Трехсторонняя дипломатия

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Трехсторонняя дипломатия

Политика разрядки не всегда была однородной. В этот же период родилась так называемая «трехсторонняя дипломатия», в рамках которой СССР пришлось страдать от собственного бессилия. Отношения СССР с Китаем оставались чрезвычайно недружественными. В 1969 году Косыгин предпринял импровизированную попытку ослабить эту напряженность. Однако его неожиданная остановка в Пекине во время перелета из Вьетнама в Москву не дала никаких результатов. Он услышал от Мао Цзэдуна издевательское заявление о том, что борьба между двумя странами будет продолжаться десятки тысячелетий; в крайнем случае, пошутил китайский лидер, он согласен скостить одно тысячелетие[24]. При этом взаимопонимание между Америкой и Китаем, напротив, укреплялось. Таким образом, в означенном треугольнике прослеживалась аномалия: не хватало одной стороны. В то время как отношения США развивались как с одной, так и с другой стороной очень интенсивно, отношения между столицами двух коммунистических государств практически отсутствовали. Выгоды, извлекаемые из этого обстоятельства американцами, были значительными настолько, насколько они наносили вред СССР. Следовало бы припомнить, что в течение почти 20 лет, начиная с 1949 года, американцы стояли перед лицом китайско-советской коалиции, и именно Москва была точкой соприкосновения двух сторон треугольника, тогда как отсутствующей стороной была китайско-американская.

Каждой из трех держав важно было препятствовать коалиции между двумя другими. И единственной страной, которая могла сделать это, были Соединенные Штаты. Попытки втянуть Вашингтон в непосредственный союз против соперничающей коммунистической державы предпринимались как советской, так и китайской стороной, но американские руководители всегда были достаточно благоразумны, не допуская чрезмерного нарушения равновесия и сохраняя в своих руках все основные карты трехсторонней игры[25]. Однако имеющиеся /35/ к настоящему времени документы не подтверждают того, будто СССР, как иной раз писали, обрабатывал американцев на предмет превентивного ядерного нападения на Китай. Все же Брежнев предложил Никсону подписать пакт о ядерном ненападении, который последний истолковал в антикитайском ключе и об этом пакте даже не захотел разговаривать[26]. Китайцы, в свою очередь, искали союзников не только в Америке, но и в Европе. В Германии противники восточной политики подбивали Брандта вместо сближения с Москвой разыграть «китайскую карту»[27]. Но правительства европейских стран помимо своих политических возможностей принимали в расчет и географический фактор и потому не думали ввязываться в такую рискованную игру одни, без американцев. Так что истинная трехсторонняя дипломатия по-прежнему определялась Вашингтоном, Москвой и Пекином.

Хотя Москва и имела основания быть довольной заработанными в свою пользу очками, но из трех столиц она никак не являлась той, которая могла бы представить собственную политику как непрерывную цепь удач, даже если на некоторых конгрессах в Москве и прослеживалась тенденция изобразить ее именно в таком свете. То же самое справедливо и применительно к отношениям с «третьим миром», где теперь, когда старый колониализм исчезал, самой по себе антиколониальной темы было недостаточно, чтобы вызвать симпатии. Для сохранения союзнических связей и поддержки нужно было все больше заниматься конфликтами, которые сотрясали многие новые постколониальные государства как изнутри, так и в отношениях между ними. СССР вновь добился почетного результата в декабре 1971 года, когда Индия, где у власти была Индира Ганди, вновь оказалась в состоянии конфликта с Пакистаном. Это государство образовалось в 1948 году в результате разделения Индийского субконтинента по религиозному признаку и воссоединения двух его областей, которые хотя и принадлежат обе к мусульманскому миру, но далеки друг от друга географически и по образу жизни их обитателей. Восточная часть, находящаяся в Бенгалии, стала ареной борьбы за автономию. Индия использовала военное вмешательство, чтобы успешно способствовать образованию нового, независимого, но дружественного государства Бангладеш. Благодаря советской поддержке индийцы быстро одержали верх[28]. Американцы и китайцы поддерживали Пакистан, но они не смогли изменить ход событий.

В это же время на Ближнем Востоке СССР пришлось потерпеть самое горькое поражение за всю свою политику в отношениях с «третьим миром». В июне 1967 года в результате так называемой «шестидневной войны» израильские войска, вооруженные и поддерживаемые американцами, за одну неделю нанесли поражение коалиции соседних арабских государств — Египта, Сирии и Иордании. /36/ Победа была молниеносной и сокрушительной[29]. Все арабы вышли из нее потрепанными, но более других пострадал возглавляемый Насером Египет, потерявший весь Синайский полуостров. Оснащенные советским оружием после поражения израильтян в 1956 году, армии Сирии и Египта теперь были практически уничтожены. По военному и дипломатическому престижу СССР также был нанесен жестокий удар. Советское оружие, пусть даже находившееся в руках арабов, в глазах всего мира выглядело проигравшим. Впервые за много лет советская инициатива в области внешней политики — поддержка арабов — вызвала широкое неприятие как внутри страны, так и в лагере восточноевропейских союзников, где многочисленные группы интеллигенции, причем не только евреи, с плохо скрываемой симпатией следили за блестящими операциями израильской армии[30].

Поражение 1967 года послужило началом трудного для СССР предприятия как в плане дипломатическом — а именно смягчения последствий израильской победы, так и в плане военном — восстановления и приведения в боевую готовность арсеналов и вооруженных сил двух арабских стран — Египта и Сирии, союзников СССР. Новый поток вооружения и советников был направлен на Ближний Восток: в Египте надо было пополнить 85% потерянного военного снаряжения[31], при том что политический результат оказался ничуть не утешительным. Египет оставался на шее СССР, покуда у власти в Каире находился Насер. Когда в сентябре 1970 года он умер, его преемник начал постепенно менять политику. Он продолжал запрашивать оружие, большее по количеству и лучшее по качеству, нежели СССР, обжегшийся на печальном опыте 1967 года, хотел или мог ему поставить[32]. Отношения становились все более напряженными, несмотря на подписание в 1971 году договора о дружбе, который Садат не собирался особо соблюдать.

Вопреки советам Москвы, тот же Садат в октябре 1973 года вновь начинает войну с Израилем, втянув в конфликт и сирийцев. Поначалу он добился успеха, который, однако, не был решающим; израильское контрнаступление завершилось образованием угрожающего предмостного укрепления на востоке Суэцкого канала. Садат вынужден был смириться, как ему советовала Москва, с «прекращением огня», в результате чего ситуация на этом участке осталась без существенных изменений. Между США и СССР возникла напряженность, когда американцы интерпретировали одно из предложений Брежнева как угрозу одностороннего советского вмешательства в район конфликта и привели в состояние боевой готовности свое ядерное вооружение. Потом все снова вернулось в русло разрядки. Но настоящим проигравшим во всей этой операции оказался СССР, ибо Садат понял, что в деле урегулирования своих проблем с Израилем он должен искать поддержки не у Москвы, а у Вашингтона[33]. /37/

И Каир действительно приступает к смене союзников. Поддержка арабской стороны, непопулярная в самом Союзе, и здесь обернулась для советской стороны чистым проигрышем. Конечно, другие страны Ближнего Востока оставались связанными с Москвой. Но из этой связи выпала самая важная страна, из-за которой в середине 50-х годов присутствие СССР в этом регионе представлялось сколь дорогостоящим, столь и многообещающим. Теперь оно осталось только дорогостоящим, становясь все менее обещающим.