Поход союзных войск на Пекин
Поход союзных войск на Пекин
С овладением Тяньцзинем 1 июля 1900 года окончился первый этап военной операции войск восьми европейских держав и Японии по «усмирению» беспорядков в Китае. Необъявленная война иностранных держав за сохранение своих позиций в Китае, имевшая своим непосредственным поводом защиту жизней и имущества иностранных посольств в Пекине, вступала в свою заключительную стадию. Войска союзных держав готовились к военной экспедиции на Пекин.
27 мая 1900 года российский посланник в Китае М.Н. Гире отправил в Петербург телеграмму: «Мое личное убеждение, что роль посланника окончена в Пекине и дело должно перейти в руки адмиралов. Только быстрый приход сильного отряда может спасти иностранцев в Пекине». Это было последнее сообщение посланника, вслед за этим телеграфное сообщение с китайской столицей было окончательно прервано{236}.
К этому времени в русском посольстве уже находился присланный еще 18 мая десант — отряд моряков и казаков общей численностью 100 человек.
Информация о том, что ситуация в Пекине с каждым днем становилась все более критической, поступала в Петербург и из других источников. 17 июня вице-адмирал Е.И. Алексеев доложил в Главный штаб:
«Из Пекина доставлено следующее достоверное сообщение от 10 июня: германский посланник убит китайскими солдатами на пути в Цзунли-ямэнь. Умер в ямэне. Русское посольство наполовину разрушено. Все посольства сожжены, кроме английского, французского и германского, в которых собрались все европейцы и десанты. Окружены боксерами. Начинает ощущаться недостаток провизии.
Положение критическое. Необходима помощь. В Пекине сосредоточено до 30 000 войск».
4 июля Приамурский генерал-губернатор генерал-лейтенант Н.И. Гродеков подробно доложил Военному министру о положении в Китае. При этом он подчеркнул, что на Россию легла задача не просто «усмирения мятежа» в Китае, а необходимость «вести открытую войну с этим государством».
К 5 июля в Тяньцзине, ставшем исходным плацдармом для планируемой военной операции, сосредоточилось 29 пехотных батальонов, 11 кавалерийских эскадронов и 18 артиллерийских батарей союзников общей численностью 30 800 человек. Костяком союзных войск по-прежнему выступали русский (10 000 человек) и японский (9000 человек) контингенты. Англия послала в район боевых действий 6000 человек, Франция — 2600, США — 2600 солдат и офицеров. Германия, Австрия и Италия ограничились символическим военным присутствием, послав свои контингенты численностью в несколько сот человек каждый{237}.
Русское военное командование, учитывая сложившуюся на театре военных действий обстановку, сочло необходимым выделить для похода на Пекин не менее половины своего воинского контингента. В связи с этим вице-адмирал Е.И. Алексеев получил от Военного министра в телеграмме от 18 июля распоряжение императора: «1) на Печилийском театре сосредоточить для наступления к Пекину возможно большую часть наших войск, находящихся в распоряжении вице-адмирала Алексеева; 2) непосредственное командование этим отрядом возложить на генерала Линевича»{238}.
Назначенный начальником Печилийского отряда генерал-лейтенант Линевич находился в то время в Порт-Артуре. Получив извещение адмирала Е.И. Алексеева о своем новом назначении, генерал в тот же день отбыл на броненосце в Дагу. 18 июля Линевич был уже в Тяньцзине, где принял командование от генерала Стесселя.
Генерал Линевич пользовался в армии репутацией «опытного боевого начальника». Большую часть своей службы он провел на Кавказе, где принимал участие в русско-турецкой войне 1877—1878 гг. и за отличие при взятии Карса получил орден Св. Георгия 4-й степени.
К моменту вступления генерала Линевича в должность состав Печилийского отряда был следующим:
В Тяньцзине: 9-й, 10-й и 12-й Восточно-Сибирские стрелковые полки, 2-я и 3-я батареи Восточно-Сибирского артиллерийского дивизиона, осадная батарея из шести полевых мортир, 2-я и 6-я сотни Верхнеудинского и 4-я сотня Читинского казачьих полков, полевой запасный госпиталь № 14.
В Тангу: 1-й батальон 2-го стрелкового полка и полевой запасный госпиталь № 3.
На линии железной дороги Дагу —Тангу —Тяньцзинь: 2-й батальон 2-го полка, рота Уссурийского железнодорожного батальона, взвод саперов Квантунской роты и рота Восточно-Сибирского саперного батальона.
В ожидании отправления в Дагу из Порт-Артура: 5-я рота 1-го Уссурийского железнодорожного батальона.
Всего в Печилийском отряде было 6250 штыков, 377 шашек, 16 легких орудий, шесть полевых мортир и 8 пулеметов{239}.
Подготовка военной экспедиции: на Пекин к середине июля 1900 года заняла первое место в системе приоритетов военных усилий России в Китае. Именно поэтому Военное министерство главное внимание обращало на наращивание своей военной группировки в Тяньцзине, даже в ущерб военным операциям на других направлениях — в Маньчжурии.
23 июля Военный министр направил две телеграммы отдельно генерал-лейтенанту Н.И. Гродекову в Хабаровск и вице-адмиралу Е.И. Алексееву в Порт-Артур (Док. 25). Играя на амбициях военачальников, генерал А.Н. Куропат-кин обязал их выслать на Печилийский театр военных действий по четыре стрелковых батальона из вверенных им войск. В послании Гродекову Военный министр писал: «Для России неважно, будет ли Нингута взятй двумя или тремя неделями позже, но неудача наших войск под Пекином составит тяжелое горе для всей русской армии, подорвет наш престиж в Азии и ослабит уважение к нашей военной силе на востоке среди всех народов. Обстоятельства так серьезны, а нравственная ответственность, на вас лежащая, так велика, что позволите мне не сомневаться в том, что подкрепления к отряду Линевича, направленные вашей железной рукой, не опоздают»{240}.
Наряду с укреплением группировок войск в Тяньцзине союзники вели разведку противника. В середине июля, в ходе проведенной по приказанию генерала Стесселя разведки, было установлено, что к северу от Тяньцзиня в районе Бейцана сосредоточено до 10 тысяч китайских войск. Противник вел активные инженерные работы по разрушению и минированию железнодорожной линии и всех дорог на Пекин, созданию искусственных препятствий на пути к Пекину, в частности обширных зон затопления.
Параллельно с русскими разведывательными партиями действовали японские отряды, которые также нащупывали слабые места в системе китайской обороны.
21 июля все командующие национальными воинскими контингентами в Тяньцзине собрались на совещание, созванное Линевичем. Военачальники, оценив оперативную обстановку, решили действовать немедленно, лишив противника возможности укрепить свою систему обороны.
После проведенных рекогносцировок и разведки союзники знали, что китайцы занимают сильно укрепленные позиции южнее Бейцана, охватывая его полукрутом. Правый фланг примыкал к Лутайскому каналу, а левый — к железной дороге. Местность перед фронтом и левым флангом была искусственно затоплена. Общее количество китайских войск оценивалось в 25 тысяч человек. Союзных войск предполагалось выделить до 10 тысяч человек{241}.
Наступление решено было вести двумя колоннами:
Восточная (правая) колонна под командованием генерал-майора Стесселя — из русского и французского контингентов с включением подразделений из состава немецких, австрийских и итальянских войск — должна была обойти левый фланг противника.
Западная (левая) колонна — из японских, английских и американских отрядов — должна была обойти по каналу правый фланг китайской обороны под Бейцаном.
Помимо двух обходных колонн предусматривалось создание двух демонстрационных колонн, которые должны были своими действиями отвлечь противника и ввести его в заблуждение относительно направления главного удара.
Наступление было намечено на полночь с 22 на 23 июля с таким расчетом, что к утру обе обходные колонны смогут атаковать противника.
Для защиты Тяньцзиня оставались 6000 союзных войск под командованием командира 12-го Восточно-Сибирского стрелкового полка полковника Анисимова.
В 3.00 утра 22 июля японские войска пошли в наступление. С рассветом японские части и вслед за ними англичане с американцами вступили в схватку с китайскими войсками. Под ударами союзников китайцы начали отступать.
Действия русской колонны с самого начала оказались невозможными в связи с условиями местности: затопленная местность была непроходима. Поэтому генерал Стессель передислоцировал свои войска на правый берег Лутайского канала в резерв.
Уже в 9.00 в Бейцан прибыл генерал Линевич и провел краткое совещание с командирами национальных отрядов. Было принято решение весь оставшийся день дать войскам отдохнуть, а с 24 июля с рассветом двинуться вперед к Янцуню.
Потери союзников за первый день наступления убитыми и ранеными составили: у японцев — до 200 человек, у англичан и американцев — по 20 человек. Русские войска потеряли 6 человек ранеными{242}. По данным же французского генерального штаба, только одни японцы потеряли убитыми 49 и ранеными 247 человек. На поле сражения было найдено 300 трупов китайских военнослужащих{243}.
24 июля с 4.00 утра русские и союзные войска продолжали интенсивное наступление к Янцуню по обоим берегам реки Пейхо. Двигаться приходилось через густонаселенную местность, изобиловавшую заранее созданными китайцами укрепленными позициями и засадами. Китайцы действовали небольшими кавалерийскими отрядами, нанося удары по наступающим и сразу отступая, скрываясь в высоких зарослях гаоляна вдоль дорог. Огромную трудность для действий союзных войск представляла сильная жара — температура доходила до 40 градусов.
Боевой порядок союзников строился следующим образом: авангард составили две сотни казаков и отряд бенгальских улан. Далее следовали англичане и американцы. Вслед за ними — главные силы русских войск.
По мере приближения к Янцуню союзники встречали все более ожесточенное сопротивление китайцев. Из опросов местных жителей стало известно, что перед наступающими были китайские войска численностью около 30 тысяч пехоты.
Около 7.00 утра авангард союзных войск был остановлен сильным огнем и контрударом противника под деревней Сяоцзецзы в нескольких километрах от Янцуня. К 10.00 на помощь к авангарду подошли английский и американский отряды, а вслед за ними и главные силы русских войск вместе с генералом Линевичем. Артиллерия союзников вела борьбу с артиллерией противника и разрушала его оборону.
Налево вдоль по реке Пейхо наступали русские и французы, в центре — англичане и американцы. На правом берегу действовали японские войска, так и не вступившие в тот день в бой.
Сопротивление противника было непродолжительным. Артиллерия союзников подавила китайские батареи, обеспечив успех действий пехоты. Русские войска штурмом заняли железнодорожную насыпь и, расположив на ней свою артиллерию, получили возможность контролировать город Янцунь и всю местность к северу от него своим огнем. В ходе атаки железнодорожной насыпи были убиты 3 русских военнослужащих, в том числе капитан Пирогов, и ранено 19 человек, в том числе подполковник Высоцкий.
Неприятный инцидент произошел в ходе штурма Янцуня: английская артиллерия по ошибке открыла огонь по американцам, нанеся им серьезные потери{244}.
К 15.00 24 июля Янцунь был взят, а отступающий противник обратился в паническое бегство. К 16.00 по приказу генерала Линевича преследование китайских войск прекратилось.
В связи с сильным утомлением личного состава войск союзников после боев 23 и 24 июля было решено дать войскам суточный отдых. Кроме того, союзники, страдая от жажды и недостатка продуктов питания, ожидали прибытия судов с продовольствием из Тяньцзиня.
На совещании в Янцуне, проведенном утром 25 июля, союзные командующие наметили планы дальнейших действий на Пекинском направлении и утвердили нормы отношения к местному населению. Было постановлено, чтобы «на пути движения союзных войск, хотя бы все население бросило свои деревни, союзным войскам селения ни под каким предлогом не жечь». Союзные военачальники обязались «строго преследовать тех, которые поджигают дома». И действительно, с этого времени поджоги китайских селений почти совершенно прекратились{245}.
Главным вопросом, обсуждавшимся на совещании в Янцуне, было определение планов на будущее. По мнению генералов, китайцы были полностью деморализованы и не могли оказать организованного сопротивления вплоть до самого Пекина. Поэтому участники совещания решили воспользоваться создавшимся положением и выступить на Пекин немедленно. Для охраны линий коммуникаций выделялись небольшие контингенты немецких, австрийских и итальянских войск, которые должны были вернуться в Тяньцзинь, и французы, которые должны были остаться в Янцуне. На Пекин должны были идти войска России, Японии, Англии и США. 27 июля Военный министр направил указания адмиралу Алексееву, в которых отмечалось:
«На депешу вашу от 20 июля ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР приказал ответить:
1. Движение наших войск вместе с войсками других государств по направлению к Пекину, но только до Янцуня, где железная дорога переходит на правый берег реки Пейхо, должно быть допущено на основании соглашения вашего с начальниками японских войск.
2. Дальнейшее движение наших войск по достижении ими Янцуня к Пекину должно быть приостановлено до окончания периода дождей и получения особого на то ВЫСОЧАЙШЕГО разрешения.
3. Вы и генерал Линевич должны принять все меры, дабы японские войска, продолжая совместные с нами дружные действия, отказались от отдельного от нас похода к Пекину.
4. Относительно состава наших войск, назначенных для движения к Пекину, вы получите особые указания.
5. С занятием Янцуня необходимо вести самым энергичным образом работы по исправлению железнодорожного пути и восстановлению железнодорожного моста.
6. Вашему усмотрению предоставляется оставаться в Порт-Артуре или снова переехать в Тяньцзинь.
7. По соглашению нашего ГОСУДАРЯ с императором Вильгельмом, общее командование при наступлении на Пекин нашими и германскими войсками вверяется германскому фельдмаршалу Вальдерзее.
8. Крайне необходимо, чтобы японские войска тоже подчинялись начальствованию фельдмаршала Вальдерзее, имеющему общеевропейский военный авторитет»{246}.
В соответствии с принятым решением экспедиционные войска союзников выступили из Янцуня в 3.30 утра 26 июля. Теперь союзники двигались по большому Пекинскому тракту, который шел на север по правому берегу реки Пейхо.
Походный порядок предполагалось построить по национальным колоннам: впереди — японцы, затем — русские, вслед за ними — американцы и в арьергарде — англичане. В качестве авангарда и охранения выступал смешанный отряд под командой японского полковника Карота, состоявший из двух сотен казаков, двух японских эскадронов и двух эскадронов бенгальских улан.
Однако в связи с задержкой с прибытием продовольствия русские войска выступили в поход только в 15.30. Поэтому сразу вслед за японской пехотой еще в 4.00 утра выступили англичане и американцы.
Китайские войска при поддержке «боксеров» оказывали постоянное противодействие союзным войскам артиллерийским огнем, засадами и контратаками. Противник не ввязывался в серьезные бои и при малейшем отпоре немедленно отступал. Это позволяло войскам союзников организованно двигаться вперед, ограничиваясь действиями своих кавалерийских подразделений.
30 июля после 5-дневного похода на Пекин войска союзников фактически без боя вошли в Тунчжоу — крупный укрепленный населенный пункт в непосредственной близости от Пекина. Первыми, еще в 10.00 утра, в Тунчжоу вступили японские войска. Русские, а вслед за ними английские и американские отряды встали южнее города. Вместе с главными силами союзников в Тунчжоу прибыл и сборный отряд из французов, немцев, австрийцев и итальянцев, прибывший из Янцуня.
Сразу после своего падения Тунчжоу был разграблен победителями. В военном журнале участвовавшей в походе 6-й роты 9-го Восточно-Сибирского полка 30 июля была сделана запись: «…часов в 5 дня я тоже пошел посмотреть город и ужаснулся: все разграбили… мы встречали под стеною головы китайцев, привязанные за косу к деревьям, воротам… в озерце две женщины и ребенок…»{247}.
Очевидцем того, что произошло в Тунчжоу, был русский финансовый агент в Китае Покотилов, который писал: «Приехал в Тунчжоу около 6 часов вечера. Город этот сожжен до основания. Говорят, что его пришлось сжечь во избежание заражения воздуха от массы трупов, лежавших по домам и на улицах. Более печальную картину разорения богатого города трудно себе представить»{248}.
После падения Тунчжоу китайцы отступили по направлению к Пекину. Союзная кавалерия преследовала их до самых стен китайской столицы и остановилась возле них вечером 31 июля.
Пекин с населением около 700 тысяч человек в военном отношении представлял собой сильно укрепленную крепость. Площадь города составляла 53 кв. км, окружность — более 30 км. Пекин делился на две части: Нэйчэн (Внутренний город) или Маньчжурский город, где размещались дворцы, здания правительственных учреждений и казармы, и Вайчэн (Внешний город) или Китайский город. Во Внутреннем городе центральный квартал с дворцами именовался Запретным городом.
Оба «города» были обнесены высокими стенами: Нэйчэн — длиной свыше 21 км, высотой 15 м, шириной около 12 м; Вайчэн — длиной свыше 15 км, высотой более 10 м, шириной 5 м. Помимо стен Пекин был окружен еще и рвом, наполненным водой из канала Дунхэ{249}.
Для взятия Пекина союзники обладали войсками общей численностью свыше 15 тысяч человек. Наиболее многочисленным контингентом располагали японцы: пехоты — 6600 человек; кавалерии — 220 человек; инженерных войск — 450 человек и 53 орудия. За японцами по численности следовали русские войска: пехоты — 3300 человек; кавалерии — 180 человек и 22 орудия. Англичане имели 1830 человек пехоты; 400 кавалеристов и 13 орудий, а американцы — 1600 человек пехоты, 150 моряков, 75 кавалеристов и 6 орудий. Французы ограничились 400 пехотинцами и 18 орудиями{250}.
30 июля в 17.00 у генерал-лейтенанта Линевича состоялось очередное совещание союзных военачальников. На нем шло обсуждение планов дальнейших действий и овладения Пекином. Во время этого заседания японским генералом вновь было сделано сообщение, что «положение посланников в Пекине совершенно безвыходное и Что необходимо спешить выручкой их, пока они еще живы»{251}.
Для разведки ближайших подступов к Пекину был создан особый передовой разведывательный отряд под командой генерал-майора Василевского. В него вошли: 4-я, 5-я и 7-я роты 2-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, 7-я рота 10-го Восточно-Сибирского стрелкового полка; 3-я батарея Восточно-Сибирского артиллерийского дивизиона (4 орудия); два пулемета, полусотня 3-й сотни и 6-я сотня Верхнеудинского казачьего полка{252}.
Командующий союзным Печилийским отрядом поставил перед генералом Василевским конкретные задачи: изучить местность и систему охраны и обороны противника перед крепостными воротами Пекина; выявить возможности преодоления русскими войсками всех препятствий, каналов, мостов; «если … у крепостных ворот китайская охрана будет слабой и явилась бы возможность овладеть воротами, то без промедления артиллерией разрушить ворота и ворваться в город Пекин»{253}.
Передовой разведывательный отряд Василевского выступил из Тунчжоу в полдень 31 июля и к вечеру того же дня остановился на отдых в непосредственной близости от китайской столицы. Поздно вечером разразилась сильная гроза, которая длилась почти два часа. В 23.00 генерал Василевский отправил на разведку 15 охотников во главе с подпоручиком Феоктистовым.
Акция оказалась неудачной: русская разведка напоролась на заставу китайцев и вынуждена была под их огнем отступить, потеряв раненым своего командира.
Около 24.00 весь отряд генерала Василевского, соблюдая полную тишину, выступил по направлению к Пекину. Впереди продвигалась 7-я рота 10-го Восточно-Сибирского полка под командой штабс-капитана Горского (по выражению генерала Стесселя, — «человека надежного», бывавшего в Пекине и владевшего китайским языком). В качестве проводника вместе с 7-й ротой шел корреспондент газеты «Новый Край» Янчевецкий, также бывавший в прошлом в Пекине.
Скрытно приблизившись к мосту и убедившись в его полной исправности, штабс-капитан Горский со своим подразделением двинулся дальше к столичным воротам Дун-мэнь (Дунбяньмэнь), т.е. Восточным воротам. Рота, укрываясь в тени зданий, подступила к крепостным стенам китайской столицы столь скрытно и тихо, что ни с ворот, ни со стен никто не заметил подступающих к воротам людей.
Когда 7-я рота вступила на второй мост, перед русскими в нескольких шагах появились запертые ворота крепости. В этот момент рота Горского наткнулась на китайскую заставу силой 30 человек. Часть китайцев спала, а другие проявили полную беспечность, не ожидая увидеть перед собой европейцев. «Для избежания тревоги и шума, штабс-капитан Горский приказал тут же у ворот переколоть всех китайцев, что и было успешно исполнено в несколько минут»{254}.
Получив известие от Горского о том, что его рота овладела внешней стороной городских ворот Дунмэнь, генерал-майор Василевский приказал выдвинуть к воротам два артиллерийских орудия и разбить ворота огнем. Застигнутые врасплох, китайцы открыли беспорядочную стрельбу из орудий и ружей. Через 10—15 минут внутренний засов и сами ворота Дунмэнь были разбиты. Проход для русской пехоты был открыт. Первым через городские ворота прошел сам генерал-майор Василевский.
Вторые, внутренние крепостные ворота оказались закрытыми, однако под ударами и огнем стрелков в них образовалась щель, через которую внутрь города протиснулись генерал Василевский, полковник Модль и несколько стрелков. Противника вблизи ворот не оказалось, и группа русских заняла улицу. Таким образом, русские войска проникли в город Пекин в 2.30 ночи 1 августа.
Укрываясь от огня противника со всех направлений, группа русских воинов во главе с самим генералом Василевским взобралась на городскую стену. Вместе с Василевским был капитан Карликов и взвод 7-й роты 1-го стрелкового полка с подпоручиком Пороговым. На китайской стене был водружен русский флаг. Китайцы быстро, без боя, очистили стену и отступили за угловую башню. В 2.30 ночи генерал-майор Василевский отправил с подпоручиком Ивановым донесение командующему Печилийским отрядом о том, что удалось ворваться в город, овладеть стенами и водрузить на них русский флаг{255}.
Вслед за этим вторые — внутренние — ворота Дунмэнь в город были разбиты артиллерией, и русский отряд вошел в Пекин.
Овладев участком стены вблизи ворот и расставив пулеметы и орудия на позициях, разведывательный отряд начал закрепляться. Генерал Василевский лично с капитаном Карликовым во главе отряда стрелков с двумя орудиями выступил в город, намереваясь из китайского города (южной укрепленной части Пекина) проникнуть в маньчжурский город (северную укрепленную часть Пекина), где круглыми сутками отбивались иностранные посольства. Однако вылазка русских в глубь китайской столицы оказалась безрезультатной: под шквальным огнем китайцев генерал Василевский вынужден был возвратиться обратно.
Ожесточенный огневой бой с китайцами продолжался все утро. Генерал Василевский был ранен в грудь навылет. Принявший командование отрядом полковник Модль был легко ранен, но остался в строю.
Таким образом, как отмечается в военном обзоре Главного штаба России, «рекогносцировочный отряд под командой генерал-майора Василевского, нечаянным (внезапным) нападением захватив ворота в Пекин и утвердившись на стенах, прилегающих к Дунмэньским воротам близ обсерватории, и привлекши на себя противника с обоих флангов расположения, достиг следующих целей:
1. облегчил русским главным силам вход в Пекин;
2. облегчил прочим иностранным войскам штурм Пекина;
3. способствовал скорейшему освобождению всех европейских посольств от осады их китайцами»{256}.
В ходе ночного боя разведывательный отряд русских войск потерял 48 человек, из них убитыми — 4 нижних чина; ранеными — один генерал, один штаб-офицер, два обер-офицера и 40 нижних чинов{257}.
В 7.30 утра 1 августа к воротам Дунмэнь подошел авангард главных сил русских войск во главе с генерал-лейтенантом Линевичем. Судьба Пекина была решена, хотя сопротивление китайцев продолжалось еще несколько часов. Только к 11.00 огонь противника ослабел, и «лишь фанатики в 4-ярусной башне продолжали стрелять».
Когда русские войска получили информацию о том, что ворота русской миссии в Пекине открыты нашими моряками, генерал Линевич лично повел в маньчжурский город две сотни казаков и четыре роты стрелков. Для охраны и обороны Дунмэньских ворот были оставлены две роты стрелков.
Около 15.00 1 августа 1900 года начальник Печилийского отряда со своим штабом вошел в освобожденную русскую миссию. Его встречал российский посланник М.Н. Гире, вместе с которым в осажденном посольстве находилось 122 человека русских подданных (дипломаты, обслуживающий персонал и их семьи, в том числе 10 женщин и 9 детей) и вооруженная охрана в составе 3 офицеров (лейтенант барон Раден, мичман Ден и штабс-капитан Врублевский) и 79 матросов и казаков десанта{258}.
Немедленно генерал Линевич отправил приказание генерал-майору Стесселю вступить с главными силами в город Пекин и встать биваком снаружи южной стены и Дунмэньских ворот. Это и было исполнено.
Всего по итогам боев 1 августа по взятию Пекина потери русских войск составили: убитыми — 21, в том числе один штаб-офицер (полковник Антюков); ранеными — 107 человек, в том числе 1 генерал (генерал Василевский), 4 обер-офицера{259}.
В то время как русские войска штурмом овладевали Дунмэньскими воротами и городскими стенами в восточной части Пекина, союзники действовали на своих направлениях. Японские войска, узнав о ночном успехе русских, к 9.00 1 августа подошли к Цихуамэньским воротам, находящимся севернее Дунмэньских ворот, и начали штурм с этой стороны города. Только поздно вечером 1 августа, когда русские войска уже вошли в Пекин, а часть японских подразделений тоже прошла через Дунмэньские ворота, японцы пробились, наконец, через Цихуамэньские ворота. Потери их в этом бою составили 120 раненых и 30 убитых.
Англичане и американцы, которые в соответствии с ранее согласованным планом должны были брать ворота китайского города южнее Дунмэньских ворот, избежали прямого столкновения с китайцами, сосредоточившими все свои силы на противодействии русским и японцам. Воспользовавшись тем, что предназначенные им для штурма ворота оказались без охраны, союзники уже в 13.00 вошли в Пекин. Проследовав без выстрела по пустому городу, англичане преодолели стену маньчжурского города и в 14.00 достигли английской миссии.
Уже в самой миссии у англичан было ранено два сипая. Американцы потеряли на улицах Пекина до 20 человек.
Французы — численностью 500 человек при 3 орудиях — находились в составе русских войск, но вошли в Пекин после окончания штурма{260}.
По данным французского генштаба, картина боев в Пекине была несколько иной: успех операции был достигнут благодаря героическим действиям англичан, американцев и французов. В частности, английские войска достигли своей миссии в 15.30, американцы — в 17.00, а русские и японцы — к 20.00 1 августа{261}.
Вошедшие в Пекин союзники к своему удивлению обнаружили, что столица в значительной степени опустела. Город покинули богдыхан, вдовствующая императрица, двор и все высшие сановники. Вслед за ними бежало и множество жителей, бросивших на произвол судьбы все свое имущество. И днем, и ночью из столицы через Западные ворота уходили китайские войска, потерявшие надежду защитить город от европейцев. Остались лишь фанатики — маньчжурские солдаты, занимавшие Запретный (Императорский) город и укрывавшиеся по дворцам и задворкам{262}.
2 августа бои на улицах Пекина продолжались. Американские 9-й и 14-й пехотные полки пошли на штурм Императорского города с юга и начали артиллерийский обстрел дворцов, но, под воздействием протестов со стороны гене рала Линевича и иностранных посланников, обстрел был прекращен. В ходе этого боя американские войска потеря ли 20 человек убитыми и 40 человек ранеными. К исходу дня американцы отступили в Маньчжурский город.
Японцы продолжали в течение всего дня 2 августа атаковать императорский дворец. Как отмечается в обзоре французского генштаба, японцы, «боясь попортить заключающиеся в нем художественные богатства, ограничивались только вытеснением защитников ружейным огнем и штыками»{263}.
3 августа очаговые бои в Пекине продолжались. Командир французского контингента генерал-майор Фрей выступил со сборным отрядом союзных войск на штурм католического монастыря Бэйтан (Северного храма), находившегося в Императорском городе. Там уже длительное время держали осаду европейские посольства и около 2700 китайцев-католиков с миссионерами и епископом Фавье. Военный гарнизон Бэйтана составляли 30 французских и 10 итальянских моряков. Бэйтанский квартал осаждало от 3 до 5 тысяч фанатиков-маньчжуров{264}.
В отряд генерала Фрея помимо французов вошли русские (2-й батальон 9-го полка, три пулемета, полурота сапер, полусотня казаков общей численностью 720 человек под командой подполковника Бема), а также по батальону англичан и американцев. Им помогали японцы. Общая численность отряда достигала 1750 человек.
Отряд выступил на запад, затем резко повернул на север, с боями пробиваясь через укрепленные китайцами кварталы города. Несмотря на отчаянное сопротивление китайских фанатиков, погибавших под огнем союзников сотнями, сводный отряд вступил в район Императорских дворцов и на западных воротах города поднял русский и французский флаги. По итогам этого боя русские потеряли 5 человек ранеными, а французы — 5 убитыми и 25 ранеными{265}.
В тот же день генерал Линевич телеграфировал Военному министру:
«Сегодня, 3 августа, русские и французские войска, соединившись вместе, освободили французских миссионеров и их монастырь Бэйтан, находившийся в осаде боксеров два месяца. Боксеры защищали подступы к миссионерам с крайним фанатизмом и ожесточением из-за множества баррикад и даже с крыш; тем не менее русские и французы шаг за шагом подвигались вперед и выбивали китайцев. Все улицы были завалены трупами боксеров; более тысячи тел лежали по пути следования войск.
К полудню Бэйтан был освобожден; после сего русские и французы выбили боксеров из императорского китайского города, заняли ворота с западной стороны, где подняли русский и французский флаги; с других сторон императорского дворца поставлены караулы других наций, которые тоже пробивались к воротам с боем.
Императрица, весь двор и правительство бежали в провинцию Шэньси, с ними император и наследник.
В этот день русские потеряли пять (человек) ранеными и французы пять убитыми и двадцать пять ранеными.
С сегодня в Пекине более нет боксеров. Предполагаю делать рекогносцировки в окрестностях Пекина»{266}.
С 3 августа все кварталы Пекина были заняты союзными войсками. 4 августа происходили лишь небольшие стычки в разных местах города.
Общие потери союзных войск в операции по овладению Пекином составили более 450 человек. При этом, как и раньше, наиболее тяжелые потери понесли японцы: убитыми 49 человек, ранеными 219 человек. Русские войска потеряли 21 человека убитыми и 109 ранеными. Американцы потеряли 10 убитыми и 33 ранеными; французы — 4 убитыми и 5 ранеными; англичане — 6 ранеными{267}.
В результате проведенной союзниками военной экспедиции в Пекине было освобождено 1009 европейцев. Кроме того, в посольствах спаслось около 2300 китайцев-христиан — мужчин, женщин и детей. В католическом монастыре Бэйтан нашли укрытие около 1700 китайцев. Всего было спасено почти 4000 китайцев, принявших христианскую веру.
В составе международных десантов, осуществлявших защиту посольств в китайской столице, было убито и умерло от ран 75, ранено 169 офицеров и нижних чинов. Более всех пострадал французский десант, в котором из 75 человек было ранено 43 и убито 18. Потери японского десанта составили 29 раненых и 10 убитых из 43 человек первоначальной численности{268}.
По данным французского генштаба, за время осады иностранные посольства потеряли 11 человек убитыми и 19 ранеными из гражданского состава и 54 убитыми и 112 ранеными из военного{269}.
Потери русского десанта составили: убитыми — 4 матроса, умершими от дизентерии — 2 матроса и ранеными — 18 человек{270}. Церковь и здания русской духовной миссии Бэйгуань были уничтожены «боксерами». Около 500 православных китайцев частью были перебиты, частью успели бежать. До 100 православных китайцев оставались в Пекине вместе с членами русской духовной миссии.
За взятие Пекина генерал-лейтенант Линевич был награжден российским императором орденом Св. Георгия 3-й степени. Генерал-майор Василевский и полковник Модль, по представлению генерала Линевича, получили ордена Св. Георгия 4-й степени.
6 августа генерал Линевич отправил небольшой отряд русских войск (две роты 10-го полка, две сотни казаков) под командой подполковника Генерального штаба Илинского для занятия летних дворцов богдыхана, находившихся в 15 км от Пекина. Подобные частные операции и походы в пригородах китайской столицы продолжались фактически всю вторую половину года.
Таким образом, военная экспедиция союзных войск по овладению городом Пекином закончилась для западных держав полным успехом в политическом и военном отношениях. Китайские войска фактически не смогли оказать организованного сопротивления ни на маршруте выдвижения, ни на подходах к столице, ни в самом городе.
Главную роль в операции союзников по овладению Пекином сыграли русские войска. Командиром Печилийского отряда, объединившего воинские контингенты восьми государств, был российский генерал-лейтенант Линевич.
Наличие в экспедиционном корпусе союзников воинских контингентов различных стран создавало немало проблем политического и психологического плана. Взаимоотношения между командующими союзных отрядов были достаточно тесными, однако каждая из сторон преследовала свои цели. На это сетовал 10 августа начальник Печилийского отряда союзников русский генерал-лейтенант Линевич: «Вообще все наши силы действуют сами по себе, кто как хочет и кто что может захватить. Со всеми иностранными начальниками войск я пока еще в добром согласии, но сейчас неудовольствия уже нарастают»{271}.
Основную массу солдат экспедиционных войск союзников составляли русские и японцы. Именно они понесли соответственно и максимальные потери в живой силе.
Русские были первыми из союзников, вошедшими в Пекин и водрузившими национальное знамя на стенах китайской столицы. Благодаря смелым и инициативным действиям русского передового отряда под командованием генерал-майора Василевского союзные войска смогли достичь внезапности в своих действиях и, как следствие, добиться быстрого успеха всей военной операции.
Генерал-лейтенант Линевич по итогам взятия Пекина докладывал адмиралу Алексееву: «В атаке нашего участка крепости нам никто не помогал, а наоборот, когда войска генерал-майора Василевского, распространившись влево по стене Пекина в сторону стены, каковую должны были атаковать американцы, то они с значительною частью своих войск, повернув вправо, прямо вошли через ворота, взятые нами, тогда как для них были назначены другие ворота; японцы же сами просили нашу батарею обстрелять фас крепости между обсерваторией и мандаринскими воротами для способствования атаки японских войск; эта их просьба была уважена, и 2-я батарея стрелкового дивизиона с 10 часов утра и до 5 часов вечера с расстояния 700 саженей громила с большим успехом означенную стену, а два наших батальона 9-го и 12-го полков стояли нетронутыми в резерве близ батареи.
Также считаю необходимым доложить, что если бы генерал-майор Василевский в данном благоприятном случае, в силу соглашения, ушел бы со своим отрядом из-под ворот Пекина и не воспользовался бы оплошностью китайцев, то таковое ненаходчивое деяние было бы поставлено всеми в огромный упрек нашим войскам и генералам.
Предположение о выручке, оказанной иностранцами нашим, будто бы зарвавшимся войскам, является, вероятно, одним из обыкновенных маневров иностранцев всегда, даже из-под Тяньцзиня, стремящихся умалить славу русского оружия. Тот факт, что русские войска первыми вошли на стены Пекина и тем открыли вход для вступления союзников, уже, казалось бы, достаточно для опровержения таких слухов»{272}.
Вскоре после окончания военных действий в зарубежной печати появились публикации, в которых «факты были искажены не в нашу пользу». Опровергая такого рода публикации о взятии Пекина, вице-адмирал Е.И. Алексеев, основываясь на рапорте генерала Линевича, доносил Военному министру 19 августа 1900 года:
«Нам не только никто не помогал, но всем успехом воспользовались американцы, направив часть своих войск в занятые нами ворота. Наша же батарея, по просьбе японцев, обстреливала фас, намеченный ими для штурма, и два наших батальона стояли при батарее в резерве.
Появившиеся в печати известия о якобы выручке, оказанной иностранцами, не более как вымысел. Тот факт, что русские первыми вошли на стену Пекина и тем открыли доступ в него иностранцам, опровергает все подобные вымыслы»{273}.
Операция по овладению Пекином показала, что китайское общество, несмотря на бурное развитие антиимпериалистического, антизападного движения «боксеров», в целом было не готово к восприятию идей патриотизма. Любовь к родине, готовность защитить ее от внешней агрессии — все это не стало доминирующими настроениями в китайском обществе. Одна из причин того заключалась в том, что сама политическая власть в Китае находилась в руках некитайской — маньчжурской — династии, интересы которой были чужды китайскому народу.
П.А. Бадмаев в своей записке от 17 ноября 1896 года, еще задолго до событий 1900 года в Китае, отмечал: «Китайцы при всем их трудолюбии и прочих качествах, при их привязанности к своей земле, при всем природном богатстве населяемой ими страны, не только не достигли полного расцвета своих умственных сил, но даже не могли возвыситься до патриотизма, чтобы, по собственному почину и с полною готовностью, отдать свою жизнь на защиту своей родины. Их духовная природа не облагораживается теми идеалами и чувствованиями, которыми сильны христианские народы. Узкий материализм и преследование личных интересов делает их во всем прочем инертною массою без инициативы и возвышенных целей. В этом их сила и слабость»{274}.
По итогам военных действий в Китае в 1900 году российские военные специалисты сделали вывод о полной боевой неподготовленности китайских вооруженных сил. П. фон-Ланг в книге «Военные события в Китае. 1900 — 1901 гг.» пишет:
«По штатам, к началу военных событий у китайцев числилось: провинциальных войск около 650 тысяч, в том числе около 80 генералов, 1000 штаб-офицеров, 6000 обер-офицеров. Из всех войск, около 50 тысяч обучены при помощи иностранных инструкторов. Кроме того, восемь знамен маньчжурских войск составляли около 100 тысяч. Цифра довольно высокая, но… маловероятная.
Пехота во многих провинциях была вооружена малокалиберными магазинными ружьями, но однообразия вооружения далеко не было. Артиллерия имела около 500 новейших орудий и была кое-как обучена. Конница плоха — на плохих лошадях, прескверно обучена. Вспомогательные войска — в зачаточном состоянии.
В нравственном отношении войска оставляли желать много лучшего. Не пользуясь уважением в стране, набираясь из подонков народа, они не могли быть оплотом страны от вторжения сколько-нибудь сильного противника.
Отзыв Н.М. Пржевальского после посещения им Китая и ознакомления с войсками: «Нравственные качества китайских войск представляют такое полное безобразие во всех отношениях, что европейцу трудно поверить, возможно ли существование подобной армии, тем более на театре военных действий. Начать с того, что как офицеры, так и солдаты почти без исключения преданы курению опиума и не могут пробыть без этого даже и одного дня. Не только в казармах, но и во время похода, хотя бы под самым носом у неприятеля, китайские воины не покидают пагубной своей привычки и ежедневно накуриваются до бесчувствия одуряющего зелья. Результатом этого является расслабление как физическое, так и нравственное и решительная неспособность переносить труды и лишения военного времени»{275}.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/359303_21_i_009.png)