К Атлантиде вслед за Одиссеем

К Атлантиде вслед за Одиссеем

Казалось бы, путь Одиссея ясен, но, как ни странно, толкователи объясняют его самым невероятным образом.

Куда только они не отправляли Одиссея! Ещё можно понять тех, кто полагал, будто Одиссей бороздил воды Средиземного моря. Такое толкование традиционно, оно сложилось во времена римского владычества, когда жители империи желали, чтобы и Одиссей, и аргонавты путешествовали у берегов Италии.

Но сразу заметим, что сама поэма создавалась даже не в материковой Греции, а в Малой Азии, и относится она к более древним временам, когда малоазийские греки осваивали даже ещё не Средиземное, а Мраморное и Чёрное моря.

Но если мнение о том, что Одиссей бороздил воды Средиземного моря, всё же традиционно, то я совершенно не могу признать разумной точку зрения тех, кто отправлял Одиссея за Гибралтарский пролив, к Англии, Ирландии и Гренландии. Это уже влияние географических предпочтений нашего времени. Очевидно, что всё дело в смешении восточных и западных примет, подобное тому, с коим мы уже сталкивались при разборе западных и восточных координат Атлантиды.

Одиссей из грота в Сперлонге. II в. до н. э.

Так где же плавал Одиссей? Я совершенно убеждён, что его путь пролегал по Чёрному морю, и лишь небольшой отрезок пути от Босфора к Итаке выходил за рамки Чёрного моря. И в таком случае, легенды об Одиссее логичнее всего сравнивать с древнеславянскими сказаниями о Садко! И воообще со славянскими сказками, ибо славяне – и есть самый многочисленный народ, с давних пор населяющий берега Чёрного моря.

А непонимание черноморской привязки пути Садко-Одиссея – есть следствие непонимания сути поэмы Гомера в целом.

Вы никогда не задумывались, почему мы называем смех «гомерическим»? Гомер – эпический певец. И вдруг – какое-то шутовство…

Какое заблуждение, какое непонимание Гомера! Гомер потому и гениален, что создал комедию. В «Одиссее» он пародировал эпические песни своего времени, прежде всего песни об аргонавтах.

Он же создал и гениальную пародию на свою «Илиаду», знаменитую поэму «Война мышей и лягушек». Традиция приписывает эту поэму Гомеру, но современные учёные считают это невероятным, так как сложилось мнение, что Гомер – серьёзный эпический поэт. Его поэмы, в том числе и «Одиссею», пели в греческих и римских храмах более тысячи лет. Божественный Гомер! Но и это Гомер! У Гомера, без сомнения, был сатирический дар. Величавый слог «Одиссеи», глубокомысленные замечания – это приём. Комический эффект достигается пародированием стиля высокого эпоса. Эффект рассчитан на знание эпоса, на понимание несоответствия традиционного эпического описания и содержания поэмы.

К смеховой культуре относятся почти все эпизоды поэмы. Все эти приемы знакомы: это и буффонада с переодеванием, и фривольные шутки, похожие на более поздние шутки Аристофана, и подшучивание над богатырской силой Одиссея, да и над самими богами!

Путь Садко (Одиссея и аргонавтов)

И образ самого Одиссея, пройдохи, далеко не героический. Современникам Гомера были понятны и ускользающие от нас шутки, так как в то время ходили бесчисленные анекдоты о путешествиях Одиссея (античного «капитана Врунгеля»).

Можно представить, как подхватывались песни Гомера, как улыбался он, когда слышал, что наивные греки пускают слезу по поводу несчастий бедного скитальца. Не наивные же смеялись. До слез. Гомерически.

Итак, раскроем «бортовой журнал» Одиссея и попробуем расшифровать его лоцию, одновременно восстанавливая древнегреческие анекдоты, которые пародийно-эпически пересказывал Гомер.

Путь Одиссея начался, когда он после разгрома Трои, или Илиона, отплыл домой в Итаку. Первая точка пути – Троя. Троя расположена в Малой Азии недалеко от Дарданелл.

По пути корабли Одиссея напали на мирный город Исмар, расположенный недалеко от Трои на балканском берегу Эгейского моря, западнее устья реки Гебр (современной Марицы).

Ветер от стен Илиона привёл нас ко граду киконов Исмару;

Град мы разрушили, жителей всех истребили.

Жен сохранивши и всяких сокровищ награбивши много,

Стали добычу делить мы…

Одиссей предлагает товарищам поскорее садиться на корабли и бежать, пока киконы не опомнились, но команда его не слушает:

Полные хмеля они пировали на бреге песчаном,

Мелкого много скота и быков криворогих зарезав…

«Одиссея». Перевод В.А. Жуковского

В древности Исмар славился производством вин, именно это и привлекло товарищей Одиссея. Подумать только, напали и истребили целый город. Киконы Елену у греков не крали!

Но в этом-то и суть пародии: Гомер выставил в качестве «нового аргонавта» пирата. Описывая ограбление города, Гомер эпически передал древнегреческий анекдот, который можно восстановить, кратко пересказав этот эпизод поэмы.

Одиссей – защитник святынь

Когда воины Одиссея напали на город Исмар, Одиссей направился к местному жрецу Аполлона Марону. Он встал на пороге его дома с мечом и сказал: «Этот дом священен и потому находится под моей личной защитой». Затем он, не вкладывая меч в ножны, подошёл к Марону и спросил его:

– Ты понял? Я тебя защищаю.

– Понял, – ответил Марон и открыл сокровищницу.

Из дома Марона Одиссей вынес 7 талантов золота, серебряную кратеру и 12 сосудов вина.

Одиссей, как видим, не блещет высокой моралью и набожностью. Он просто ограбил храм и при этом посмеялся над жрецом и самим Аполлоном. Не за это ли боги наказали его, принудив странствовать десять лет вдали от родины у берегов Гипербореи, страны Аполлона?

Как это получилось? После разграбления Исмара товарищи Одиссея не сдержались, добрались до вина, женщин и устроили оргию. И тогда, опомнившись и собравшись с силами, киконы напали на воинство Одиссея. Пираты, получив хорошую взбучку и потеряв немало людей, отступили на корабли.

И вот представим такую картину: побитое, ещё не протрезвевшее войско Одиссея вышло море. И тут буря: «вдруг собирающий тучи Зевес буреносца Борея, страшно ревущего, выслал», корабли понеслись в неизвестном направлении.

Вначале, может быть, действительно дул Борей, который отнес корабли Одиссея от Исмара до Дарданелл. Но потом, предполагаю, Борей – северный ветер – сменился Нотом – южным, и это, видимо, не сумел уловить Одиссей. А ведь потом дул южный ветер, сирокко, который в этих местах дует довольно часто. Это сильный ветер, и притом в сих местах единственный, который может дуть много дней.

Корабли треплет шторм – «мчались суда, погружаяся в волны носами; ветрила трижды, четырежды были разорваны силою бури». Потом моряков выбросило на берег, где они едва пришли в себя через трое суток. Где они находятся, куда плыть – неизвестно. С тоски они вновь начали опустошать винные запасы Одиссея.

Ветер не стихал. Всем, конечно, не терпится домой, на Итаку. Хватит! Десять лет дома не были! Трюмы полны добычей, пора и возвращаться.

Но где Итака? Где они? Итака, верно, на западе, где заходит солнце. Но попробуй пойми с похмелья, где запад. Тем более – буря, ничего не видно.

И тут Одиссей решил, что сейчас по-прежнему дует Борей. Он рассуждал так: корабли находятся на восточном берегу Пелопоннеса, а значит, нужно идти на юг, чтобы обогнуть Пелопоннес. Все согласились с Одиссеем. Корабли ушли в море с целью обогнуть Пелопоннес. Но на самом-то деле они шли, подгоняемые южным ветром сирокко вдоль берегов Мраморного моря на север и приближались к Босфору.

Ветер крепчал. И то ли буря виновата, то ли исмарское вино, а может быть, просто дело было ночью, но Одиссей даже не узнал пролив Босфор.

Этот момент был понятен древним грекам, и самые догадливые из них, конечно, уже смеялись, когда слышали: «В бурю нас пронесло мимо Малеи и острова Киферы». В бурю, когда сквозь дождевые потоки едва виднеется земля, можно ли определить, мимо чего проходит корабль?

Очевидно, что Одиссей принял за мыс Малею и остров Киферу Кианейское устье Босфора: мыс Румели и мыс Анадолу. Объяснять это Гомеру не было необходимости, так как в то время существовал и соответствующий морской анекдот о том, как под воздействием исмарского вина пираты Одиссея приняли Босфор за острова, соседние с его родной Итакой.

Итак, Одиссей оказался в Чёрном море. Освободившись от сирокко, его корабли попали в область так называемых варненских ветров, дующих вдоль побережья Чёрного моря на восток. Корабли во времена Одиссея ходили по ветру, потому Одиссея несёт вдоль малоазийского берега Чёрного моря, где в то время проживали хетты.

Одиссей уже почувствовал, что он попал в переделку, и потому стал жаловаться: «Сила Борея нас сбила с пути…»

Девять дней Одиссея бросало из стороны в сторону. Вначале его нёс Нот – южный ветер, потом подхватил западный Эвр, а под конец, возможно, и северный Борей. Вероятно, тогда тучи рассеялись и Одиссей, наконец, определил, что ветер дует с севера.

Корабли Одиссея прибило к малоазийскому (современному турецкому) берегу Чёрного моря.

Заметим, что девяти дней недостаточно, чтобы пересечь Средиземное море и достигнуть берегов Ливии у Геракловых Столпов (Гибралтара), как полагают сторонники путешествия Одиссея к западному побережью Средиземного моря.

Для этого нужно было бы, чтобы корабль Одиссея шёл со скоростью 20 узлов! А это не под силу лучшей современной яхте, не говоря уже о нагруженном добром старинном судёнышке Одиссея. Если бы шторм был такой силы, как настаивают толкователи, то до Геракловых Столпов доплыли бы только щепки корабля Одиссея. И потом, Борей – не восточный, а северный ветер, и прибить Одиссея должно было тогда не к Ливии, а к Египту.

Нет. Корабль Одиссея двигался в обратном направлении и прибыл именно в Малую Азию. Может быть, в Лувию, которую древние греки часто путали с африканской Ливией. И первым доказательством этому служат нравы местных жителей – лотофагов, приветливо встретивших спутников Одиссея.

Зла лотофаги не сделали; их с дружелюбною лаской

Встретив, им лотоса дали отведать они; но лишь только

Сладко-медвяного лотоса каждый отведал, мгновенно

Все позабыл и, утратив желанье назад возвратиться,

Вдруг захотел в стране лотофагов остаться…

«Одиссея». Перевод В.А. Жуковского

Нравы лотофагов напоминают обычаи хеттов (арийского племени, вытеснившего хаттов из Малой Азии). А лотос, упоминаемый здесь, судя по всему, является хомой, из коей арийцы делали священный напиток.

История, рассказанная Гомером, становится ещё смешнее. Товарищи Одиссея после истории с исмарским вином начинают есть «лотос» (т. е. принимать наркотики) и потому путают Малую Азию (античную Лувию) и Африку (Ливию). И об этом рассказывал анекдот следующего содержания.

Одиссей в Африке

Как-то раз Одиссея ветер принёс в Лувию, что в Малой Азии. Корабль его так долго бороздил море, что Одиссей заблудился и никак не мог определить, где он.

В Лувии пираты Одиссея отведали лотоса, от коего впали в блаженное состояние и перестали соображать.

– Какая это страна? – спросил тогда Одиссей.

– Лувия, – ответили ему с берега.

– Ага, Ливия! – сориентировался Одиссей, ибо всегда был силён в географии.

Одиссей и Полифем

Решив, что он находится в Африке, Одиссей дождался Нота, южного ветра, и отправился, как ему казалось, на северный берег Средиземного моря к родной Итаке. А на самом деле он поплыл с южного на северный берег Чёрного моря.

Согласно поэме, Одиссей перешёл море и пристал к некому Козьему острову. И тут попал в объятия одноглазого циклопа-людоеда Полифема. Одноглазого? Но только среди причерноморских племён известны были одноглазые аримаспы, соседи скифов и тавров!

Геродот писал: «Выше, по рассказам исседонов, живут одноглазые аримаспы и стерегущие золото грифы. Со слов исседонов повторяют это скифы, а от скифов знаем и мы, почему и называем их по-скифски аримаспами. Словом "арима" скифы называют "один", а "спу" значит на их языке "глаз"». Родство аримаспов и циклопов отметил ещё античный географ I века н. э. Страбон.

Судя по всему, аримаспы не были одноглазыми от рождения. Видимо, это бывшие рабы скифов, у которых был обычай ослеплять рабов. Рабами у них были и антропофаги-людоеды, дикое северное племя. Думаю, циклопы – это ослеплённые скифами антропофаги.

Представляю, как хохотали древние греки над незадачливостью Одиссея! Думать, что ты находишься у Гибралтара в Средиземном море, а на самом деле оказаться в лапах аримаспа Полифема в Чёрном!

Есть и ещё один довод в пользу этого толкования. Вспомним, что скифы – это предки в том числе и славян, и заглянем в сборник русских сказок, прочтём сказку о Лихе Одноглазом.

Русское Лихо напоминает Полифема не только своей одноголазостью. Сказка о Лихе Одноглазом является разновидностью мифа об Одиссее в пещере Полифема (в «Русских Ведах» этот миф восстановлен, см. песнь VII в). Восстанавливать древнегреческий анекдот в данном случае не нужно, так как русская сказка и без того имеет выраженный анекдотический характер.

Впрочем, Гомер делает этот анекдот ещё смешнее. Он пользуется приёмом игры слов. У Полифема Одиссей называет себя именем «Никто». Когда циклопы прибегают на помощь ослеплённому Полифему и спрашивают, кто его обидел, Полифем отвечает: «Никто!»

Какой же остров можно соотнести с гомеровским Козьим островом? Смотрим на карту Чёрного моря и читаем «бортовой журнал» Одиссея:

Есть островок там пустынный и дикий; лежит он на тёмном

Лоне морском, ни далеко ни близко от брега циклопов,

Лесом покрытый; в великом там множестве дикие козы…

«Одиссея». Перевод В. А. Жуковского

Есть! Это остров Джарылгач в Каркинитском заливе. Всё сходится. В этом районе Чёрного моря крупных островов всего два – Змеиный и Джарылгач. Змеиный не подходит, он находится далеко от земли аримаспов и скифов, а Джарылгач расположен рядом.

Одиссей покинул остров Джарылгач и, несомненно, задумался. Об одноглазых аримаспах он слышал. В мифической географии, как моряк-профессионал, он разбирался не хуже Геродота.

Он понял, что аримаспы – это Понт. Он заметил и краткую продолжительность дня: «сближаются там со днями светлые ночи». К тому же здесь холоднее, чем в Средиземном море. Сомнений нет, это Понт!

– Когда же это я дал маху? – огорчился он. – Ах, исмарское вино, исмарское вино!..

Корабль тем временем шёл на восток – то есть удалялся от Греции. Команда же ожидала, что вот-вот появятся берега родной Эллады… И ведь нельзя же объявить товарищам горькую правду. За такие шутки могут бросить за борт в мешке!

И Одиссей решил схитрить. Он под благовидным предлогом направил корабль в открытое море: мол, я хорошо знаю эти места! Тут до Итаки просто рукой подать! Нужно только чуть сменить курс… на юг. Да, это Пелопоннес (он показывал на виднеющиеся берега Тавриды), а Итака – там…

Корабль сделал поворот и пошёл на юг. К тому же ветер и Большое Черноморское течение его тянули на запад. Вскоре появился остров Эола.

Согласно Гомеру, остров Эолия плавающий, он окружён медными стенами. Это означает, что его разрушали и размывали морские волны. Медные стены – это волноломы, так жители укрепляли берег.

Думаю, Эолия – это остров Березань, который и сегодня продолжает подмываться морем и вскоре совсем исчезнет.

Березань расположена вблизи Днепрово-Бугского лимана. Сегодня его длина около 800 метров, а ширина – 400. В VII в. до н. э., когда на острове Березань греки основали колонию, остров был в три раза длиннее и почти в семь раз шире. А если верить «Одиссее», остров был заселён гораздо раньше.

На этом острове Одиссей гостил целый месяц. И задержал его не только ветер. Думаю, он просто совершил налёт на беззащитную колонию, а потом, захватив остров, решил немного отдохнуть. Через месяц, опустошив запасы Эола и прихватив с собой всё ценное, что можно было унести из дворца, пираты вышли в море. И там разыгралась драма, о которой, полагаю, повествовал такой древнегреческий анекдот (вновь кратко пересказываю эпизод из «Одиссеи»).

Ветер в мешке

Однажды одному из пиратов, товарищу Одиссея, показалось, что его обделили при дележе добычи. Он с завистью посмотрел на полный мешок Одиссея и сказал:

– Уж верно найдётся серебра там и золота много!

Он подговорил других пиратов, и на корабле начался бунт. Но после того, как пираты развязали мешок, внезапно налетел шквал. Хитрый Одиссей сразу сообразил, что нужно сказать:

– Не трогайте мой мешок! Вы разве не знаете, что в нём я прячу ветер?

Как тут не вспомнить, что в шуточных сказках и народных анекдотах всегда ловят ветер мешком, черпают воду решетом и т. п. Точно так же действовали капитан Врунгель, Тиль Уленшпигель и Ходжа Насреддин.

После Одиссей стал уверять пиратов, что огни костров, мерцавшие в темноте, а потом погасшие, – это огни Итаки, от которой их отбросил выпущенный ветер. Пираты поверили обманщику.

Тем временем потрёпанные бурей корабли Одиссея снова прибило к Эолии. Но Эол не был рад гостям и выгнал их: «Прочь, недостойный! Немедля мой остров покинь!» – крикнул он вчерашнему «другу» Одиссею. Смелость Эола, думаю, объясняется тем, что он вооружил горожан или вступил в союз со скифами. И Одиссею пришлось «с печалью в сердце» убраться, ему даже не дали переждать ветер.

После этого корабли Одиссея, ведомые Нотом и Зефиром, шли на юго-восток шесть дней. Достигли берегов Тавриды (Крыма). И оказались в земле лестригонов.

Прибыли мы к многовратному граду в стране лестригонов

Аамосу… В славную гавань вошли мы: её образуют утесы,

Круто с обеих сторон подымаясь и сдвинувшись подле

Устья великими, друг против друга из темной бездны

Моря торчащими камнями, вход и исход заграждая…

Некоторыми толкователями поэмы (например, замечательным переводчиком П. А. Шуйским) уже отмечалось, что здесь описана Балаклавская бухта, находящаяся в 16 километрах к югу от Севастополя.

Описание дано с поразительной точностью, так же как и описание обычаев тавров, которых Одиссей называет лестригонами. Лестригоны нападают на путешественников, забрасывают камнями их корабли. Из бухты удаётся уйти только кораблю Одиссея.

Сравним лестригонов Гомера и тавров, о которых писал Геродот: «Обычаи тавров таковы: в жертву девственной богине они приносят всякого эллина, потерпевшего кораблекрушение у берегов их или захваченного в открытом море, и поступают при этом так: после предварительного освящения жертвы бьют по голове дубиной; по словам одних, тело жертвы бросают вниз со скалы, на которой помещается святилище, а голову насаживают на кол».

Одиссей в ужасе ушёл в море на последнем корабле. После этого он под влиянием течения шёл вдоль берега Крыма и приблизился к Керченскому проливу. Одиссею не удалось уговорить команду отдалиться от берега, ибо моряков страшило открытое море.

И Одиссею не удалось повернуть корабль в обратную сторону – к Босфору. Если бы дул восточный ветер Эвр… Но дует Зефир, и уговорить команду остановиться и переждать ветер (при угрозе нападения со стороны тавров) оказывается невозможным.

Тем временем даже плохо соображавшие пираты с беспокойством стали замечать, что слишком коротки здесь дни, да и холодно, и не похож здешний суровый берег на берег Италии или Испании, а тем более Греции.

Пираты сбиты с толку, а Одиссей всё тянет волынку: на нас-де гневается Посейдон за ослепление Полифема, да и Борей – за то, что вы не слушались капитана и шарили в его в мешках!

Тем временем корабль Одиссея подошёл к острову Эя, где царствовала волшебница Цирцея. Согласно мифам, Цирцея – сестра колхидского царя Ээта. Итак, Одиссей дошёл до Колхиды, до черноморского побережья Кавказа. И он никак не мог бы оказаться здесь, если бы плыл вначале к Гибралтару.

…Приплыли мы на остров Эю,

туда, где в жилище туманнорождённой Эос

Лёгкие Оры ведут хороводы, где Гелиос всходит!

Где всходит Гелиос – Солнце? Разумеется, не на западе, а на востоке. Жилище Гелиоса и всех его родственников греки помещали именно на Кавказе.

Где находился этот остров? В этом районе Чёрного моря сегодня нет ни одного острова. Но в XIII веке до н. э., да и позже, во времена Гомера, азиатский берег Керченского пролива (Тамань) представлял из себя архипелаг. Ныне эти острова слились с сушей из-за наносов реки Кубань. Но ещё в прошлом веке один из первых исследователей Причерноморья француз Ф. Дюбуа де Монпере называл северную часть Таманского полуострова, так называемый Фонталовый полуостров, Киммерийским островом.

Современные геологи и археологи подтверждают, что в эпоху колонизации Чёрного моря эллинами северная часть Таманского полуострова была островом, на котором находилось несколько греческих поселений. Одно из них, согласно Страбону, называлось Тирамба. Ещё один остров располагался южнее, на нём впоследствии вырос второй по значению город Азиатского Боспора Гермонасса.

Одиссей пристал к острову Эя. Он увидел мирный порт и колонию колхидцев. Далее Гомер пересказал такой древний анекдот.

Свинское чудо

Одиссею, когда он был на острове Эя, сказали, что его спутники, едва пригубив прамнейского вина у Цирцеи, сразу превратились в свиней.

– Наверное, вино было заколдованное!

На это Одиссей заметил:

– Ничего подобного. В свиней они превращались и после обыкновенного вина. Долго ли умеючи!

Приключение Одиссея у Цирцеи является пародией на соответствующее приключение аргонавтов. Аргонавты также посетили остров Цирцеи, но они не напивались до свинского состояния и не флиртовали с могущественной волшебницей. Одиссей же вёл себя иначе: «Я ж, возвратившись к Цирцее, с ней рядом на ложе роскошном лёг и колени её обхватил…»

Не думаю, что Цирцея была в восторге от такого поворота. И не следует верить рассказу Одиссея о том, что она сама его соблазнила и удовлетворилась такой платой за возвращение его друзьям человеческого облика. Весь этот рассказ – плутовское иносказание.

Следует восстановить и сцену, опущенную Гомером. Вспомним, что Одиссею под Троей достались доспехи погибшего Ахилла. Не обыкновенные доспехи! Баснословно дорогие, превосходной работы. Описание только щита с золотыми символическими барельефами (работа бога Гефеста!) занимает у Гомера целую песнь. Когда эти доспехи достались Одиссею, герой Аякс, огорчённый тем, что они принадлежат не ему, кончил жизнь самоубийством.

Разумеется, Одиссей сошёл на берег острова Эя в доспехах Ахилла. И – это очень в духе Одиссея – сказал, что он и есть Ахилл, знаменитый герой Греции.

Мог ли Одиссей не пустить пыль в глаза? Подтверждением этому может служить и то, что впоследствии на Таманском полуострове (Киммерийском острове) был возведён храм герою Ахиллесу, а селение у берега моря было переименовано в Ахиллию. Страбон в «Географии» упомянул об Ахиллии, где «находится святилище Ахиллеса». Расположен был Ахиллий в том месте Боспора Киммерийского, где «пролив у входа в Меотиду уже всего – около 20 стадий (приблизительно 4 километра)». Колонны храма Ахиллеса видели ещё в прошлом веке погружёнными в воду Таманского залива.

Существование культа Ахиллеса в Ахиллии служит подтверждением пребывания мнимого Ахилла – Одиссея в районе Керченского пролива на Таманском полуострове.

От Цирцеи, наконец, вся команда узнала, что занесло их на Кавказ. Вначале поверили не все. Но доказательства были неопровержимы. Вот – снег лежит! А вон колхидский корабль. Расспросите капитана.

На Кавказе?! Не может быть! Мы же только что были в Африке и Италии! А неделю назад видели в тумане Итаку! У некоторых пиратов ум совершенно зашёл за разум. А некоторые всерьёз начали думать, что против них восстали боги. Почти вся команда Одиссея в панике решила навсегда порвать с морем и остаться здесь.

Потомки тех заблудившихся греков дожили потом вплоть до начала нашей эры. О них писал римский историк Аппиан в книге «Митридатовы войны». Понтийский царь Митридат в середине I в. до н. э. напал на неких ахейцев, живших рядом с колхами. «Этих ахейцев считали потомками заблудившихся при возвращении из Трои» (Аппиан, «Митридатовы войны» 67).

Тем временем кончился короткий сезон навигации, в то время продолжавшийся чуть более двух месяцев, и Одиссей остался зимовать на острове Эя.

Команда Одиссея таяла на глазах. А как без команды вернуться домой к Пенелопе? Что делать?

Цирцея тоже не прочь оставить его при себе. Тем более она беременна (Гомер об этом умалчивает, но о сыне Одиссея и Цирцеи Телагоне рассказывают Гесиод и Аполлодор Афинский). Однако Одиссей не хочет становиться мужем варварки Цирцеи. У него в Итаке неплохой дом и хозяйство, да и не для того он добывал добро, чтобы остаться жить в глуши на краю света (в Тмутаракани!) в таком холодном климате.

И вот зима кончилась, освободился от льдов Керченский пролив. Пора уходить, но нужно как-то воодушевить команду.

И тут Одиссей решил устроить спектакль: нисхождение в Аид. Он заявил, что спросит в Аиде душу прорицателя Тиресия Фивского, который скажет ему волю богов. Тогда все узнают, суждено ли им вернуться на родину. А до Аида-де отсюда рукой подать, можно дойти за сутки. Этот путь подробно описала Одиссею Цирцея:

Прежде, однако, ты должен, с пути уклоняся, проникнуть

В область Аида, где властвует страшная с ним Персефона.

«Одиссея». Перевод В.А. Жуковского

И чуть далее, по более точному переводу П. А. Шуйского:

Судно дошло до предела глубокой реки Океана.

Там находится город народа мужей киммерийцев.

Итак, Аид расположен там, где находится город киммерийцев. А о киммерийцах нам точно известно, что жили они у Керченского пролива, потому в древности этот пролив назывался Боспор Киммерийский.

Одиссей отчалил с остатками команды от берега Цирцеи и пошёл к Аиду. Шёл всего один день. «Были весь день паруса путеводным дыханием полны… Судно дошло до предела глубокой реки Океана».

Одиссей проплыл по Таманскому заливу (рукаву Кубани близ Темрюка) мимо цепи взрывающихся грязевых вулканов: Горелая, Карабетова гора, Цимбалы, Бориса и Глеба, Ахтанизовская блевака и т. д. Эта местность издревле почиталась преддверием царства мёртвых.

Одиссей в Аиде

У входа в Аид Одиссей принёс жертвы и глубокой ночью (чтобы его никто не видел) вопросил души. И об этом потом подробно рассказал команде: Тересий-де прорёк, что мы дойдём до Итаки, но только если вы будете покорны капитану и не станете грабить без спросу.

Одиссей знал пиратские нравы, он не сомневается, что его друзья нападут на кого угодно, а тогда может повториться исмарская история. Одиссей понимал: трюмы набиты добром, а воинской силы мало, чтобы себя защитить. Теперь нужно тихо и незаметно добраться до дому, не ввязываясь ни в какие приключения.

Одиссей возвратился к Цирцее, попытался уговорить оставшихся взойти на корабль, но это ему не удалось. Moряки разбежались кто куда. Тогда Одиссей решил идти с малой командой. На причал, провожать корабль, пришла Цирцея с округлым животом, она была уже на седьмом-восьмом месяце. Вслед кораблю полетели проклятия (далее передаётся смысл её напутствий):

– Что, поматросил и бросил? Да чтоб тебя у Босфора раздавили Симплегады, чтоб тебя заманили Сирены, чтоб тебя ограбила Сцилла, а Харибда разбила твой корабль в щепки!

Потом сын Одиссея от Цирцеи Телагон отомстил отцу за то, что он бросил их. Телагон добрался до Итаки, убил Одиссея и женился на Пенелопе. Он увёз Пенелопу и Телемака (сына Одиссея от Пенелопы) на Эю, где Телемак женился на Цирцее. Таково содержание последней, третьей поэмы Гомера из троянского цикла, так называемой «Телагонии», дошедшей до нас лишь в пересказе (она погибла при пожаре Александрийской библиотеки).

От берега Кавказа Одиссей, ведомый попутным Бореем, пошёл к Боспору Фракийскому (Босфору). У Босфора он, привязанный к мачте, слушал пение Сирен и едва избежал искушения сойти на берег.

Как трактовать это приключение? Сирены – родственницы русской птицы Сирин. Вероятно, у Босфора жило арийское племя, которое ей поклонялось (соседи лотофагов).

Снова перед нами пародийный пересказ приключений аргонавтов. Аргонавтов от Сирен спасает Орфей, который звуками кифары заглушил их голоса. Одиссей же, естественно, схитрил – он залепил воском уши товарищей, а сам, привязанный к мачте, наслаждался пением Сирен.

Затем Одиссей прошёл между Симплегадами – скалами у пролива Босфор (так эти скалы называли все античные историки и географы). Попутное течение ему помогло. Это течение мешало только судам, входящим в Понт.

За Босфором Одиссей едва отбился от пиратов. Сцилла, полагаю, – имя пиратской атаманши, морской амазонки.

Одиссей и сирены

Пираты подстерегали торговые суда у устья Босфора, так как это самое удобное место для засады. В бою Одиссей потерял шесть человек команды.

Наконец он вошёл в Мраморное море и пристал к острову Тринакрия. Если бы мог, он бы прошёл мимо этого острова (боясь встречи с островитянами), но команда устала, да и на море шторм.

Думаю, остров Тринакрия – это Проконесс, единственный крупный остров Мраморного моря.

Буря на море не стихала. Снова дул сирокко (Нот), тот самый, что завёл корабли Одиссея в Чёрное море. «Месяц там свирепствует Нот, порою лишь Эвр поднимается восточный». Теперь Одиссею нужен северный ветер – Борей! Но ветра нет. Одиссей заперт на острове.

О дальнейшем, видимо, рассказывал анекдот такого рода (чтобы понять суть анекдота, нужно знать, что принести в жертву означает просто отобедать: во время обеда древние греки сжигали на жертвеннике кости и внутренности подаваемых к столу животных).

Быки Гелиоса

Один раз пираты Одиссея на острове Тринакрия напали на стадо храма Гелиоса. Жрец храма пригрозил им:

– Если вы тронете хоть одного быка, принадлежащего Гелиосу, то вы навлечете на себя гнев богов!

На это Одиссей ответил:

– Чтобы загладить свою вину перед Гелиосом, мы принесём быков ему в жертву!

После этого приключения корабль Одиссея ушёл в море. Там его вновь подхватил сирокко и снова понёс к Босфору, где он и потерпел кораблекрушение.

После этого Одиссей, единственный оставшийся в живых, ухватясь за обломок мачты, поплыл по морю. Его пронесло через Босфор мимо пиратского корабля Сциллы и опасных скал Харибды и вынесло в открытое море, в Понт. Одиссея несло девять дней и прибило к пустынному острову Огигия. Заметим: в девяти днях пути на север от Босфора расположен остров Змеиный, что напротив устья Дуная.

Фрагмент вазы с изображением пира Одиссея у феакийцев. VI в. до н. э. Найден на острове Змеиный в 1841 г.

Остров Змеиный был известен античным мореплавателям. О нём сохранилась запись и в «Перипле Понта Евксинского», античной лоции Чёрного моря. Согласно «Периплу», этот остров назывался островом Ахилла: «Есть предание, что его подняла со дна моря Фетида для своего сына и что на нём жил Ахилл. Здесь есть храм Ахилла со статуей древней работы».

Снова Ахилл! Думаю, и на этом острове Одиссей выдал себя за Ахилла. Ахилл, разумеется, не мог жить на сём острове, так как погиб под стенами Трои.

Подтверждением того, что остров Огигия и есть остров Ахилла (Змеиный), может служить и рассказ Пиндара, эпического поэта V века до н. э., который передал легенду о том, что после смерти боги перенесли Ахилла на острова Блаженных. Одним из этих островов считался остров Огигия.

Островом Блаженных называет сей остров и римский историк Гай Плиний Секунд (24–79 гг. н. э.) в IV книге «Натуральной истории»: «Перед устьем Борисфена (Днепра) лежит вышеупомянутый Ахиллов остров, который также называют Белым и островом Блаженных».

Одиссея на острове Огигия приняла в свои объятия нимфа Калипсо. Одиссей не уклонился от объятий, он знал толк в нимфах. «Принят я был благосклонно богиней», – рассказывал потом Одиссей царю Алкиною.

Но время шло. На острове Огигия Одиссей провёл семь лет. И эти семь лет уместились всего в нескольких строках поэмы Гомера. Одиссей за это время успел обзавестись целым детским садом. Калипсо родила ему четырёх сыновей – Латина, Навсифоя, Навсиноя и Авсона. Их имена нам сообщил Аполлодор Афинский и другие античные авторы.

Семь лет – срок немалый. За это время, если верить Гомеру, Одиссей и Калипсо успели друг другу осточертеть: «Хладный сердцем к богине, с ней ночи он делил принуждённо в гроте глубоком, желаньям её непокорный желаньем». Да… Легко предположить, как к этому относилась Калипсо! Верно, пилила его по всякому поводу. И вот результат.

Где мы застаём Одиссея через семь лет? Он бродит по берегу острова. Судя по всему, произошла ссора, и Калипсо выгнала его из грота. Вероятно, ссора была столь неожиданной и крупной, что Одиссей, семь лет бродивший без толку по острову, вдруг в течение четырёх дней соорудил какое-то жалкое и комичное подобие судна.

Представлял из себя сей корабль наскоро сколоченный плот. Вместо бортов Одиссей использовал плетень, а вместо паруса – кусок холста. Нельзя без смеха читать оправдания Одиссея, будто эти его действия были вызваны внушением богов.

И вот он натянул холст (парус) и отчалил. Калипсо и дети стояли на берегу, и вслед беглецу летело что-то вроде «проваливай!», «скатертью дорожка!». В пересказе Одиссея напутствия Каллипсо несколько облагородились: «призвала она ветер попутный». Заметим также, что Калипсо посоветовала Одиссею плыть на восток.

Одиссей плыл от острова Змеиный на плоте 18 суток. Он ориентировался по звёздам. Снова Гомер подшутил над своим героем. Одиссей оставлял по левую руку Большую Медведицу, то есть двигался на восток, как ему советовала Калипсо.

Это означало, что нимфа пожелала ему плыть к Тавриде (Крыму), к жестоким таврам-лестригонам. А ведь стоило ему дождаться восточного ветра – Эвра, и он за какие-нибудь сутки-двое добрался бы до устья Дуная, до ближайшего западного берега Чёрного моря.

На выручку нашему герою, который был уверен, что плывёт на восток, пришло Большое Черноморское течение. Ветер, причём слабый ветер (сильный разломал бы его плот), ещё способен повернуть плот Одиссея и создать иллюзию движения на восток, но продвинуть его далеко в этом направлении он не может (говорю это как яхтсмен, ходивший от Кавказа к Босфору, бывавший и у острова Змеиный). Тяжёлый плот ведёт, конечно, не ветер, свистящий в дырки натянутого Одиссеем холста, плот ведёт на запад Большое Черноморское течение. Одиссей делает круг, он медленно идёт от Змеиного острова к Крыму, а у берегов Крыма его подхватывает течение и несёт мимо земли циклопов-аримаспов и скифов к земле феакийцев.

У берега феакийцев он три дня борется с бурей. Буря разбивает плот Одиссея. Ему приходится преодолевать оставшееся расстояние по бурному морю вплавь. Он чуть не тонет, запутавшись в покрывале, подаренном ему Калипсо, и поминает нимфу недобрым словом.

Волна выбрасывает его на остров. Он едва приходит в себя. И начинается новое забавное приключение.

Кстати, где расположена земля феакийцев? Кого Гомер называет феакийцами? Откроем «Одиссею».

…Город любезных богам феакиян,

Живших издревле в широкопоясной земле Гиперейской,

В близком соседстве с циклопами – диким и буйным народом.

Из земли Гиперейской феакийцев выгнали циклопы на остров Схерию. Гиперию некоторые учёные помещали в Северной Греции, а Схерией они считали Крит или Сицилию.

Не могу с этим согласиться. Если циклопы – это аримаспы (призываю в свидетели Страбона!), то феакийцы жили рядом с аримаспами. Думаю, они жили в устье Дуная, который втекает в Чёрное море двумя рукавами. Тогда Схерия – земля, защищённая с двух сторон потоками Дуная.

Здесь жило племя агафирсов. Обычаи агафирсов схожи с обычаями феакиян, об этом можно судить по рассказу Геродота: «Агафирсы, напротив, отличаются самыми мягкими нравами и очень охотно носят золотые украшения; женщинами агафирсы пользуются сообща, с тою целью, чтобы быть братьями между собою и родными и не возбуждать друг в друге ни зависти, ни вражды». Когда аргонавты оказываются у феакийцев, они также отмечают, что местные жители любят носить золото.

Описание нравов агафирсов напоминает фантазии утопистов об общности жен в идеальном обществе. Для Гомера общество феакиян также идеальное общество, пример для подражания, но он не удерживается и начинает подтрунивать над фривольностью их нравов.

И вновь перед нами пародия на приключение аргонавтов. Аргонавты в гостях у феакиян, разумеется, соблюдали приличия, но не таков был Одиссей!

Одиссей спал у берега реки (вероятно, Дуная). И тут к берегу с подругами приехала царевна Навсикая. Навсикая и её подруги стирали бельё – свадебные платья и сорочки. Потом купались. «Они искупались в реке и, натершись елеем, весело сели на мягкой траве у реки за обед свой…»

Купальников в то время не носили, так что всё последующее действие девушки были нагими. Гомер сравнивает подруг с нимфами и превозносит прелесть Навсикаи, которая «красотою девичьей всех затмевает».

Мячик, случайно брошенный во время игры рукой Навсикаи, разбудил Одиссея. В переводе В. А. Жуковского последующие действия Одиссея выглядели так: он «жиловатой рукой… свежих ветвей наломал, чтоб покрыть обнажённое тело». Но на самом деле Гомер сказал проще: «С листьями ветку в чаще сорвав могучей рукою, чтобы на теле прикрыть обнажённое стыдное место, быстро пошёл он…» (так это место звучит в точном переводе П.А. Шуйского). Одиссей шёл «как лев, с налитыми кровью глазами, который идёт на быка».

Вид его – голого, облепленного тиной – испугал подруг Навсикаи, они убежали. Но сама царевна не убежала и стала говорить с более чем легко одетым Одиссеем. А Одиссей в это время размышлял, сразу обнять колени Навсикаи или немного подождать: «Одиссей же не знал, что приличней: оба колена обнять у прекраснокудрявыя девы? Или, в почтенном встав отдаленьи, молить умиленным словом её…»

Однако положение его было плачевным, и он не рискнул «обнять колени», он обратился к Навсикае с просьбой о помощи, причём осыпал её комплиментами, сравнил с юной пальмой, с Артемидой и прочее, и прочее.

Навсикая была очарована, она позвала подруг. Вместе с подругами она стала заигрывать с чужеземцем. Одиссея потянули в воду, якобы для того чтобы отмыть. Но Одиссей устал, ему не до игр. Вновь Гомер смеётся над своим героем. Теперь Одиссей молит о пощаде:

Девы прекрасные, станьте поодаль: без помощи вашей

Смою с себя я солёную воду и сам наелею

Тело. Давно уж елей благовонный к нему не касался.

Но перед вами купаться не стану я в светлом потоке,

Стыдно себя обнажать мне при вас, густовласые девы.

После этого приключения героя приняли в царском дворце. Одиссея, ещё не пришедшего в себя, попросили принять участие в атлетическом состязании. Его осыпали градом насмешек, чтобы раззадорить, а потом, проигравшего, осмеять.

Но тут Одиссей показал, что он не простой смертный, а герой. Он так далеко бросил мяч, что все изумились. И, конечно же, ему помогла в этом пустяшном деле сама Афина Паллада.

Гомер и тут не удержался и подшутил… над самой богиней. Он заставил Афину явиться на поле состязаний в образе старика, а потом описал, как она, кряхтя и задыхаясь, бегала по всему полю и измеряла расстояние, которое пролетел мяч Одиссея.

Потом при дворе царя феакийцев Одиссей рассказал историю своих странствий, причём наплёл с три короба. Феакийцы, умилённые рассказом, одарили Одиссея и проводили его до самой Итаки. Казалось бы, здесь должен был последовать длинный рассказ о путешествии Одиссея к Итаке: через три моря и два пролива. Ничего подобного. Всё путешествие Одиссей совершил во сне. Заснул он, взойдя на борт (после возлияний в дворце Алкиноя), а проснулся уже на Итаке.

Гомеру показалось неуместным рассказывать о столь долгом путешествии. И он вышел из этого положения с блеском и юмором. Гомер сослался на фантастическую скорость корабля феакийцев: «сокол быстрейший его не догнал бы в полёте, так он стремительно, зыбь рассекая, летел через море». Этот полёт напоминает полёт барона Мюнхгаузена на ядре. Корабль летел так быстро, что он, достигнув Итаки, «целой почти половиною на берег вспрянул».

Одиссей так крепко «нагрузился» у Алкиноя, что он не проснулся даже тогда, когда его, словно бесчувственный куль, перенесли с корабля на берег.

Оказавшись во время сна в Итаке, Одиссей не узнал родной земли. Он подумал, что его ограбили феакийцы и выбросили на необитаемый остров. Он даже в ужасе стал пересчитывать подарки. Но всё было цело.

Потом он обратился к местному пастушку, который оказался опять-таки Афиной Палладой, и спросил: где он? В точности такой эпизод есть у Булгакова в «Мастере и Маргарите»: Воланд так же швырнул гражданина Лиходеева из Москвы в Ялту.

Одиссей прибыл на Итаку, где его вот уже 18 лет ждала верная Пенелопа. Одиссей, заметим, изменял жене направо и налево, но если бы ему изменила Пенелопа, ей бы пришлось узнать, что такое патриархат. Пенелопа это понимала, потому не делала попыток. Наоборот, как только могла, с помощью явно плутовских уловок она от сватовства женихов уклонялась.

И вот новая буффонада. Но на этот раз с чёрным юмором в духе эпохи. Одиссей переоделся нищим, его никто не узнал. Переодетый плут, какой знакомый приём! После этого он убил всех женихов Пенелопы.

За что? За съеденный обед. Женихи по существовавшему тогда закону имели полное право свататься к Пенелопе, так как Одиссей отсутствовал более десяти лет и считался погибшим. Одиссей в этом их не упрекал. Он упрекал их в том, что они столовались у его жены и привели хозяйство в беспорядок. Женихи готовы были заплатить и даже переплатить, всё вернуть – много ли они успели съесть? Одиссей же был непреклонен, он посылал в безоружных одну стрелу за другой.

Но даже эта ярость его была комична:

– Так вы ели и не заплатили? О Афина Паллада! О Зевс! Разве здесь благотворительная столовая?

Кончилась «Одиссея» анекдотом о неузнавании Пенелопой своего мужа. Пенелопа всё время драки проспала, а потом, узнав о бойне, в ужас, конечно, не пришла. Её беспокоило только одно: кто устроил резню. Может быть, и муж. Это на него похоже. Но всё же стоит задать ему загадку: разгадает, значит это он – хитроумный Одиссей.

Оставим Одиссея. В любом случае, я чувствую к нему симпатию. Образ Одиссея был предшественником всех последующих образов плутов, шутов и хитрецов мировой литературы. К тому же Одиссей – пародия не только на аргонавтов, но и на многих героев-мореплавателей древности. Мы уже отмечали его родство с арабским мореходом Синдбадом, шумерским Зиу-Судрой, славянским Садко. Сходны не только их имена, но и приключения.

И я убежден, что именно арийские и киммерийские (праславянские) легенды о Садко послужили основой для создания Гомером-киммерийцем образа Одиссея. Тем более что Троя, откуда отплыл Одиссей, и град Святогора (Атланта), откуда отплывал Садко, расположены были рядом.

Правда, ко временам Одиссея от града Садко (столицы Восточной Атлантиды) не осталось и следа. Но были легенды, подхваченные Гомером.

Теперь мы должны проследить маршрут аргонавтов, ходивших в тех же местах, что и Одиссей (Садко), и побывавших в стране Атланта. «Одиссея» пародирует многие эпизоды из эпических песен «Аргонавтики». И она может быть использована для восстановления пути аргонавтов, для более точного определения местоположения Атлантиды.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

207. Вслед за весной

Из книги Древняя Русь и Великая степь автора Гумилев Лев Николаевич

207. Вслед за весной Главная трудность степной войны — это проблема снабжения не столько людей, сколько коней. Чтобы быть боеспособным, каждый воин наступающей армии должен был иметь трех коней — походного, вьючного и боевого, шедшего порожняком. Кроме этого, были обоз с


Вслед за острокрылой чайкой

Из книги Хождение к морям студёным автора Бурлак Вадим Николаевич

Вслед за острокрылой чайкой Мишка вдруг запрокинул вверх голову.— Ишь ты, как разволновался поморник!Прямо над мачтой дрифтера с печальным и тревожным криком носилась большая острокрылая чайка.— Поморник туман разгоняет, — пояснил Серега. — Добрый знак. Карта


ВОССТАНИЕ ГРАЖДАН И ПРИМИРЕНИЕ ИХ С ОДИССЕЕМ

Из книги Легенды и мифы древней Греции (ил.) автора Кун Николай Альбертович

ВОССТАНИЕ ГРАЖДАН И ПРИМИРЕНИЕ ИХ С ОДИССЕЕМ Между тем распространилась молва по городу, что убиты все женихи возвратившимся Одиссеем. С криком негодования прибежали ко дворцу Одиссея родственники женихов со всем народом и вынесли убитых. Затем собрались они на


«УШЕЛ ВСЛЕД ЗА ХОЗЯИНОМ»

Из книги Москва подземная автора Бурлак Вадим Николаевич

«УШЕЛ ВСЛЕД ЗА ХОЗЯИНОМ» Воин и дипломат Михаил Скопин-Шуйский умер, когда ему исполнилось двадцать три года и пять месяцев. Прими он царский венец и проживи подольше, сколько бы еще сделал для страны… Но известно: история не любит сослагательного наклонения. Что успел


К ГИПЕРБОРЕЕ ВСЛЕД ЗА ОДИССЕЕМ

Из книги Атлантида и Древняя Русь [с иллюстрациями] автора Асов Александр Игоревич

К ГИПЕРБОРЕЕ ВСЛЕД ЗА ОДИССЕЕМ Казалось бы, путь Одиссея ясен, но, как ни странно, толкователи объясняют его самым невероятным образом.Куда только они не отправляли Одиссея! Еще можно понять тех, кто полагал, будто Одиссей бороздил воды Средиземного моря. Такое толкование


19.28. Атака вслед за третьей барабанной дробью

Из книги Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. ТТ. 1, 2 автора фон Зенгер Харро

19.28. Атака вслед за третьей барабанной дробью «В эпоху Чуньцю между княжествами Лу и Ци[258] вспыхнула война, — пишет в своей статье «Стратегические вопросы революционной войны в Китае» (декабрь, 1936) Мао Цзэдуп. — Чжуан-гун, правитель княжества Лу, хотел вступить в бой, не


Вслед за русским Одиссем – Садко

Из книги Великие тайны Руси [История. Прародины. Предки. Святыни] автора Асов Александр Игоревич

Вслед за русским Одиссем – Садко Известно, что страну Атланта посетили аргнавты, а после аргонавтов по тому же пути проплыл Одиссей. Его же путём в славянских преданиях плыл и Садко.Наиболее подробно описан именно путь Одиссея благодаря поэме Гомера. Последуем за


Глава первая Вслед за ласточкой

Из книги Полковник Касаткин: «Мы бомбили Берлин и пугали Нью-Йорк!». 147 боевых вылетов в тыл врага автора Свириденков Максим

Глава первая Вслед за ласточкой В раннем детстве я любил смотреть на птиц, особенно на ласточек. Было в их полете что-то радостное и одновременно щемящее. Острее всего это ощущалось, если смотреть на небо перед дождем. Я часто смотрел на небо. А детство у меня до


Вслед за аргонавтами

Из книги 500 великих путешествий автора Низовский Андрей Юрьевич

Вслед за аргонавтами   …Отправляя в далекое и опасное путешествие отважного Ясона, жестокий узурпатор Пелий рассчитывал таким образом избавиться от опасного соперника: Ясон, законный наследник царя Эсона, пользовался поддержкой граждан греческого города Иолк. Пелий


Сны об Атлантиде

Из книги Атлантида и Древняя Русь [с бо?льшими иллюстрациями] автора Асов Александр Игоревич

Сны об Атлантиде Море выкатилось ослепительно голубым блюдцем бухты из-за крутого поворота, а затем развернулось во всю ширь до самого края неба. Оно было седым на горизонте и тёмным, с пляшущими солнечными бликами, вблизи.Мне – пять лет, я впервые на юге. Я первый раз вижу


Вслед за панфиловцами

Из книги Партизаны принимают бой автора Лобанок Владимир Елисеевич

Вслед за панфиловцами Эсэсовский офицер вел себя нагло, вызывающе. Он никак не мог смириться с тем, что попал в руки партизанских разведчиков, находится в партизанском штабе и должен отвечать на вопросы партизанских командиров. Нацист не хотел молчать, но и не собирался


Совет неБезопасности Вслед за Ливией Запад намерен громить Сирию

Из книги Хронические комментарии к российской истории автора Вассерман Анатолий Александрович

Совет неБезопасности Вслед за Ливией Запад намерен громить Сирию Члены Совбеза рассматривают новый проект резолюции по Сирии, предложенный Францией и Соединёнными Государствами Америки. Проект появился после того, как предыдущее изделие тех же великих держав отвергли