класса, а купеческое сословие по необходимости то баловал, то притеснял. Он был окружен всеми внешними атрибутами монархической власти, и эти атрибуты соответствуют реальности: попытки некоторых современных авторов отрицать очевидное — пустая трата времени.

Конкистадоры, какими бы невеждами они ни являлись, смотрели в оба, и их описания совершенно ясны. Кстати, они согласуются с туземными источниками, тщательно воссоздающими генеалогию, хронологию восшествия на престол и смерти каждого правителя. То, что Мехико 1519 года был монархией, — непреложный факт. Остается узнать, монархией какого рода. Кем был правитель и каким образом он таковым становился?

Тот, кого мы называем «императором», в Мехико величали тлатоани — «говорящий», от глагола тлатоа — «говорить». Тот же корень встречается в словах, относящихся к слову, например, тлатолли («язык») и к власти, командованию, например, тлатокайотль («государство»); оба значения сливаются в слове тлатокан — «верховный совет», место, где говорят и откуда исходит власть. Правителя неслучайно называли тлатоани: в основе его власти было заложено искусство говорить, дебаты в совете, искусность и достоинство помпезных и образных речей, которые так ценили ацтеки. Другой его титул, тлакатекутли («глава воинов»), соответствовал одному очень важному аспекту его должности: верховному командованию армиями трех союзных городов.

Происхождение мешиканской династии неясно, и эта неясность еще усугубляется усилиями ацтекских историографов по облагораживанию рода властителей. Им было важно сделать так, чтобы эта новоявленная династия, состоящая, в общем-то, из «выскочек», происходила бы от великой легендарной монархии тольтеков. Этого можно было достичь, сделав крюк через Колуакан — озерный город на юге, где сохранились обычаи и язык Тулы. Было нужно, чтобы первый ацтекский император, Акамапичтли, считался уроженцем этого города, то есть тольтеком. Отсюда многочисленные и сложные версии его прихода к власти. Одна из таких версий, интересная тем, что она возникла после испанского завоевания по приказу конкистадора Хуана Кано, женившегося на донье Исабель — дочери Мотекусомы II, наверняка является официальной.

В этом «Сообщении» ясно говорится, что правители Колуакана происходили от Кецалькоатля — «пернатого змея», правителя Тулы, а Акамапичтли представлен приемным сыном последнего законного правителя из этого рода. По другому источнику, Акамапичтли родился в Колуакане, хотя его мать была родом из мешиков. Но главную, хотя и не очень ясную роль в основании династии сыграла другая женщина: она предстает то приемной матерью молодого вождя, то его женой, но всегда — «сеньорой» благородных кровей из колуаканской династии. Существует несколько указаний на то, что в древние времена благородство и власть передавались по женской линии. Как бы то ни было, мешикское происхождение постарались крепко привязать к мифическому и славному прошлому.

После Акамапичтли бирюзовая диадема оставалась в беспрерывном владении его семьи до самого конца: второй император, Уицилиуитль, был его сыном, третий, Чимальпопока, — внуком. Затем власть часто переходила от покойного правителя к его брату или племяннику. Различные документы не всегда согласуются в том, какие именно родственные узы связывали императоров, но в одном сомневаться не приходится: все они принадлежали к одному роду, одной династии.

Обычаи в каждом городе могли быть свои: в Тескоко, например, власть регулярно передавалась от отца к сыну. При этом еще предстояло решить, какого сына сделать наследником, что для правителей-многоженцев было непросто. Считалось, что одна из жен правителя — «законная», и, в принципе, именно ее старший сын наследовал отцу. Но и здесь возникало много «но», поскольку, как пишет Сурита, «если ни один из ее сыновей или внуков не был способен к правлению, преемника не провозглашали, а выбирали на собрании главных вельмож». Поэтому Несауалькойотль перед смертью позаботился о том, чтобы назначить преемником своего сына Несаульпилли, которому тогда было семь лет, и добился его признания вождем, точно так же как римские или византийские императоры соединяли своих сыновей с империей, чтобы обеспечить им корону.

В Мехико выборы были правилом. Акамапичтли, умирая, не назначил преемника, «но предоставил республике избрать того, кто покажется достойным… Этот обычай всегда сохранялся у мексиканцев. Сыновья властителей правили не по наследованию, а исключительно по избранию». Изначально правителя избирал весь народ (во всяком случае, главы семейств): город был еще мал, жителей немного. Их можно было собрать на главной площади и представить на их одобрение предложения, сформулированные несколькими влиятельными лицами.

По мере расширения города и империи коллегия выборщиков правителя сокращалась: Ауисотля выбрал уже не народ, а «сенат». В начале XVI века в коллегию, избиравшую императора, должны были входить около сотни человек, разделявшихся на пять категорий: тринадцать текутлатоке (высшие сановники); ачкакаутин (чиновники второго плана, представлявшие фактически или номинально различные кварталы); два класса военных — в отставке и на действительной службе и, наконец, верховные жрецы — тленамакацке. Как мы видим, эта коллегия представляла лишь высший слой правящего сословия чиновников, жрецов и воинов; не только рабы, что само собой разумеется, не только простой народ, но и купцы, ремесленники и даже «благородные» (пилли) были от выборов отстранены. Избрание императора находилось в руках узкого круга олигархов.

Саагун уточняет, что голосования не было. Даже сегодня в поселках науа в современной Мексике выборы муниципального чиновника или главы общины происходят точно так же. «Выборщики» беседуют между собой, выдвигают предложения, приходят к согласию по чьей-нибудь кандидатуре. Никакого голосования в том смысле, какой мы вкладываем в это слово. После провозглашения новому правителю приходилось пройти через долгие испытания церемониалом восшествия на трон, в ходе которых ему было нужно приносить покаяние перед богами, выслушивать длинные наставления и отвечать на них цветистыми речами. Наконец, он обращался к народу, в особенности призывал его почитать богов и избегать пьянства. Тогда он представал во всем великолепии императорских одежд, в треугольном венце из золота и бирюзы, в сине-зеленом плаще и украшениях из нефрита (жадеита), держа в руке скипетр в виде змеи.

Речи, которыми обменивались новоизбранный правитель и вожди, а также его обращение к населению создают представление о том, как древние мексиканцы относились к достоинству правителя. Императора, конечно, избирали вельможи, но в соответствии с официальным религиозным каноном на самом деле он был отмечен богами — в частности, Тескатлипокой, который всё видит в своем волшебном зеркале. Так что первым делом правитель обращается к богам, благодаря их за то, что они выбрали его, и одновременно сетуя на то, что ему придется влачить столь тяжкое бремя — управление империей. Он клялся защищать храм Уицилопочтли и гарантировал божествам положенное им служение.

Другие его обязанности — перед народом. Император — «отец и мать» мексиканцев, согласно принятой формулировке. Он должен вершить правосудие и будет бороться с недородом, чтобы обеспечить подданным «изобилие плодов земных». Фундаментальные идеи ацтекской монархии, скрывающиеся под этими стереотипными формулировками официального красноречия, не лишены достоинства; в них есть забота о государственном благе, чувство истинной солидарности масс и руководства. Кстати, есть все основания полагать, что императоры всегда серьезно относились к своим обязанностям. Царствование за царствованием традиционные рассказы повествуют о том, что они не только рьяно расширяли империю и возводили храмы, но и не мешкая приходили на помощь нуждающемуся населению, как Мотекусома I, предоставлявший еду или одежду неимущим, или Ауисотль, раздавший 200 тысяч нош маиса жертвам наводнений.

Вместе с государем правили состоявшие при нем высшие сановники, которые зачастую являлись его ближайшими родственниками. Главный среди них, настоящий «вице-император», носил примечательный титул «сиуакоатль» — «женщина-змея». Это имя великой богини, и вероятно, что изначально сиуакоатль был всего лишь верховным жрецом этого божества. Только начиная с правления Мотекусомы I, титул сиуакоатля, уже существовавший в Мехико и других городах{29}, вдруг перешел к первому лицу в государстве после правителя. «Ты поможешь мне править мешикским государством», — сказал, как утверждает Тесосомок, Мотекусома I своему брату Тлакаэлельцину, получившему титул сиуакоатля.

У этого высшего сановника было множество обязанностей: верховный судья в военных и уголовных делах, он «должен был печься о делах правления и королевских финансах. Он рассматривал дела, которые ему подавали на апелляцию», — сообщает Торкемада, который называет его «председателем и главным судьей». Именно сиуакоатль отбирал воинов для награждения, организовывал военные походы и назначал командующих, созывал коллегию выборщиков после смерти правителя и исполнял обязанности главы государства в период междуцарствия. Когда император покидал Теночтитлан, чтобы лично возглавить союзные войска, сиуакоатль поселялся во дворце и заменял его во время отсутствия. Окружавшие его почести уступали лишь императорским; например, только он мог предстать перед правителем, не разувшись. Он получал внушительную часть дани, взимаемой с завоеванных городов. Он во всем «дублировал» тлатоани, и его черно-белый плащ появлялся сразу за сине-зеленым императорским.

Похоже, что Мотекусома I совершил просто гениальный ход, поставив рядом с собой брата Тлакаэлельцина — сильную личность, которую хронисты всегда описывают с восхищением, например Чимальпаин, который называет его «уэй окичтли» — «прославленный муж». Все свидетельства сходятся в прославлении его воинской доблести, его мудрости в государственных делах, его верности императору. Он сумел придать своей должности столько блеска, что всех сменявших его сановников избирали из числа его прямых потомков — сыновей и внуков, вплоть до последнего, Тлакоцина, который дожил до того, что положил к ногам Кортеса акт о капитуляции Мехико 13 августа 1521 года и был крещен под именем дон Хуан Веласкес. Так что существовало два рода: императоров и сиуакоатлей, две династии, общим предком которых был Уицилиуитль, второй правитель Теночтитлана.

Ниже сиуакоатля стояли четыре высших военных чина, которые вместе с ним были главными советниками императора. Два из них, тлакочкалькатль и тлакатеккатль, зачастую являлись прямыми родственниками правителя, и именно из них выбирали его преемника. Например, Мотекусома II исполнял обязанности тлакочкалькатля в правление своего отца Ауисотля. Некоторые из этих сановников также вершили правосудие: тлакатеккатль ведал гражданскими и уголовными делами, и по поводу его решений можно было подать апелляцию сиуакоатлю.

Наконец, в индейских и испанских хрониках упоминается довольно большое количество других титулов, соответствующих должностям, которые по большей части невозможно определить точно с нашим объемом знаний. Например, мы знаем, что император Тисок в молодости носил звание тлаилотлак — этот термин обозначал чужеземное племя и мог служить титулом, как у римлян — Германик или Парфик. Мешикатль ачкаутли, глава чиновников города Мехико, был из тех, на кого судьба возложила ужасную ответственность за капитуляцию перед испанцами. Текутламакаски, часто упоминаемый среди ближайших советников правителя, был, надо полагать, представителем жреческой иерархии перед государственной властью.

Петлакалькатль («отвечающий за сундук») стерег закрома и склады, куда свозили дань со всех провинций, а уэй кальпишки сочетал обязанности префекта столицы (именно он давал указания главам кварталов) с управлением сборщиками налогов по всей империи. Кстати, похоже, что совмещение должностей не было редкостью: так, тлакочкалькатль Ицкуауцин, находившийся на этом посту к моменту прибытия испанцев, одновременно исполнял должность «губернатора» Тлателолько.

За исключением петлакалькатля и уэй кальпишки (возможно, потому, что их должности были чисто «гражданскими»), высшие сановники обязательно входили в Тлатокан — верховный совет города. Этот совет собирался под председательством императора или, в его отсутствие, сиуакоатля для принятия всех важных решений: направления посольств, объявления войны и т. д. Он также составлял основное ядро коллегии выборщиков, которой предстояло утвердить правителя. При этом было бы нелепицей видеть в нем аналог законодательного собрания или даже совета «сахемов» какого-нибудь североамериканского племени.

Надо полагать, изначально он состоял из выборных делегатов от разных кальпулли. Но в интересующую нас эпоху, по меньшей мере, часть его членов назначал сам император, а остальные кооптировались. Тут тоже произошел переход от общинной демократии к олигархическому режиму, венцом и защитником которого выступал правитель. Но не надо забывать, что доступ к высшим должностям был открыт для простолюдинов: ревнивая к своим прерогативам аристократия могла усилиться и обновиться, вобрав в себя достойных людей, она еще не закоснела и не одряхлела. Заметим, что если простолюдин мог надеяться стать текутли, купцы были такой надежды лишены: торговцем родился — торговцем и останешься. Пользуясь современной терминологией, можно сказать, что аристократия уходила корнями в народ, а не в буржуазию{30}.

Город мешиков, сложный социополитический организм, преобразующийся под воздействием многочисленных сил, к XVI веку коренным образом отличался от стоянки кочевого племени, которое нашло в 1325 году прибежище на нескольких островках в зарослях тростника. Различие было не только в количестве (жителей, территорий, ресурсов), но и в качестве. Город был уже не просто разросшейся общиной, он превратился в государство, стремящееся к расширению, в общество, в котором шло расслоение и начинали проявляться антагонизмы, где изменялся характер собственности, а государственная служба и богатство исподволь вступали в борьбу Но религия — живая, главенствующая, неоспоримая, — скрывая от глаз эти сложные процессы и с необычайной силой скрепляя различные элементы общества, навязывала всем общее мировоззрение и упорядочивала через ритуалы жизнь всех и каждого.

Именно благодаря ей город оставался общиной, а в разнообразии сохранялось единство. Именно она погружала этот город, удивительно современный во многих отношениях, в атмосферу Средневековья. Жизнь мексиканца в ее материальной и социальной среде можно прочувствовать, только если представить себе, как всемогущая идеология диктовала ему его обязанности, руководила его существованием, расцвечивала небывалыми красками его мир и его собственную судьбу.