12 Сибирский маг

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

12

Сибирский маг

Оккультный рейх демонстрирует странные связи с Тибетом. Они не сводятся просто к принятию свастики в качестве символа и к всеобщей зачарованности этой загадочной и магической страной за Гималаями. Возможно, именно в истории Тибета надо искать подлинный ключ к пониманию Третьего рейха, поскольку как раз там Карл Хаусхофер, посвященный, обучавший молодого Гитлера, впервые встретил сверхчеловека нацистских легенд в буквальном смысле слова.

Где-то около 1880 г. или немного раньше в столицу Тибета Лхасу прибыл молодой лама. В то время он мало чем выделялся среди тысяч послушников, живших в городе, — разве что тем, что не был тибетцем. Он родился в сибирских степях восточнее озера Байкал. Он был азиатом — бурято-монголом по происхождению, но имел русское гражданство. В первое время своего пребывания в Тибете он был известен как Чоманг Лобсанг. Позже, по мере продвижения по социальной лестнице, его стали называть в Лхасе кхенде-чега, а ещё позже — Цаннит-кхэнпо. И в том и в другом случае это были скорее титулы, чем настоящие имена. В дальнейшем он, кажется, выступал также под именами Нгаванг-Дордже и Агоуан Дарджиликов, что вносит в эту историю дополнительную путаницу. В России он был известен как хамбо Агван Дорджиев, или, по-другому, Дорджиев. Это последнее имя, под которым он приобрёл известность в международных политических кругах на рубеже столетий, является бурятским вариантом тибетского слова, означающего «молния».

Вскоре после своего приезда в Тибет юный Дорджиев поступил в монастырь Дрепанг — один из трёх крупнейших центров религиозной учёности в стране и, по оценкам некоторых наблюдателей того времени, очаг политических интриг. Удивительно, но Дорджиев, как представляется, сумел в течение долгого времени удержаться вне политики. Его основные таланты лежали в совершенно иной области, и после многих лет прилежного учения он сделался профессором философии. Он вполне мог умереть в безвестности — такая судьба не редкость для тибетского профессора. Но обстоятельства его жизни сложились самым удивительным образом.

В 1898 г. начальство отправило его в Россию. Миссия была религиозной: ему поручили собрать пожертвования среди буддистов юго-восточных провинций, для которых Лхаса была почти тем же, что для мусульман Мекка. Он много путешествовал в местах проживания прибайкальских бурят и довольно быстро привлёк к себе внимание русского правительства. Как я предполагаю, царские министры интересовались религиозной философией не больше, чем сегодня их коммунистические двойники. Но они быстро уловили, какой великий шанс им выпал. Если бы Лхаса оказалась под сильным русским влиянием, это стало бы важным шагом на пути к контролю над всей Центральной Азией, которую царь считал по праву принадлежавшей ему. В то время Тибет не входил в сферу особых интересов ни одной страны, за исключением, разве что, Китая. Но последний уже не был великой державой, и с ним можно было не считаться. В течение многих веков Тибет вёл политику строгой самоизоляции. Но в Дорджиеве русские власти увидели того, с чьей помощью можно пробить брешь.

Как представляется, он не был слепым орудием в чужих руках. Он возвратился в Тибет, привезя с собой множество мешков с ценными дарами, и полный великих надежд убедить Лхасу пойти на сближение с русским царем. Его предложения сразу же подействовали на тогдашнего Далай-ламу. Доводы Дорджиева были достаточно убедительны.

Китай — традиционный защитник Тибета — больше не представлял собой хоть сколько-нибудь значительную военную силу, а кроме того, полностью находился под влиянием Великобритании. Англия была страной еретиков, не уважающих буддийскую религию. Россия же обладала подлинным военным потенциалом. Более того, Дорджиев говорил, что, к тому же, есть возможность обратить царя Николая II в буддизм!

Хотя целью русских властей было втянуть Тибет в сферу влияния России, Дорджиев уже видел в мыслях долгосрочную картину того, как весь российский народ постепенно попадает под религиозное влияние Тибета! Это было волнующей перспективой, и она, конечно же, привлекла Далай-ламу — высокого, самонадеянного и крайне догматичного человека. Но Далай-лама, несмотря на своё огромное влияние, не обладал абсолютной властью. Для такого рода решений ему требовалось одобрение кабинета — Цонг-ду. В своих попытках убедить правительство он получил поддержку премьер-министра страны — человека, стойко ненавидевшего всё британское по причине того, что много лет назад в Индии его столкнул в фонтан британский офицер. Но и при этом кабинет согласился не сразу.

Ещё в 1893 г. Великобритания и Китай заключили договор, улаживающий некоторые болезненные пограничные противоречия с Тибетом и предоставлявший англичанам ограниченные права торговли в южной части этой страны. Но Китай, хотя и был формально сюзереном Тибета, не мог навязать договор силой. Началась гималайская комедия. Британские и китайские уполномоченные принялись устанавливать пограничные знаки, помечающие новую границу. Тибетцы наблюдали за этой операцией спокойно. Когда уполномоченные удалялись, они убирали знаки и восстанавливали старую границу. Затем Великобритания обратилась с просьбой предоставить ей торговые концессии. Лхаса реагировала мягко, вежливо — чисто по-восточному: Тибет ничего не знал ни о каких торговых концессиях.

Но для вице-короля Индии лорда Керзона это не было комедией. Деятельность Дорджиева получала всё большую известность за пределами Тибета — главным образом благодаря самому Дорджиеву. Он ещё два раза посетил Петербург. Результатом второй поездки, из которой он вернулся к концу 1901 г., стал проект договора между двумя странами. Несмотря на то, что кабинет всё ещё колебался, Далай-лама решил спровоцировать кризис во взаимоотношениях с британской Индией, чтобы побудить Россию выступить на стороне Тибета.

В Тибет небольшими партиями начало поступать русское оружие — в основном винтовки. Тибетцы вторглись на британскую территорию в горном протекторате Сикким. На расстоянии 15 миль вглубь Сиккима они устроили таможенный пост и не пропускали британских подданных. Дорджиев хвастался, что к весне 1904 г. русские введут в Лхасу подразделение казаков, и делал всё, чтобы об этом узнал Керзон. В том, что зависело от них самих, Далай-лама и Дорджиев достигли своей цели. Великобритания, в самом деле, прореагировала. На сиккимской базе Гангток начали сосредотачиваться войска. 12 декабря 1903 г. они двинулись вперёд через перевал Джелоп. К ужасу наших интриганов, Россия не стала вмешиваться.

Британское вторжение в Тибет под руководством сэра Фрэнсиса Янгхасбента было настолько успешным, что Далай-ламе пришлось в 1904 г. покинуть свою страну. Вместе с ним бежал и Дорджиев, который скрылся в Монголии и с тех пор, по всей видимости, перестал играть какую-либо роль в международной политике. Но «видимость» часто бывает обманчивой. Представляется, что Дорджиев вернулся в Тибет после ухода оттуда англичан. Есть указания, что там в 1903, 1905, 1906, 1907 и 1908 гг. его посещал Карл Хаусхофер. Как известно, в 1923 г. Хаусхофер основал Общество Туле. В этом ему помогал одиозный доктор Теодор Морелль, который позже, будучи личным врачом Гитлера, много сделал, чтобы разрушить здоровье фюрера своими шарлатанскими снадобьями.

Общество Туле, почти наверняка созданное по образцу подобных эзотерических групп в Тибете, занималось изучением древних «Строф Дзиана» — краеугольного камня «Тайной доктрины» Блаватской и основного источника по оккультной теории космогенеза, изложенной в этой книге. Гитлер и Гиммлер (при посредстве Морелля) вступили в Общество Туле в том же году, когда оно было основано. Через некоторое время их примеру последовали Геринг и партийный философ Розенберг. По утверждению Луи Повеля, у него есть сведения, что практический аспект деятельности общества включал род гадания с использованием колоды особых тибетских эзотерических карт. Гитлер, как представляется, был особенно сведущ в этой системе (что вполне естественно для ясновидящего) и использовал её, чтобы предугадывать политическое будущее и на основе этого принимать военные решения. К этим манипуляциям, говорит Повель, прибегали также для того, чтобы поддерживать мистическую связь с тайным руководителем Общества, известным под символическим именем «Король ужаса».

Но у Общества было и куда более земное средство связи — радиопередатчик и приёмник, из чего можно заключить, что тайный руководитель обитал где-то на нашей планете в физическом теле.

Был ли на самом деле Королём ужаса тибетский профессор философии лама Дорджиев? В 1923 г., когда сформировалось Общество Туле, он покинул Тибет и жил во Франции, откуда можно было без труда связываться с Германией по коротковолновому радио. Он опять стал приобретать международную известность, выступая под новым именем, которое тотчас же узнали не только изучающие оккультизм, но и некоторые немногочисленные интеллектуалы и психологи. Ибо «лама Дорджиев» было просто очередным вымышленным именем самого поразительного из всех оккультистов двадцатого столетия — Георгия Ивановича Гурджиева.

Гурджиевская космология, с её кольцами и душами, поглощаемыми в качестве пищи Луной, настолько символична (или, возможно, просто плохо написана), что мне лично она представляется непонятной. Но ещё удивительнее его психология.

Всё его учение основано на утверждении, что люди, за очень редкими исключениями, проживают жизнь в состоянии, подобном сну. Хотя нам кажется, что мы бодрствуем и контролируем свои действия, на деле верно противоположное. Что бы мы ни воображали, наши действия ни в малейшей степени не являются следствием сознательного усилия воли: с нами просто случается одно или другое, вот и всё. Мы идём по жизни как роботы, движимые множеством внешних причин. Нас то угнетает плохая погода, то тревожит международная ситуация. Кем бы мы ни были, чем бы ни занимались, мы никогда не свободны, ибо свобода — это, в конечном итоге, свобода быть самим собой, а немногие из нас знают даже кто мы, не говоря уже о том, чтобы реально этим стать. С точки зрения Гурджиева, в применении к жизни обычного человека слова типа «эволюция» и «прогресс» лишены всякого смысла. Ни о каком прогрессе любого качества не может быть и речи, пока нам не удастся как-то выйти из нашего странного сонного состояния.

Те, кто изучал гурджиевскую психологию не просто как теорию, занимались под его руководством особыми физическими и духовно-психическими упражнениями, предназначенными для того, чтобы помочь людям пробудиться. Гурджиев считал, что люди спят в течение всей своей жизни, поскольку большую часть времени они не помнят себя. Другими словами, они не осознают себя активными участниками жизненной драмы. Их внимание непрерывно, по давно укоренённой привычке, сфокусировано вовне, поэтому их реакции — это просто отклики на внешние раздражители. Чтобы преодолеть это полусонное состояние, — учил Гурджиев, — необходимо самовоспоминание. Человек должен был выработать привычку сознавать себя и сделать это настолько основательно, что самоосознанность стала бы у него постоянным автоматическим состоянием.

Некоторые упражнения для стимуляции самоосознанности были, мягко говоря, странными. Например, в одной из гурджиевских групп существовало строгое правило, что каждый участник группы по сигналу должен был застыть как статуя, в каком бы положении он в тот момент ни находился. После этого от него требовалось пробыть в таком положении, не шевеля ни единым мускулом, до тех пор, пока не будет дан другой, освобождающий его сигнал. Хорошо, если сигнал заставал вас, когда вы сидели, облокотившись на спинку кушетки. Но вам могло случиться застыть в момент вставания с кресла. Как через много лет отмечал один из учеников, из-за напряжения мускулов, вызванного необходимостью удерживать такую позицию, ваше внимание неизбежно приковывалось к самому себе — фактически, это было единственным, о чём вы могли думать, пока не прозвучит второй сигнал. Существовали, конечно, и чисто психологические упражнения самовоспоминания, и в определённых случаях они, как представляется, давали определённые результаты. Один из наиболее известных учеников Гурджиева рассказывал, как он занимался самовоспоминанием, когда ходил по улицам Москвы. Позже он вспомнил своё путешествие в самых живых деталях: он мог точно сосчитать все оконные стёкла, которые видел на своём пути. И лишь один из отрезков дороги полностью выпал у него из памяти. После тщательного исследования он выяснил, что выпавший отрезок пришёлся на то время, когда он утратил концентрацию в своём упражнении самовоспоминания. Он прошёл через эту часть города в старом привычном сонном состоянии. Его яркие воспоминания об остальной части путешествия показывают, что тогда он достиг определённой степени мистической бдительности, к которой стремились последователи Гурджиева.

Гурджиев, изучавший суфийские техники, равно как тибетскую эзотерическую мудрость, хотел продемонстрировать успехи своих учеников во время публичных выступлений своего «балета». Вот что описывает очевидец одного из таких балетов, показанного в Нью-Йорке в 1924 г.: «Было по-настоящему удивительно, как каждый танцует в своей особой манере. Оркестр выдавал странную музыку, в которой преобладали удары барабана… Гурджиев управлял танцорами, то взмахом рук давая сигнал начинать танец, то неожиданно останавливая их. Им приходилось застывать как статуи в том положении, в каком Гурджиев их остановил. Казалось, будто они находятся под действием некой гипнотической силы… Как нам объяснили, эти танцы могли привести к высшему сознанию, и с этой целью их практиковали мистики Востока… С помощью таких упражнений те, кто их практикует, учатся осознавать все проявления своего тела, в то время как в обычной жизни мы осознаем едва ли чуть больше четверти из них. Например, по словам Гурджиева, можно научиться регулировать кровообращение и контролировать железы так же легко, как махать рукой или кидать палку».

Однако у гурджиевской системы была и менее привлекательная сторона. Луи Повель, практиковавший её, дошел до грани самоубийства, почти ослеп на один глаз и так физически ослаб, что ему потребовалось лечение в больнице. В своём исследовании «Гурджиев» он так описывает внешний вид двух юных американок, доведенных занятиями в гурджиевской группе до подобного же крайнего состояния: «Они были невероятно худы. Видно было, как вибрируют их нервы, образуя узлы на шее и вокруг сердца. По-видимому, они страдали плохим кровообращением; лица у них были серые, а глаза — как у пребывающих под гипнозом. Они находились на последнем издыхании. Очарованные, они были готовы ввергнуться в пасть смерти — фактически, уже почти сделали это».

Несмотря на связанные с ними трудности и опасности, гурджиевские техники привлекли внимание некоторых из лучших умов Европы. В числе последних были Кэтрин Менсфилд, а также русский философ П. Д. Успенский, оперная певица Жоржетта Лебланк, первая издательница джойсовского «Улисса» Маргарет Андерсон и психолог Морис Никол. Заинтересовался методами Гурджиева и Д. Х. Лоуренс, хотя он так никогда и не смог заставить себя сделать решительный шаг: он чувствовал, что царящая в гурджиевских группах дисциплина может помешать высоко ценимой им творческой свободе.

Но был ли сам Гурджиев столь же неординарен, как его учение? Есть несколько историй, указывающих, что он обладал необычными способностями. Сообщают, например, что как-то раз он появился перед своими последователями в одной части России, в то время как его тело находилось в другой — пример высокого мастерства в практическом оккультизме, известный как эфирная, или астральная проекция. Многие его ученики были убеждены, что стоило ему только бросить на них мимолетный взгляд, как он узнавал все их самые сокровенные тайны. Как ни странно, для этого последнего утверждения, как представляется, есть определённая реальная основа. Успенский, заслуживающий доверия свидетель, сообщает о безмолвном общении с Гурджиевым, во время которого первый, казалось, слышал голос Сибирского мага, звучавший у него в уме — образец телепатии высокого порядка. Ром Ландау, описывая свою первую беседу с Гурджиевым, говорит: «Я стал явственно ощущать слабость в нижней части тела, от пупка и ниже, и особенно в ногах. Каждую секунду эта слабость неуклонно возрастала. Секунд через двадцать или тридцать она увеличилась настолько, что я не знал, смогу ли подняться и выйти из комнаты». Г-н Ландау отметил, между прочим, что плохо поддавался гипнозу и не считал себя особо внушаемым. Он предположил, что пережитое им можно объяснить тем, что Гурджиев испытывал на нём свои ясновидческие способности — считается, что этот процесс как раз и вызывает подобное странное состояние.

Как представляется, Гурджиев мог при желании очень сильно воздействовать на людей. Одной американской писательнице случилось поймать его взгляд, когда они обедали в одном и том же нью-йоркском ресторане. Внешне он начал одну из своих эзотерических практик, доказательством чему служило то, что он стал совершать определённый вид дыхательных упражнений йоги. Тогда, по словам очевидца, та женщина побледнела и казалась на грани обморока. Позже она призналась, что когда Гурджиев посмотрел на неё, она почувствовала, что её «как будто поразили через сексуальный центр». Эта фраза, я полагаю, была эвфемизмом, обозначающим переживание оргазма.

Помимо влияния, оказываемого им на людей, Гурджиев обладал и другими поразительными свойствами. Одним из них была его невероятная жизнестойкость. Множество знавших его людей отмечают, что он был наделён удивительным запасом энергии. В начале 30-х годов он приобрёл понравившийся ему автомобиль и гонялся по дорогам с бешеной скоростью, пока не случилось то, что должно было случиться: он попал в серьёзную аварию. Его доставили в больницу без сознания и в критическом состоянии. Он получил рваные раны на лице и руках, перелом рёбер и сильные ушибы. У врачей было сильное подозрение на повреждение внутренних органов. Но когда к нему вернулось сознание, он отказался и от рентгеновского обследования, и от лечения. Он покинул больницу и сам вылечился дома, да так успешно, что один из его учеников отмечал, что после аварии Гурджиев, фактически, стал моложе выглядеть, словно шок усилил, а не ослабил его организм.

Когда случилась эта авария, он был уже отнюдь не молод, хотя по поводу его реального возраста существуют значительные противоречия. Гурджиев умер в 1949 г., когда ему, по словам Повеля, было 83 года. Ландау, на основе бесед с Гурджиевым, вычислил, что в 1933 г. тому должно было быть «по крайней мере, семьдесят» (хотя, как замечает Ландау, на вид Гурджиеву было не больше пятидесяти). Значит, в год смерти ему было 86. Но, похоже, ни одна из этих оценок не имеет ничего общего с действительностью. Когда в 1898 г. его отправили из Лхасы собирать пожертвования среди бурят, ему уже было 52. Получается, что когда этот замечательный россиянин умер, ему было 103 года!

В основе нацистской доктрины лежала концепция сверхчеловека. Это не было лишь абстракцией. Не сводилось создание сверхчеловека и просто к изысканиям в области селекции, как, видимо, предполагает большинство историков.

Гитлер заявил Герману Раушнингу, нацистскому лидеру в Гданьске, что сверхчеловек — не плод выдумки, а физическая реальность, что он сейчас «живет среди нас». Гитлер добавил, что видел его. Тут можно задаться вопросом: а не имел ли он в виду встречу с Гурджиевым — оккультистом, который за свою долгую жизнь и на многих других произвел впечатление сущности, в чём-то близкой к сверхчеловеку? Нам известно из первых рук, что наиболее распространённой реакцией, которую вызвала необычная личность Гурджиева, был ужас. Ландау, например, описывая одного из гурджиевских последователей, говорит: «Едва ли я когда-либо видел более напуганные глаза».

А какое чувство вызвал у Гитлера его сверхчеловек? «Я его испугался», — признался он Раушнингу. Как представляется, «Королем ужаса» и вдохновившим Гитлера сверхчеловеком вполне мог быть Сибирский маг.