Портрет в контексте истории. Государевы люди. П. Н. МИЛЮКОВ (1859–1943)

Портрет в контексте истории. Государевы люди. П. Н. МИЛЮКОВ (1859–1943)

С мыслью о будущей России…

Наиболее широко в первом Временном правительстве, правившем государством Российским после свержения самодержавия, была представлена кадетская (по первым буквам официального названия «конституционно-демократическая») партия, называвшая себя также партией «народной. свободы».

Образовалась партия кадетов в октябре 1905 г., когда вспыхнувшая в России революция стала могучим катализатором консолидации и организационного оформления политических сил среди возникших тогда довольно многочисленных организаций российских помещиков, буржуазии и буржуазной интеллигенции. Важную роль в истории России сыграли кадеты. И программа их – с позиций сохранения государства Российского – была весьма конструктивна.

Программа партии кадетов содержала требования основных гражданских свобод для всего населения страны, введения 8-часового рабочего дня, предоставления свобод профсоюзам, распределения среди крестьян монастырской и государственной земли, а также требования выкупа помещичьих земель. Позиции кадетов были направлены на отстаивание принципа частной собственности, борьбу за введение в стране правового строя, парламентской системы правления…

Ядром политической доктрины кадетов была идея государственности, – пишет историк Н. Г. Думова в интересной и весьма живо написанной на основе большого объема архивных материалов книге «Кончилось ваше время…», – они категорически настаивали на единстве российской империи, на всемерном укреплении ее международного престижа. Одним из главных критериев эффективности политики правительства и партий они считали тот, который смог бы дать ответ на вопрос, в какой мере эта политика содействует «внешнему могуществу страны».

Можно по-разному относиться к кадетам и их программе, но сегодня уже ясно, что после Февральской революции эта партия была главной и по существу единственной несоциалистической партией в России, а значит, – и основной альтернативой социалистическому пути развития нашего Отечества. Уже лишь в силу этого аргумента надобно иметь представление о борьбе кадетов за свою «историю государства Российского».

Имеется и еще важный аргумент в пользу изучения программы кадетов. Политическая линия партий определяется ее составом. В 1917 г. среди членов ее Центрального комитета (ЦК) были пять князей, два барона, графиня, крупные помещики и предприниматели. Однако не будем забывать: треть его составляли профессора и юристы, кроме того, в ЦК партии входили популярные земские деятели и публицисты. Все это была элита русской интеллигенции того времени!

Как и все партии, кадетская была неоднородна: провинциальные кадеты, тесно связанные с местной трудовой интеллигенцией, составляли левое крыло, готовое к блоку с умеренными социалистическими партиями. Правое крыло (близкое к «октябристам» – «Союзу 17 октября») выступало за компромисс с самодержавием. Наиболее влиятельная центральная часть партии стремилась использовать движение народных масс для давления на самодержавие.

Главная роль в выработке программы и тактики кадетов принадлежала лидеру этой центральной группы, председателю партии (с 1907 г.), известному российскому историку П. Н. Милюкову.

Павел Николаевич Милюков родился в Москве в семье профессора архитектуры. С юных лет проявил себя человеком большой личной храбрости. Сразу после окончания гимназии в 1877 г. шестнадцатилетним юношей он, с согласия отца, отправляется на войну с турками, служит уполномоченным санотряда в Закавказье.

Храбрость проявлял молодой Милюков и в студенческие годы: почти накануне выпуска он рискнул участием в студенческих волнениях, был исключен из университета и лишь на следующий год получил – с трудом – диплом, а в 1895 г. за участие в организации первого съезда студентов всех русских университетов был выслан на два года в Рязань, потом за границу (на долгих четыре года).

Что касается учебных степеней и званий, то Милюков был и остался приват-доцентом (профессорское звание признали за ним лишь за границей), хотя как историк был незауряден, даже талантлив. Вот тому историческое свидетельство. Его учитель В. О. Ключевский по поводу премии имени С. М. Соловьева, которой был удостоен молодой Милюков в 1892 г. за научную работу, посвященную Петру Первому и его реформам, писал ему: «Не могу не прибавить к сему, какое удовольствие доставило мне участие в приговоре, удостоившем первой премии имени С. М. Соловьева ценный труд, посвященный деятельности русского человека, пред которым благоговел этот историк.

С истинным пониманием и преданностью, готовый к услугам В. Ключевский». 19 октября 1892 г.

Милюков является автором ряда фундаментальных трудов по истории России: «Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII в. и реформа Петра Великого», «Главные течения русской исторической мысли», «Из истории русской интеллигенции», «Очерки по истории русской культуры». За последнюю работу – фундаментальное трехтомное исследование по истории русской культуры, которое не потеряло своей научной ценности и в настоящее время, – он получил в университете профессорскую кафедру. Однако за лекции «тенденциозного содержания», прочитанные в декабре 1894 г. в Нижнем Новгороде, вести преподавательскую работу Милюкову запретили. Ему принадлежит также ряд работ по истории революции в России, написанных уже в эмиграции: «История второй русской революции» (в трех томах); «Россия на переломе» (в трех томах), а также интереснейшие «Воспоминания». Все эти произведения переизданы сейчас в России.

Среди политиков России П. Н. Милюков являлся в начале века «звездой первой величины». Часто выезжая за границу, Милюков внимательно изучал государственное устройство ряда стран, их конституции, программы действовавших в них политических партий и в конце концов стал страстным поклонником английской политической системы. Его привлекали конституционная монархия как символ эволюционного, а не революционного развития страны, законной связи настоящего с прошлым; обладающий реальной властью парламент и сотрудничество в нем различных партий, прежде всего либеральной и социалистической (лейбористской). Эту модель он пытался перенести на политическую почву России.

П. Н. Милюков принимал самое активное участие в организации конституционно-демократической партии (кадетов) – главной партии либеральной буржуазии, а затем и всей буржуазии России. Партия была создана на следующий день после манифеста 17 октября.

В программной речи, произнесенной на учредительном съезде, Милюков наметил границы, отделяющие кадетов от других партий. Справа – там, где соответствующие партии выступают «во имя узких классовых интересов русских аграриев и промышленников». «Наша партия, – заявил Милюков, – никогда не будет стоять на страже этих интересов в ущерб интересам трудящихся классов». Грань слева, между кадетами и социал-демократами, он определил следующим образом: кадеты не присоединяются к их требованиям демократической республики и обобществления средств производства. Милюков, другие кадеты с самого начала попытались придать партии характер «внеклассовой» и даже дали себе второе название – «партия народной свободы».

После объявления манифеста 17 октября (революцию 1905 г. они осуждали) все свои усилия кадеты сосредоточили на подготовке к выборам в Государственную думу и на деятельности в ней, где они играли роль «оппозиции его величества». И хотя в начале первой мировой войны ЦК партии кадетов призвал к «священному единению» с самодержавием, уже в августе 1915 г. по инициативе П. Н. Милюкова в Государственной думе был образован так называемый «прогрессивный блок», в который вошли представители всех легальных партий, от кадетов до октябристов и националистов. Политический смысл создания блока, по мысли его автора, «заключается в последней попытке найти мирный исход из положения, которое с каждым днем становится грозным». Пиком этой попытки явилась знаменитая речь П. Н. Милюкова в Государственной думе 1 ноября 1916 г., в которой он подверг резкой критике деятельность правительства. Хотя цензура запретила ее опубликование, она разошлась в миллионах машинописных копий.

Первые дни и недели после победы Февральской революции были «звездным часом» в политической карьере П. Н. Милюкова, фактически формировавшего Временное правительство и затем занявшего в нем важный пост министра иностранных дел. Именно он объявил 2 марта 1917 г. на митинге в Таврическом дворце об образовании Временного правительства, его составе и задачах.

Однако с первых же шагов его политика стала давать сбои, все более расходиться с реальным положением в стране. На это обращали внимание и некоторые его современники. Так, В. А. Оболенский, отмечая незаурядные способности Милюкова, обращал внимание на отсутствие у него политической интуиции, проявляющееся в том, что «он не умел и не хотел считаться с преобладающим настроением общества и народа». В результате, продолжал он, «строго обдуманные шахматные ходы Милюкова сплошь и рядом оказывались неудачными вследствие сопротивления одушевленных фигур». Но ошибаются и крупные политики. Был ли таковым П. Н. Милюков?

Личность Милюкова как политика весьма противоречива. Его обвиняли в консерватизме, но ведь начинал-то он как марксист! В своих «Воспоминаниях» он пишет, что когда был напечатан первый том его книги «Очерки по истории русской культуры», то «молодежь отчислила меня к марксистам. Это, – замечает он, – отчасти и было правильно, так как еще с университетских временя считал идеологию народников устарелой… Первый том «Капитала» Маркса я читал еще на первых курсах университета».

Однако период увлечения марксизмом был недолгим. Включившись в первой половине 90-х гг. в политическую деятельность, Милюков оказался в либеральном лагере, а вскоре стал одним из его лидеров и идеологов.

Обвиняли его и в защите царизма. Однако вот эпизод, точно реконструированный по документам и воспоминаниям историком Натальей Думовой в книге «Кончилось ваше время» – выступление П. Н. Милюкова 2 марта 1917 г. в Таврическом дворце:

… Голос у Милюкова был осевший, хриплый (в те дни ему приходилось выступать помногу раз, часто на открытом воздухе), но интонация мажорная, каждое слово было хорошо продумано, звучало веско, авторитетно. Самые убийственные эпитеты адресовал оратор только что сметенному народом, революцией царскому правительству, не жалел черных красок, и это полностью отвечало настроению наводнившей Екатерининский зал солдатской, рабочей толпы.

– История не знает другого правительства, столь глупого, столь бесчестного, столь трусливого и изменческого, чем это ныне низвергнутое правительство, лишившее себя всяких корней симпатии и уважения.

Это было время, когда имя Милюкова было на слуху у читающей публики как борца против «темных сил», стоящих у власти.

О посте министра иностранных дел он мечтал с давних пор. И вот его мечта сбылась!

2 марта 1917 г. в Таврическом, где он выступал от имени нового правительства, его спросили из зала:

– Кто вас выбрал?

Находчивый полемист, он тут же ответил:

– Нас выбрала русская революция! Он искренно верил в это…

Так что же – антимонархист, революционер? Нет, – сторонник просвещенной монархии, конституционной, поддерживаемой демократическими институтами, деятелями недавней думской оппозиции. Лишь ныне царствующий государь, нынешнее правительство, по его мнению, не способно было более править государством Российским.

И это был самый уязвимый аспект программы лидера кадетов, на нем он вскоре потерял популярность и понял, что основная масса россиян за таким Временным правительством не пойдет. Уже 20–21 апреля тысячи рабочих, солдат и матросов несли среди других и лозунг «Долой Милюкова», это был прежде всего протест против линии на продолжение войны, но и в целом – против политической программы кадетов.

Кадеты теряют популярность, в том числе и из-за промонархической ориентации, их лидер продолжал делать попытки спасти престол, уговаривал Великого князя Михаила принять корону Российской империи, будучи уверен, что без монархии России вскоре грозит и потеря государственности, и полная анархия.

Монархист В. В. Шульгин в мемуарах, воспроизводя потрясающую речь Милюкова, нарисовал такой его портрет тех дней: головой белый как лунь, лицом сизый от бессонницы, он не говорил, а каркал хрипло, без остановки, одни и те же слова: без монархии Россия потеряет свою ось, будет анархия, хаос, кровавое месиво, ужас, полная неизвестность.

Была ли возможность избежать всего того, что ждало впереди Россию? Если и была, то кадетская партия во главе с истинно любящим Россию и свой народ П. Н. Милюковым ее предложить в 1917 г. не смогла… Статья 13-я кадетской программы гласила: «Россия должна быть конституционной и парламентской монархией». Однако в 1917 г. большинство граждан России высказалось против монархии, и в мае на VIII съезде своей партии кадеты высказались за республику. Это их, однако, уже не спасло. На муниципальных выборах в мае 1917 г. кадеты лишаются большинства в городских думах, уступая лидерство эсерам и социал-демократам. Милюков удручен нарастающим дефицитом государственной власти и тем, что страна неотвратимо приближается к роковой черте, за которой – гражданская война.

В начале июня на заседании кадетского клуба Милюков выступает с анализом сложившейся ситуации: социалисты считают, что представительство социалистических групп в органах, претендующих на власть, – своего рода монопольное право. На этой почве чрезвычайно обостряется борьба классов, борьба, которая обращается прямо к зоологическим инстинктам. Мы недавно видели у себя в Петрограде борьбу, сопровождавшую муниципальные выборы. Это не были выборы политические, стало быть, казалось, что тут нет места для такого разгула страстей, какой был. Мы видели искаженные ненавистью лица, мы слышали слова, которые благодаря пропаганде большевиков долетают и до вас… Пропаганда безошибочных демагогически-ярких лозунгов привлекает наименее организованное население столицы. Эти люди признаком принадлежности или непринадлежности к своим друзьям выставляют то, что человек носит крахмальный воротничок… Трещина дошла до деревни, тут тоже есть свое мерило: как в городе различают человека в воротничке и котелке, так в деревне различают человека в хороших сапогах и человека в лаптях или худой обуви. Во всей России сверху донизу прошел призрак классовой ненависти, которая переходит в ненависть соседскую – того, кто имеет меньше, к тому, кто имеет несколько больше.

Способность Милюкова к компромиссу была исчерпана. На одном из митингов (11 июня) Милюкова спросили: «Что делать с Лениным и его единомышленниками?» Ответ был категоричен: «Этот вопрос мне задавали не раз, и всегда я отвечал на него одним словом – арестовать!» Милюков обвиняет большевиков в контрреволюции, в стремлении узурпировать власть, сделать революцию из всенародной партийной.

Вскоре он приходит к выводу о необходимости введения чрезвычайного положения в стране, охваченной насилием; сам участвует в переговорах с Корниловым, но предотвратить захват власти большевиками ни он, ни кадетская партия, ни Временное правительство оказываются не в силах.

Уже первые шаги «большевистской республики» вновь вернули кадетов и их лидера на монархические позиции.

В феврале 1918 г. в партии был выработан специальный документ, в котором говорилось: Провозглашенные республиканские формы правления не отвечают пониманию и степени государственного развития подавляющего большинства населения. Должно поэтому признать, что монархия после мартовского переворота 1917 года была отвергнута в ущерб интересам России…

После долгого и горького опыта революции… восстановление законно приемлемой монархии как единственной формы, могущей еще обеспечить наше национальное и государственное бытие и порядок, представляется необходимым.

Ну и, чтобы закончить рассмотрение метаморфоз политической платформы кадетов, обратимся к позднейшему признанию П. Н. Милюкова (и в «России на переломе», и в «Воспоминаниях»): бывший партийный лидер и бывший министр вскоре после разгрома белых армий писал: «Монархия стала в России невозможна, а республика – необходима». Это высказанное открытое признание вызвало негодование и угрозы эмигрантов-монархистов. 28 марта 1922 г. во время публичного выступления из зала раздался выстрел. Но Милюков остался в живых: его заслонил от пули другой бывший видный деятель партии кадетов, многолетний друг Милюкова В. Д. Набоков. Судя по воспоминаниям замечательного писателя В. В. Набокова «Другие берега», его отец Владимир Дмитриевич был человеком необычайно благородным! Таким он остался и в смерти…

Однако вернемся в год 1917. Итак, политическая альтернатива, предложенная кадетами, поддержки в народе не получила. Несколько иначе обстояло с экономической платформой.

Одним из главных вопросов российской революции был земельный вопрос. Кадеты предлагали образовать особый земельный государственный фонд из государственных, удельных, кабинетских, монастырских и части помещичьих земель и из этого фонда наделять крестьян. Причем частновладельческие земли должны быть принудительно отчуждены в распоряжение государства, за его счет. Участие в выкупе должны были принять и наделяемые землей крестьяне, уплачивая поземельный налог, пропорционально «размеру выкупа за помещичью собственность». Раздававшиеся на VII съезде партии голоса о национализации земли встретили в партии энергичный отпор («Земля не дар божий, а продукт трудов человеческих и воплощение капитала»!).

Кадеты гордились своей аграрной программой, считали, что она поможет приспособить аграрный строй России к потребностям ее развития, установить в русской деревне «социальный мир».

Однако крестьян этой деревни в послефевральской России такая платформа уже не устраивала: они хотели получить землю «бесплатно и навсегда». И кадетский министр земледелия в первом Временном правительстве А. И. Шингарев управлять крестьянской стихией был уже не в состоянии. Воплотить в жизнь свою аграрную программу кадетам не довелось. Лозунги левых эсеров и большевиков показались большинству крестьян привлекательнее.

28 ноября 1917 г, в Петрограде состоялась демонстрация с лозунгами типа «Вся власть Учредительному собранию!» и с зелеными кадетскими знаменами. Демонстрация, требовавшая обеспечения основных гражданских прав, была разогнана, а партия народной свободы запрещена специальным декретом: «Члены руководящих учреждений партии кадетов, как партии врагов народа, подлежат аресту и преданию суду революционных трибуналов». Отныне Милюков – вне закона.

Добросовестные, начитанные, от всего сердца преданные России кадеты, среди которых были люди очень неглупые, не справились со своей задачей, не сумели превратиться из оппозиции в правительство.

В эмиграции, начиная с 1920 г., Милюков постепенно отходит от политической борьбы, все больше углубляется в дела своей газеты и литературные занятия. Из-под его пера выходит одно сочинение за другим: «История второй русской революции», «Большевизм как международная опасность», «Россия на переломе», «Роковые годы», «Республика или монархия?»; его многочисленные статьи, воспоминания публикуются на страницах эмигрантских газет и журналов.

В годы эмиграции Милюков окончательно отказался от лозунга конституционной монархии и кардинально изменил свою точку зрения на национальное устройство России. Я, говорил он на одном из совещаний бывших членов кадетского ЦК, «уже давно стою за федерацию, ибо «единая и неделимая Россия» – лозунг, нас погубивший».

Немногие месяцы существования Временного правительства, – вспоминала впоследствии А. В. Тыркова, хорошо знавшая Милюкова, – были для кадетской партии периодом ее наиболее напряженной деятельности. К сожалению, слишком быстро стало выясняться, что кадеты не в силах справиться с выпавшей им исторической ролью…

Можно сказать, что не справился со своей исторической ролью и лидер партии П. Н. Милюков, сторонник эволюционного развития России.

Блистательный мастер русской прозы, один из лучших (если не лучший) писатель русского литературного зарубежья Гайто Газданов (1903–1971) в книге «Ночные дороги» создает удивительно колоритный образ эмигранта, бывшего крупного политического деятеля России, чем-то неуловимым напоминающего Милюкова тем, кто читал его мемуары и воспоминания о нем: Этого человека много лет тому назад знала вся Россия, судьба которой формально находилась в его руках, – я повсюду видел его бесчисленные портреты; десятки тысяч людей слушали его речи, каждое слово его повторялось, как если бы возвещало какую-то новую евангельскую истину. Теперь он тих, как и другие, в эмиграции, в Париже. Я встречался с ним несколько раз; это был почти культурный человек, не лишенный чувства юмора, но награжденный болезненным непониманием самых элементарных политических истин; в этом смысле он напоминал тех особенно неудачливых учеников, которые есть в каждом классе любого учебного заведения и для которых простейшая алгебраическая задача представляется чем-то совершенно неразрешимым, в силу их врожденной неспособности к математике. Было непостижимо, однако, зачем он, с таким непонятным ожесточением и нередко рискуя собственной жизнью, занимался деятельностью, к которой был так же неспособен, как неспособен человек, вовсе лишенный музыкального слуха, быть скрипачом или композитором. Но он посвятил этому все свое существование; и хотя его политическое прошлое не заключало в себе ничего, кроме чудовищно непоправимых ошибок, вдобавок идеально очевидных, ничто не могло его заставить сойти с этой дороги; и лишенный каких бы то ни было возможностей действовать теперь, он все же занимался чем-то вроде судорожного суррогата политики и издавал небольшой журнал, в котором писали его прежние сотрудники по давно умершей партии, столь же убежденные защитники архаических и несоответствующих никакой действительности теорий.

Суровый приговор политическому деятелю, не правда ли? Печальный конец политической карьеры. Не так важно, о Милюкове речь, о Керенском или о ком-то другом. Вдвойне печально то, что никогда не переводились на Руси политические деятели с «врожденной неспособностью к политике»… Способным же к политике не хватало ни общегуманистического мировоззрения, ни общей культуры, ни милосердного взгляда на средства достижения политических целей, ни элементарной человеческой порядочности.

Русский патриот, интеллектуал и интеллигент, а следовательно – человек умный, добрый и порядочный, П. Н. Милюков (согласимся с его критиками) действительно не выполнил своей исторической роли. Не дали. На историческую арену выходили политики иной этики…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 3 Величие и падение Смоленска. Очерк истории этнического самосознания Смоленской земли в контексте её политической истории

Из книги Несостоявшиеся столицы Руси: Новгород. Тверь. Смоленск. Москва автора Клёнов Николай Викторович

Глава 3 Величие и падение Смоленска. Очерк истории этнического самосознания Смоленской земли в контексте её политической истории Бой идет у наших стен. Ждет ли нас позорный плен? Лучше кровь из наших вен Отдадим народу. Роберт Бёрнс. Брюс — шотландцам Увы и ах, но для


Портрет Амира Темура в контексте своей эпохи

Из книги Империя тюрков. Великая цивилизация автора Рахманалиев Рустан

Портрет Амира Темура в контексте своей эпохи Имеется достаточно материала об Амире Темуре в работах ученых и в биографии, написанной Ибн Арабшахом, чтобы составить физический портрет Великого Завоевателя. Это был человек крепкого телосложения и энергичный, несмотря на


Портрет в контексте истории. Государи ИВАН III: ЕГО ДЕЛА И ВРЕМЯ

Из книги Пассионарная Россия автора Миронов Георгий Ефимович

Портрет в контексте истории. Государи ИВАН III: ЕГО ДЕЛА И ВРЕМЯ Имя Ивана III упоминалось и будет упоминаться во многих очерках данного раздела. И это закономерно. Если исходить из ставшего естественным для нашего сегодняшнего мировоззрения приоритета общегуманистических


Портрет в контексте истории. Государи ЦАРИЦА СОФЬЯ

Из книги Пассионарная Россия автора Миронов Георгий Ефимович

Портрет в контексте истории. Государи ЦАРИЦА СОФЬЯ Софья Фоминична (Зоя Палеолог) была племянницей последнего византийского императора из династии Палеологов и дочерью «морейского деспота» (властителя Пелопоннеса) Фомы. Воспитывалась она при дворце папы римского


Портрет в контексте истории. Государи ИВАН ГРОЗНЫЙ. СУДЬБА И ВРЕМЯ

Из книги Пассионарная Россия автора Миронов Георгий Ефимович

Портрет в контексте истории. Государи ИВАН ГРОЗНЫЙ. СУДЬБА И ВРЕМЯ Более 400 лет отделяет нас от эпохи Ивана Грозного. Но мало найдется в. нашей истории людей с такой стойкой популярностью в массовом сознании, с таким «отрицательным обаянием». В этом феномене соединилось I


Портрет в контексте истории ВАСИЛИЙ БАЖЕНОВ – «КИРПИЧНЫЙ ГЕНИЙ»

Из книги Пассионарная Россия автора Миронов Георгий Ефимович

Портрет в контексте истории ВАСИЛИЙ БАЖЕНОВ – «КИРПИЧНЫЙ ГЕНИЙ» В истории русской архитектуры XVIII в. немало звонких имен.Имя Василия Баженова – одно из самых звучных. «Кирпичным гением» называли его современники, а потомки по праву воспринимают Баженова как одного из


Портрет в контексте истории. Государи АЛЕКСАНДР I ПАВЛОВИЧ (1777–1825)

Из книги Пассионарная Россия автора Миронов Георгий Ефимович

Портрет в контексте истории. Государи АЛЕКСАНДР I ПАВЛОВИЧ (1777–1825) Россия на распутьеОграниченность изобразительных средств, как известно, обостряет выразительность.Слово «Колумбам Российской истории».«… Одна из главных причин неудовольствия россиян на нынешнее


Портрет в контексте истории. Государевы люди M. М. СПЕРАНСКИЙ (1772–1839)

Из книги Пассионарная Россия автора Миронов Георгий Ефимович

Портрет в контексте истории. Государевы люди M. М. СПЕРАНСКИЙ (1772–1839) Драматургия судьбы реформатора в РоссииМихаил Михайлович Сперанский, которому суждено было войти в историю России в качестве одного из главных реформаторов эпохи Александра I, графом стал лишь


Портрет в контексте истории. Государи НИКОЛАЙ I ПАВЛОВИЧ (1796–1855)

Из книги Пассионарная Россия автора Миронов Георгий Ефимович

Портрет в контексте истории. Государи НИКОЛАЙ I ПАВЛОВИЧ (1796–1855) Апогей самодержавияИзучение эпохи правления Николая I лучше всего начать с характеристики этого монарха, данной В. О. Ключевским в «Курсе русской истории»: «Два обстоятельства оказали особенно сильное


Портрет в контексте истории. Государи АЛЕКСАНДР III АЛЕКСАНДРОВИЧ (1845–1894)

Из книги Пассионарная Россия автора Миронов Георгий Ефимович

Портрет в контексте истории. Государи АЛЕКСАНДР III АЛЕКСАНДРОВИЧ (1845–1894) Россия на пути к миру и благоденствиюВ очерке «Император Александр III», вошедшем в книгу «Рассказы и черты из жизни русских императоров, императриц и великих князей» (СПб., 1901), выделены следующие


Портрет в контексте истории. Государевы люди «ПЕРЕСТРОЙКА» ГРАФА ВИТТЕ

Из книги Пассионарная Россия автора Миронов Георгий Ефимович

Портрет в контексте истории. Государевы люди «ПЕРЕСТРОЙКА» ГРАФА ВИТТЕ Одним из наиболее значительных реформаторов на стыке XIX–XX вв. выступил граф Сергей Юльевич Витте (министр финансов в 1892–1903 гг., глава правительства в 1905–1906 гг.). Начиная в 90-х гг. со своего «пакета


Портрет в контексте истории. Государевы люди К. П. ПОБЕДОНОСЦЕВ (1827–1907)

Из книги Пассионарная Россия автора Миронов Георгий Ефимович

Портрет в контексте истории. Государевы люди К. П. ПОБЕДОНОСЦЕВ (1827–1907) Литература об этом человеке крайне скудна, хотя редкое историческое исследование о второй половине XIX – начале XX в. обходится без упоминания этого имени.В Большой Советской Энциклопедии о нем сказано


Портрет в контексте истории. Государевы люди ЗАМЕТКИ ИСТОРИОГРАФА О П. А. СТОЛЫПИНЕ (1862–1911)

Из книги Пассионарная Россия автора Миронов Георгий Ефимович

Портрет в контексте истории. Государевы люди ЗАМЕТКИ ИСТОРИОГРАФА О П. А. СТОЛЫПИНЕ (1862–1911) Аграрной реформе – главному делу жизни Н. А. Столыпина – в Большой Советской Энциклопедии когда-то была посвящена статья, в основном доказывающая неизбежность провала этой


Портрет в контексте истории. Государевы люди. В. Н. КОКОВЦЕВ (1853–1943)

Из книги Пассионарная Россия автора Миронов Георгий Ефимович

Портрет в контексте истории. Государевы люди. В. Н. КОКОВЦЕВ (1853–1943) Граф Владимир Николаевич Коковцов – один из последних руководителей российского правительства. Должность, занимая которую он вошел в историю, – была учреждена лишь в 1905 г. Между первой и второй


I. История Словакии в контексте истории Венгрии

Из книги История Словакии автора Авенариус Александр

I. История Словакии в контексте истории Венгрии Словацкая историография с первых своих шагов (конец XIX — начало XX веков) напряженно размышляла над концепцией словацкой истории. Причем ее разработка, что важно отметить, рассматривалась не как чисто академическая задача, а