КУДА  СОХА И ТОПОР ХОДИЛИ.

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

 КУДА  СОХА И ТОПОР ХОДИЛИ.

 Поддубицы и Крутоярицы.  Верная примета.  «Заблудившийся» чернозем.  Хитрый князь Василий. «Верви» великого государя.  Богатство двинского народа.  Радости «ревущего стана».  Чертеж Сибири. Оговор. Уйти за мечтой.

      Немногое осталось нам с той поры. И судить, что знали наши пращуры о плодородном слое, а что нет, сегодня можно лишь по берестяным грамотам, да уложениям «Русской правды». Увы, в этих документах поминаются  только названия деревень и расхожая формула «и куда соха, топор и коса ходили». Вот и вся справка об использовании и границах продаваемой или покупаемой земли. Впрочем, даже в таких скудных записях запрятаны порой интересные сведения. Покупались и продавались-то не брошенные, а обжитые села. Выходит, «брожение» земледельцев закончилось. В хозяйствах появился скот, домашняя птица, поля стали удобрять, оставлять под паром.

      И еще. Из купчих и меновых грамот видно: цена земли не всегда  определялась ее размерами. Бывало на бересте то тут, то там промелькнет запись, что маленькая деревенька идет в обмен на два, а то и на три селения: «А за Поддубицу брати два... Сосновку и Крутоярицу».  Чем же эта Поддубица так хороша? Скорее всего почвами. Не секрет, многие современные Дубки, Ореховки, Вязьмы названы по имени некогда существовавших здесь рощ.

       В старину поступали также, нарекая свое село в честь сведенного под пашню леса. Деревья на Руси служили верной приметой «добрых» и «худых» земель. Дубы, вязы и другие широколиственные породы на кислых и бедных почвах не растут. Хвойные же, особенно сосна, неприхотливы и довольствуются даже бесплодными песками, землями, похожими на золу, подзолами.  Так что не зря за Поддубицу давали Сосновку и Крутоярицу.

       Понятно, крестьянам далеко не всегда удавалось завладеть открытой в чащобах плодородной землей. Гораздо чаще ее прибирал к рукам какой-нибудь знатный барин, если не сам князь. Бояре, переселяясь в северные земли, вперед себя засылали знающих холопов. Разведать, где земля по жирнее.

       Особо родовитые старались получить вотчину во Владимирском и Суздальском княжествах с «землями черными, яко под Кием (Киевом)». Ведь местных правителей порой приглашали на княжение в сам Господин Великий Новгород. Честь, которой удостаивались далеко не все феодалы. Честь, по понятным причина не распространявшаяся на бедных владык, владык неудачников.

       Не меньше вожделений вызывала и Рязань, где каждую весну, за ненадобностью, навоз свозили к рекам. Что ж, помянутые земли и по сей день знамениты своими «опольями». Остовками лесостепи, «заблудившимися» среди лесных чащоб, с дубами, липами и степным ковылем. Микромирами, сохранившими черноземы, где порой веют сухие ветра, так не свойственные для этих широт.

       Между тем, слава черных степных земель стала тускнеть. Не угодили люди царственной почве. И она ответила им недородами. Уже никто не пытался получить на них в пятнадцать-двадцать раз больше посеянного. Урожаи резко упали.

       Затем стряслась великое несчастье. Батый! Кочевники! И новая волна переселенцев заполонила Север. Люди шли на Устюг, к Вычегде, Сухоне, где их ждали бесплодные земли и пустые амбары.

        Те же, кто остался под монголами, платил непомерные налоги. Степняки Золотой Орды плохо разбирались в землях, но фискальное дело наладили превосходно. На покоренных территориях целая армия осведомителей, хитростью, обманом, пытками добывала необходимые сведения.

       Одной из жертв такого доноса стал князь Василий Костромской. Умолкните, «патриоты»! Не о народе пекся сей муж. О себе. «И поиде он в Орду, и пренесе он дань урочую со всея земли по полугривне с сохи». Василий и не подозревал, что слухи о неурожаях, усердно распростроняемые его людьми в соседних владениях, вызвали в Орде вполне обоснованные сомнения. Профессионалов не проведешь. А потому хан, хоть и принял его с подобающими почестями, но молвил: «Ясак мал есть, а люди многи в земле твоей, почто еси не от всех даеши?» Нашему «герою» только и оставалось пасть на колени и просить «живота и нова численника». Жизнь сохранили, но «ободрали, как липку».  И то верно: врать начальству себе дороже.

       Увы, нет наказания, способного победить натуру. Ушли татары, московские князья собрали под свою руку земли Русские, а вранье и обман рацвели буйным цветом. Власти долго не могли взять в толк, почему налог с «сохи» в одних местах вызывает бурную радость, а в других бунт: бессмысленный и беспощадный.

       Тогда-то по всей земле русской и ввели опись пашен, лугов, лесов и сенокосов. Согласно новому установлению, владение обмеряли «вервями за печатью Великого Государя». Сняв мерку, приказной дьяк записывал со слов хозяина «велик урожай или мал». За тем прикидывал в уме, не слишком ли тот ему наврал. И после долгих препираний, угроз и посулов обе стороны приходили к полюбовному соглашению. Неудивительно, что «Почвенный табель о рангах» того времени грешил уж очень произвольными оценками, целиком и полностью завися от щедрости хозяина и стойкости писца.

      Странно, но в Англии той поры, с ее образцовым сельским хозяйством, сборщики королевских податей безоговорочно верили опросам. И все сомнения толковали в пользу хозяев владений. Полагаете, формализм, равнодушие,  халатное отношение к службе? И будете абсолютно правы. Не мог российский чиновник допустить подобного разгильдяйства при исполнении казенной надобности. Врешь брат, от ответственности не уйдешь! Всех на чисту воду выведем... Не вывели.

       Несколько столетий спустя, ученый дьяк и сведущий географ Василий Васильевич Крестинин попытался понять, что же все-таки в Московской Руси называлось «доброй», «средней» и «худой» почвами.  Обошел родной Двинский край. Расспросил по-доброму. И выяснилось.  В «народном реестре» даже «худая земля» представлена аж шестью видами: «камениста и песчата», «мокровата», «болотиста», «болото», «боровата», «ржавцы». На современном языке: почвы ледниковых морен, переувлажненные, торфянистые, торфяные, подзолы, железистые подзолы.

      Бытовали и более изощренные деления. В тех же двинских волостях различали два вида полей: ячменные и ржанные. Вот, вроде бы, и ответ на хитрый вопрос, из трактата Катона Старшего: «Что какая земля любит?» Все так, только  речь шла не о землях, а о полях. А любое поле – прежде всего сочетание самых разнообразных условий. Улавливаете разницу? Это скорее то, что русский агроном Иван Николаевич Клинген называл «сельскохозяйственным зрением».

       Яркие и образные названия «бесплодных» северных почв, умение вызнать, что на каком поле сеять, навели Крестинина на грустные мысли. Не дооценили в России народный опыт, знания. Да и деньги, «без счета потраченные на чиновный люд, жаль. Все одно, их грамотки и бумаги годились лишь на корм мышам». Третий Рим оказался точной, но многократно увеличенной копией Рима Второго.

        Подобно ему, новая империя, сметая все на своем пути, стремилась на Восток. Новые людские волны хлынули за Урал. Российское богатство стало прирастать сибирскими мехами, нерченским серебром и, конечно же, плодородными землями. 

       Рассказы бывалых людей волновали воображение неудачливых воевод, обедневших бояр, жаждавших отличиться дворян. Но что пустые слова? Лучше один раз увидеть, чем тысячу раз услышать. И первопроходцы стали «подтверждать» диковинные истории не менее волнующими воображение чертежами и рисунками. Не всегда их творения, украшенные «Юпитерами» и «Бореями», «Вулканами» и «Нептунами», отличались правдивостью. Но дороги, села, реки, леса, изображенные на них, и «записки о черных местах, изобильных травой» случалось и соотвествовали действительности.

      Все сведения стекались в Тобольский приказ. В небольшую крепостицу на реке Тобол. В семнадцатом столетии здесь расположилась база бесчисленных экспедиций, снаряжавшихся, как «по государеву повелению», так и по личной инициативе какого-нибудь авантюриста, желавшего быстро обогатиться. Верховодил в этом «Ревущем стане» стольник и воевода Петр Годунов.

       В Тобольске о нем ходили самые невероятные слухи. «Сказывали, - писал безвестный летописец, - будто Годунов ведался с Нечистым и будто Нечистый указывал ему богатые рудой и хлебные земли, помогал распознать, где враль, а где подлинный человек». Сейчас трудно судить откуда эти способности у Годунова, но то, что ему везло во всех начинаниях – несомненно.

        Самой известной его работой считается «Чертеж Сибири», что «сбиран в Тобольску за свидетельством всяких чинов, людей, сибирских городах и острогах, хто где бывал и урочища, и дороги, и земли знают подлинно».

  Почвы на «Чертеже» специально не выделялись. О них можно было судить по пометкам и запискам, приложенным к карте: «меж тех земель песку много, травы мало и колодези многие»- примитивные почвы песчанной пустыни; «земля солоновата, а леса на ней нет» - степи с пятнами солончаков; «пашни изобильные хлебами черностью в два локтя» - сибирские черноземы.   

       Годунов не только возглавлял приказ. Он организовал ... школу для чиновнего люда. Школу, где учили «рисованию чертежей отменных, распознанию руд и земель пахотных». Воевода не терпел недорослей. А потому и не избежал оговора, был «...закован в железа и отправлен на дознание в столицу». Откуда не вернулся.

      Его приемник, Семен Ремизов, и автор атласа «Чертежная книга Сибири»,

 вспоминал: «Мои поиски имели успех, благодаря ученикам Годуновам, служителям исправным и в земле просвещеным».

      А поиски Семена Ульяновича простирались далеко. Вплоть до пустыни Гоби, где «...меж  Китайским государством и Тангутской землею пещанная пустыня..., а то пустынное место к самой Восточной Индии лежит». Привлекала Ремизова и Даурия с ее «степными пахотами, добрыми хлебородными землями, черностью в человеческий пояс».

     В конце семнадцатого столетия страсти вокруг Тобольска улеглись. Он уже не форпост империи, а тихий провинциальный городок. Весь люд с неспокойной душой в который раз ушел искать привольную и сытую жизнь, «где землепашец не знает трудов тяжких, где родится много хлеба и винограда».  Ушли и те, кто поверил сказаниям о богатых монастырях и святых старцах, о мифическом «граде Беловодье»,  «Запретной Стране», «Стране Белых Вод и Высоких Гор», «Стране Светлых Духов», «Стране Живого Огня», «Стране Живых Богов», «Стране Чудес»... Русь двинулась на Восток...