3. К вам выехал провокатор Джугашвили…

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

3. К вам выехал провокатор Джугашвили…

Ах, какая это была сенсация – оглушительная, звонкая и потрясающая! Дыханье в зобу спирало и голова кружилась!

Американский, извините за выражение, советолог Дон Левин выпустил книгу «Величайший секрет Сталина», в которой привел неисповедимыми путями доставшийся ему документ Охранного отделения, где и была черным по белому написана вся позорная правдочка касаемо отношений Сталина с жандармами…

Вот этот документ.

«М. В. Д.

Заведывающий особым отделом Департамента полиции.

12 июля 1913 года

Совершенно секретно

Лично

Начальнику Енисейского охранного отделения А. Ф. Железнякову. (Штамп: „Енисейское охранное отделение“.)

(Входящий штамп Енисейского охранного отделения): Вх. № 65

23 июля 1913 года.

Милостивый Государь

Алексей Федорович!

Административно-высланный в Туруханский край Иосиф Виссарионович Джугашвили-Сталин, будучи арестован в 1906 г., дал начальнику Тифлисского губернского жандармского управления ценные агентурные сведения. В 1908 г. начальник Бакинского охранного отделения получает от Сталина ряд сведений, а затем, по прибытии Сталина в Петербург, Сталин становится агентом Петербургского охранного отделения.

Работа Сталина отличалась точностью, но была отрывочной. После избрания Сталина в Центральный Комитет партии в г. Праге Сталин, по возвращении в Петербург, стал в явную оппозицию правительству и совершенно прекратил связь с Охраной.

Сообщаю, Милостивый Государь, об изложенном на предмет личных соображений при ведении Вами розыскной работы.

Примите уверения в совершеннейшем к Вам почтении.

Еремин».

Фотокопия этого документа тогда же, в 1956 г., была опубликована как в книге Левина, так и в журнале «Лайф».

И практически в то же время с подобными разоблачениями выступил бывший ответственный сотрудник НКВД Александр Орлов, личность кое в чем примечательная, бывший резидент в Испании. В 1938 г. он по каким-то своим веским соображениям прихватил солидную сумму казенных денег, что-то около шестидесяти тысяч долларов, и сбежал в США. Сразу несколько источников уверяют, что он оттуда написал письмо Сталину, где предложил сделку: Орлов молчит, как рыба, касаемо известных ему зарубежных советских агентов (а знал, стервец, немало!), а советская разведка его, соответственно, не трогает.

Очень похоже, что такое письмо в самом деле было написано и сделка соблюдалась – Орлова так никто и не побеспокоил, он преспокойно обитал за границей, молчал, как и обещал, и умер своей смертью аж в 1973 г. А ведь изменников-перебежчиков такого ранга НКВД находил довольно быстро, и со всеми (кроме Орлова) обязательно приключался какой-нибудь летальный исход: один застрелится из трех пистолетов, второго зарежут, третий обнаружится вдруг на обочине с повышенным содержанием свинца в организме, несовместимым с жизнью. Агабеков, Рейсс, Кривицкий…

А после пятьдесят шестого Орлов, надо полагать, посчитал, что со смертью Сталина договоренности потеряли силу. И рассказал еще более увлекательную и жуткую, нежели документ Дона Левина, историю, якобы объяснявшую расстрелы 37-го года.

Некий сотрудник НКВД по фамилии Штейн, копаясь в архивах, наткнулся на папку, в которой хранил свои документы Виссарионов, заместитель директора Департамента полиции. И содержавшиеся там бумаги неопровержимо доказывали, что Сталин был провокатором, работавшим на Охранное отделение.

Штейн пошел с этой папкой к видному чекисту Балицкому, а от него документы попали к Тухачевскому, Уборевичу и Корку. «Моральное отвращение и душевные муки», как патетически пишет Орлов, побудили «красных маршалов» составить заговор против Сталина. «Внезапное осознание того, что тиран и убийца, ответственный за нагнетание ужасов, был даже не подлинным революционером, a самозванцем, креатурой ненавистной Охранки, побудило заговорщиков к проведению своей акции. Они решились поставить на карту жизнь ради спасения страны и избавления ее от вознесенного на трон агента-провокатора».

Но коварный тиран каким-то образом узнал обо всем этом и опередил путчистов, которых быстренько перестреляли в подвалах НКВД, предварительно зверскими пытками заставив подписать признания в шпионской работе на Германию…

Откуда вдруг взялась такая ненависть к Охранному отделению у столбового дворянина Тухачевского, в жизни не сталкивавшегося с таковым, да и к большевикам пришедшего только в 1917 г., Орлов не объяснял. А впрочем, объяснений у него и не требовали. Для определенной части советологов и просто любителей печатно пошуметь эта история пришлась ко двору. Они, оказывается, давным-давно ломали голову, по какой такой причине Сталин в 1936–1938 гг. расстрелял сорок тысяч генералов и офицеров (на самом деле расстреляно было не более полутора тысяч, но такие детали никого не волновали). Почему-то никто из них не верил в самую простую, логичную и убедительную причину: что против Сталина действительно существовал серьезный заговор (а то и несколько), не имевший никакого отношения к сказочкам о «бумагах Виссарионова». Причину дружно усматривали в том, что Сталин то ли стремился к власти, то ли был абсолютно безумен и в этаком состоянии подмахивал смертные приговоры охапками…

Неутомимый Дон Левин сравнил подпись жандарма Еремина на найденном им документе с другим ереминским автографом и убедился, что подпись подлинная. Кроме того, ему подсказала добрая душа, что в Германии до сих пор обитает бывший офицер Охранного отделения Добролюбов по прозвищу «Николай Золотые Очки», в свое время прекрасно знавший о подлинной роли Сталина в революционном движении. В Германии Дон Левин уже не застал Добролюбова в живых, но могилу его обнаружил – о чем отчего-то упоминал как о веском доказательстве в пользу провокаторства Сталина. Хотя почему такая вещь могла служить доказательством чего бы то ни было, известно одному Дону Левину…

Одним словом, сенсация была потрясающая…

Вот только за нее тут же принялись вдумчивые исследователи – зарубежные, разумеется; в СССР, хотя и полоскали в то время Сталина по указке Хрущева, как могли, все же держали сенсационные публикации в тайне от широкой общественности.

Очень быстро М. Вейнбаум установил кое-что любопытное: оказалось, «документ Еремина» уже давненько гуляет по белу свету, еще года с тридцать шестого. Сначала он вынырнул на Дальнем Востоке, где русские фашисты из организации Родзаевского пытались его продать за приличные деньги – но никто отчего-то не купил, хотя момент, чтобы использовать компромат против Сталина, был самый подходящий. Документ отвезли в Европу, предлагали немцам, полякам, англичанам, югославам – но никто так и не раскошелился, даже поляки, ненавидевшие Сталина и СССР почище кого бы то ни было.

Документ Еремина тут же объявили фальшивкой Д. Далин и Б. Вольф, равно как и белоэмигрант Б. Суварин. Мотивируя свою точку зрения, они замечали, что псевдоним, под которым Джугашвили упоминается в документе, «Сталин» – был им в то время только что принят и практически неизвестен даже товарищам по партии, не говоря уже о жандармах. В документе Сталин назван «агентом», хотя лиц, тайно состоявших на службе, согласно строгим правилам делопроизводства, принято было именовать в официальной переписке «секретными сотрудниками». И, наконец, Сталина «Еремин» именовал членом ЦК партии, но не уточнял, которой! А ведь революционных партий в то время в России было, что блох на барбоске… Критики задавали резоннейший вопрос: почему никто за десятки лет так и не использовал столь убойный козырь против Сталина – ни нацисты, ни японцы, ни Троцкий, ни оппозиция Сталину внутри страны? И, кроме того, в Енисейске вроде бы не было охранного отделения.

Дальше – больше. Никакой могилы Добролюбова на указанном кладбище не оказалось, что играло не в пользу Дона Левина. Но это были еще цветочки. Выяснилось, что «подлинность» подписи Еремина Дон Левин определил по «автографу»… выгравированному на серебряной вазе!

В свое время несколько жандармских офицеров, в том числе и Еремин, вскладчину преподнесли своему начальнику серебряную вазу, на которой, как это было в те времена принято, мастер изобразил резцом росписи дарителей. То есть не сам Еремин резал свою подпись на вазе, а какой-то мастер! Так что определять подобным образом подлинность подписи на документе, мягко говоря, неосмотрительно…

Подключившийся к разгадке Г. Аронсон добавлял: по его данным Еремин 12 июля 1913 г. уже месяц как был переведен с поста заведующего особым отделом Департамента полиции и стал начальником Финляндского жандармского управления!

Масла в огонь подлил М. Подольский, работавший до революции в Министерстве внутренних дел и прекрасно знавший правила делопроизводства. Он заверял, что сокращение «МВД» до семнадцатого года совершенно не упоминалось и было введено только в Советском Союзе после Великой Отечественной. Обращение «Милостивый государь» употреблялось только в частной, а не в служебной переписке. Обращение «примите уверения в совершеннейшем к вам почтении» опять-таки было в ходу исключительно в коммерческой переписке частных лиц.

История на глазах поплохела. Подлинность документа начали защищать вовсе уж идиотскими способами. Бывший американский посол в СССР Дж. Кеннан доказывал ее следующим образом: сокращение «МВД» кто-то попросту приписал к документу уже после войны, да и вообще самому документу не более двадцати пяти лет, так что критики неправы, и документ подлинный… Я ничего не исказил – именно так и написано. В каком состоянии Кеннан писал, неизвестно…

А уж когда за исследование в 1989 г. взялись российские историки Б. Каптелов и 3. Перегудова, поплохело окончательно. Обнаружилось, что Енисейского охранного отделения, как указывал еще Вейнбаум тридцать три года назад, действительно не существовало! Был только Енисейский розыскной пункт! «Пункт» относился к «отделению» примерно так, как райотдел милиции к областному УВД. И заведовал этим пунктом действительно Железняков, но звали его не Алексей Федорович, а Владимир Федорович. Номера исходящих бумаг были не четырехзначные, а состояли из пяти и шести цифр. Под тем исходящим номером, что стоит на «письме Еремина», значится совершенно пустяковая бумага, отправленная из МВД вовсе не Департаментом полиции…

Поскольку все это было установлено во времена «перестройки», то двум вышеозначенным историкам возражали со всей спецификой мысли, свойственной тому бурному периоду. Писали, что Еремин, мол, «не знал», отделение в Сибири или пункт. И точного имени Железнякова не знал, вот и поставил первое, что в голову пришло. И даже если письмо поддельное, Сталин на охранку все равно работал – потому что об этом «еще в двенадцатом году слухи ходили». А чина Железнякова Еремин не написал, потому что опять-таки не знал, в каком звании сибиряк состоит…

Шизофрения, конечно. Известно, что Еремин был одним из лучших профессионалов политического сыска. Ни один профессионал попросту не мог бы состряпать такое письмо: с указанием имени-фамилии-отчества секретного сотрудника! Чего, увы, не знали те, кто лет десять назад напечатал в одном из самых перестроечных изданий фотоснимок сообщения одного из губернских охранных отделений другому, где сообщалось: «К вам выехал ПРОВОКАТОР Джугашвили». В погоне за максимальным эффектом авторы вовсе уж примитивной липы не дали себе труда ознакомиться с принятыми некогда в тайной полиции правилами секретного делопроизводства…

Документ, где жандармы пишут друг другу о «провокаторе Джугашвили», правдоподобен примерно как депеша из берлинской штаб-квартиры СД своей мадридской, скажем, резидентуре, имеющая следующий текст: «К вам выехал гитлеровский шпион Вилли Швайне»…

Завербованные охранным отделением или жандармским правлением (а это разные конторы!) агенты именовались в переписке секретными сотрудниками или просто сотрудниками. Их настоящую фамилию мог знать только непосредственно работавший с агентом куратор. Кроме того, существовало особое циркулярное указание: «Сотруднику для конспирации обязательно дается кличка, не похожая на его фамилию, отчество и присущие ему качества, под этой кличкой-псевдонимом он и регистрируется по запискам и агентуре».

Более того, кличка специально подбиралась так, чтобы посторонний, по какой-то случайности или подкупом ее выведавший, не смог бы провести никаких аналогий не только с фамилией, но и с полом, национальностью, вероисповеданием, внешним обликом, характерными приметами. Мужчина мог зваться «Пелагея», женщина – «Сидорыч», врач – «Мужик», слесарь – «Доцент» и т. д. Еремин был асом!

Если бы Сталин и в самом деле работал на жандармов, о нем сообщали бы примерно так: «К вам выехал секретный сотрудник Блондин». А то и – «Блондинка». Ну и, наконец, до революции попросту не писали отчеств через «вич».

Не «Иванович» писали, а «Иванов», не «Виссарионович», а «Виссарионов». Лишнее доказательство, что «документ Еремина» был состряпан уже в тридцатые, когда давным-давно отчества писались с «вичем».

Не зря же эту туфту в свое время отказались покупать даже румыны, чью разведку самой искусной не назовешь… Да, кстати, бывший полицейский офицер по прозвищу «Николай Золотые Очки» действительно существовал. Но фамилия его была не Добролюбов, а Доброскок, и похоронен он в Чехии.

Так что история с «письмом Еремина» не более чем топорно сработанная фальшивка (а вот к книге Орлова мы еще потом вернемся).

Хотя… Есть категория людей, которых никакие текстологические исследования и ссылки на старые правила делопроизводства убедить не в состоянии. Историк Е. Прудникова приводит пикантный пример: некто Волков, более десяти лет назад опубликовавший книгу, где с прежним пылом называет Сталина «агентом охранки», в качестве доказательства уверяет, что «сам» Молотов рассказал в 1989 г. писателю И. Стаднюку, что Сталин и в самом деле служил в охранном, правда, был туда внедрен по заданию партии.

В чем пикантность? Да в том, что Молотов умер в 1986 г.! Стаднюк в занятиях спиритизмом вроде бы никогда не был замечен, значит, это сам Волков учудил…

Ну, и Орлов с ним, если откровенно. А нам пора вернуться в семнадцатый год, в месяц октябрь, в двадцать пятое число по старому стилю, что по новому соответствует седьмому ноября.

И хотя во французском революционном календаре октябрь назывался совершенно иначе, к нашему октябрю так и просится имя термидор!

Потому что в октябре свергли практически тех же, кого и во Франции в месяце термидоре, – трепачей-буржуа, асов болтологии…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.