Этика и эстетика

Этика и эстетика

Египетское искусство свидетельствует о том, что египтяне рано научились ценить и воспевать красоту женского тела. В женщине заключены волшебные чары – она способна привести к смятению чувств одним своим появлением.

«Сладостная, сладкая любовью, говорит жрица Хатхор Мутирдис;

Сладостная, сладкая любовью, говорит царь Менхеперра.

Госпожа, сладостная любовью, говорят мужчины.

Повелительница любви, говорят женщины.

Царская дочь, сладостная любовью,

Прекраснейшая из женщин.

Отроковица, подобной которой никогда не видели,

Волосы ее чернее мрака ночи.

Уста ее слаще винограда и фиников.

Ее зубы выровнены лучше, чем зерна.

Они прямее и тверже зарубок кремневого ножа.

Груди ее стоят торчком на ее теле…»{ Поэзия и проза Древнего Востока: Антология. М.: Художественная литература, 1973. С. 94.}

Но не меньшего восхищения заслуживают и добродетели примерной жены:

«Любимая мужем супруга, влекущая, сладостная любовью,

С чарующими устами и приятной речью.

Все, что исходило из ее губ, было подобно творению Истины.

Женщина превосходная, восхваляемая в своем городе,

Всякому протягивает она руку помощи,

Говорит хорошее и рассказывает то, что любят слышать,

Творит то, что нравится людям,

Уста ее не породили никакого зла.

Все любят ее, Ренпетнефрет»{ Поэзия и проза Древнего Востока: Антология. М.: Художественная литература, 1973. С. 95.}.

При всем несходстве портретов их объединяет одно: обе героини – это женщины «для мужчин», превосходно обслуживающие различные мужские потребности. Стоит запомнить эту характерную деталь.

Египетская литература воспевает любовь не только между богами, но и между людьми. В ней впервые появляются мотивы любовного признания и любовного свидания:

«Владелица сада

Любимому пишет письмо

И дает отнести

Быстроногой садовника дочке:

“Приходи погостить в окруженье подруг!”

Деревья в роскошном цвету.

Шатер и беседка

Тебя дожидаются здесь,

И домочадцы, как мальчики, рады тебе.

Нагруженных пожитками слуг

Выслать вперед поспеши.

Предчувствие встречи с тобой

Пьянее вина.

Челядь сосуды несет

С пивом различных сортов,

Хлебы и овощи,

Пряные травы, плоды в изобилье.

О, приходи провести

Три усладительных дня под моими ветвями!

Друга сажают

По правую руку прекрасной.

Она опьяняет его

И покорна ему.

Где стояло хмельное – гости хмельные лежат.

Она остается с любимым»{ Поэзия и проза Древнего Востока: Антология. М.: Художественная литература, 1973. С. 81.}.

И впервые в поэзии появляются женские голоса:

«Твоей любви отвергнуть я не в силах.

Будь верен упоенью своему!

Не отступлюсь от милого, хоть бейте!

Хоть продержите целый день в болоте!

Хоть в Сирию меня плетьми гоните,

Хоть в Нубию – дубьем,

Хоть пальмовыми розгами – в пустыню

Иль тумаками – к устью Нила.

На увещанья ваши не поддамся.

Я не хочу противиться любви»{ Там же. С. 75.}.

Семья и дети были гордостью мужчины. Ваятели гробниц часто изображали на них, как муж и жена вместе поклоняются богам, охотятся в зарослях тростника, сидят за семейным столом. Однако, кроме «главной жены», у мужчины могло быть еще несколько жен и наложниц, и это не портило его репутацию образцового мужа и отца.

Впрочем, жена могла мстить мужу за пренебрежение весьма экстравагантным способом. До нас дошло обращение вдовца к умершей жене, в котором он рассказывает, что после ее смерти его преследуют неудачи, и, будучи уверенным, что виновата в том покойница, напоминает ей, что при жизни он неизменно был почтителен и заботлив. Отчего же она оказалась такой неблагодарной?..