Как ручеек фальши перерос в бурный поток лжи

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Как ручеек фальши перерос в бурный поток лжи

«Ложь — в отличие от заблуждения и ошибки — обозначает сознательное и потому нравственно предосудительное противоречие истине.

Из прилагательных от этого слова, безусловно, дурное значение сохраняет лишь форма лживый, тогда как ложный — употребляется также в смысле объективного несовпадения данного положения с истиною, хотя и без намерения и вины субъекта.

Так лживый вывод есть тот, который делается с намерением обмануть других, тогда как ложным выводом может быть и такой, который делается по ошибке..»

Энцикл. Сл. «Брокгауз и Эфрот, C.-11,1896, т.34, с.911.

Люди всегда изрекают ложь с некоторой оглядкой по сторонам. Носители лжи смелеют, когда их не разоблачают. И если даже маленькая ложь выгодна большим людям, если лживая легенда кем-то определена на охрану государственных устоев, то лжецы приобретают уверенность и неуязвимость. Демонстрируя свою непогрешимость, они не без гордости сознают, что власти на их стороне. Люди от фальши довольно быстро обрастают союзниками и могут представить внушительную силу. Идти против пес и трудно, и даже опасно. И хотя доброе большинство праведных людей знает, что истина-то сокрыта, эти люди, как правило, стесняются или остерегаются восставать против навязанной лжи. Известно, что праведники — деликатные и стеснительные. Они не способны объединяться, и в одиночку, толкуя с ожесточением об истине, лишь поднимают бурю в собственном стакане воды.

Власть хорошо знает, что правдолюбцы всегда есть, и они когда-то могут восстать. Если эти носители истины еще и заслуженные, то их попросту «окутывают ватой». Разумеется, разными способами. Уважаемых свидетелей правды обласкивают и даже хорошо награждают. Ставших после этого молчаливыми союзниками лжи, настойчиво просят не возникать. Их убеждают весомыми аргументами, что фальшь потребна в большой политике.

Пройдет время и люди, которым навязана фальшь, могут уже и не поверить в настоящую ИСТИНУ. Общественная практика свидетельствует, что из лжи достаточно легко сотворить ласкающую взор картинку, Поэтому у правды может быть долгий путь в признание. На определенном этапе, она может оказаться обществу и нежелательной.

Но какой бы правда не была приятной или неприятной, бархатной или начиненной сплошь иглами, никому не дано право ее скрывать. К правде следует относиться только бережно, ибо она — часть нашего прошлого или нашей действительности. Она — ПРАВДА!

Первые дни после освобождения Баязета были полны радостей и слез, и какое-то время никто не хотел и думать, что же там действительно происходило. Слава Богу, что вышли из этого ада живыми. Первое донесение самого Военного Министра от 2-го Июля 1877 года:

«По донесению Тергукасова, по прибытию его отряда в Баязет, город этап найден в такой степени разрушенным и зараженным грудами гниющих трупов, следов неистовств турок, что дальнейшее пребывание в Баязете наших войск оказалось невозможным».

В тот же день в Санкт-Петербург в Высочайший адрес отправлена телеграмма Его Императорского Высочества Главнокомандующего Кавказской Армией Великого Князя Михаила Николаевича. Вот ее подлинный текст:

«Гарнизон Баязетской цитадели состоял: из 2-го батальона Ставропольского полка. 1-й и 8-й рот Крымского полка, четвертого взвода 4-й батареи 19-й артиллерийской бригады, сотни 2-го Хоперского, 2-й и 5-й сотен Уманского и 26 человек Кавказского казачьего полков и Военно-временного госпиталя № 11. Всего к 6-му июня было: четыре штаб-офицера, 26 обер-офицеров и 1587 нижних чинов. Из них: убито во время осады два штаб-офицера, 114 нижних чинов; ранено 7 обер-офицеров и 359 нижних чинов. Остальные дошли от лишений до крайней степени изнурения, требующего продолжительных гигиенических мер. В последнее время они питались дохлой кониной.

Начальникам гарнизона был комендант цитадели Тифлисского местного полка капитан Штоквич, долго прежде служивший в Лейб-Эриванском Его Величества полку.

Завтра чрез Эриван отправляюсь в Игдыр для осмотра молодецкого отряда. Под Карсом ничего нового не произошло. Жары сильные».

В послужном списке Штоквича, вскоре после освобождения Баязета, появился целый трактат о его особых, чуть ли не легендарных заслугах перед Царем и Отечеством во время осады Баязета. Возьми любое личное дело заслуженного офицера, и ни в одном — мы не отыщем столь подробного описания заслуг офицера за столь короткий период на фоне длительной служебной деятельности. В любом Послужном Списке все вехи служебной деятельности обозначаются кратко, если даже речь идет о каких-то эпохальных событиях. На описание события в деятельности офицера отводится от силы несколько строчек. Обычно это лаконичная фраза. Для Послужного списка Федора Эдуардовича Штоквича сделано какое-то необычное исключение. И совершено это исключительно ради прикрытия правды и утверждения лжи. Сделано это было не ради личности Штоквича, а во имя большой политики и во благо сохранения незыблемого авторитета власти. И если эта Власть доверяет кому-то и назначает кого-то, а тем более, если от имени власти выступает Его Императорское Высочество, сам Великий Князь Михаил Николаевич, то тот, кому доверила власть, обязательно служит верно Царю и Отечеству.

И Штоквич тоже должен служить именно так, а не иначе. Нельзя же демонстрировать на весь мир позорные факты. Один начальник гарнизона погиб по глупости, другого убили пулей в спину. Оставшегося в живых несмышленого коменданта Баязета, но официально назначенного, оттеснил от командования гарнизоном офицер-мусульманин, который там оказался волею судеб. По соображению трусливых военных чиновников, так быть не должно. Штоквича немного знал генерал Амилохвари. Неудовлетворенность службой в Тифлисском местном полку привела Штоквича к князю Амилохвари. Тот сжалился и порекомендовал генералу Тергукасову. Тергукасов в спешке изрек: «Назначайте!» Потом было оговорено, что назначен с ведома Великого Князя Михаила Николаевича. Кто будет проверять? А если проверят, кому выгодно заявить, что с ведома Великого Князя Михаила Николаевича в Баязет назначен непутевый комендант Штоквич, благодаря которому трагично мог завершиться штурм Баязета. Все знают: «если с ведома», то это будет сильный начальник Заметим, что Великий Князь Михаил Николаевич был очень весомой фигурой и, скажи ему правду вряд ли бы пошел на подлог. Но ведь надобно иметь такого человека, который осмелится Великому Князю, рискуя своим положением, заявить эту самую сермяжную и посконную правду. В мощной, хорошо обкатанной бюрократической системе не принято высовываться. Зачем это надо? Кому? Остался в живых Штоквич? Вот и пусть он станет героем. Зачем все усложнять?

Так и подставили Великому Князю капитана Штоквича в качестве главного героя Баязета — он ведь рекомендован на должность самим Великим Князем и наглядно продемонстрировал туркам силу духа российского солдата. На то он и главнокомандующий, чтобы знать, кого и куда назначать. По иному — то в России и быть не могло. А раз так, надо позаботиться, чтобы у Штоквича Послужной список блистал, чтобы высшие чины, если вздумают обратиться к Списку, там увидели всю картину во всем великолепии. Так и сотворили героя, изрядно переборщив в перечислении его подвигов.

В Послужном списке Штоквича военные бюрократы скрупулезно описали всю историю обороны Баязета, которая, понятно, проходила только под непосредственным руководством Штоквича. Не дай Господи допустить, что бы рядом со Штоквичем кто-то еще мог оказаться. С самого начала обороны и до снятия осады Баязета в цитадели управлял только один капитан Штоквич. И никто другой. Там, в Баязете, не было назначенного генералом Тергукасовым подполковника Ковалевского, Его же убили! Разумеется, исключалось имя подполковника Пацевича. Он же тоже погиб! Не было в Послужном списке упоминания и о полковнике Исмаил-хане Нахичеванским, И действительно, возмутятся чиновники, никто ведь из руководства хотя бы Эриванского отряда не уполномочивал этого патриота, Исмаил-хапа, брать на себя ответственность возглавить оборону Баязета! Нет, нет! Руководить обороной в Баязете должен назначенный офицер, а не самозванец, а еще бы лучше — православного вероисповедания.

А теперь вернемся к подлинным извлечениям из Послужного Списка Ф. Э. Штоквича, покопаемся в них, узнаем подробности, вспомним о фактах, уже известных читателю, а для этого уйдем в глубину позапрошлого столетия.

«По воле Его Императорского Величества Великого Князя Михаила Николаевича был командирован Комендантом в город Баязет, о чем 29 апреля 1877 года последовало распоряжение Командира Эриванского отряда генерал-лейтенанта Тергукасова.

С 4 по 27 июня руководил обороной Баязетской цитадели, осажденной неприятелем в составе 25 тысяч человек. При осаде крепости гарнизон, состоящий из 5 штаб-офицеров, 30 обер-офицеров, 126 унтер-офицеров и 1461 рядовых, находился в течении 23 дней под непрерывным орудийным и ружейным огнем и терпел крайнюю нужду в продовольствии и воде, так как всякое сообщение с крепостью было прервано и протекавший в крепость родник забит неприятелем. Ввиду такой крайности, Штоквич принужден был отпускать гарнизону воду порциями по 2 и 1-й кружек в день на больных и по 11/2 кружки на каждого. Эти порции ко второй половине осады уменьшились и для увеличения продовольствия, по распоряжению Штоквича, делались под беспрерывным неприятельским огнем вылазки в прилегающий к крепости разоренный город Баязет, откуда приносили храбрыми солдатами и казаками небольшое количество воды и смешанного с землею ячменя. Таковые продукты и служили увеличением порционной дачи. Вылазки обратились потерями, но доставляемое продовольствие подкрепляло гарнизон, крайне обессиленный и от трудов, голода, жажды и высокой жары.

Труды заключались в беспрерывной починке стен крепости, разрушаемых орудийными выстрелами неприятеля, резались лошади и часть павших были съедены.

8 июня неприятель всей массою бросился на штурм крепости, но встреченный дружной атакой был отбит с потерей 300 неподобранных тел, которые затем убирались им с большим уроном от ружейных выстрелов со стен крепости и потеря сделалась настолько велика, что неприятель просил прекратить стрельбу, что Штоквичем и было уважено. За все время осады Штоквичу было сделано со стороны Турецких военачальников 8 предложений о сдаче крепости. Во-первых, в трех предложениях требовалась безусловная сдача и в случае отказа, поголовное уничтожение всего гарнизона, а последние предложения были мягче. На все предложения Штоквич отвечал резким отказом и предлагал взять крепость силою, если неприятель может это сделать, а на последнее предложение Турецкого Главнокомандующего Свиты Султана Генерал-Лейтенанта Кази Магомы Шамиля Дагестанского, сделанное через лазутчика, перебежчика с нашей стороны, Штоквич приказал повесить последнего на стене крепости, что служило как наказанием изменника — лазутчика, так и ответом Шамилю Дагестанскому».

На описание участия в походах и военных заслуг капитана Штоквича ушло 15 страниц (небывалый случай для такого чина), хотя и без упоминания его конкретного личного вклада. Любопытным представляется, даже перечисления захваченных в боях трофеев. Этим как бы подчеркивается, что добыча захвачена не без участия бравого офицера Штоквича.

Встречаемся в Послужном списке с неизвестным доселе фактом — ранением Штоквича. Вот как формулируется эта запись: «Бывши комендантом Баязета во время осады, был контужен остяком гранаты в левую сторону груди и но направлению сердца, которое и имеется свидетельство — 11 июля 1877 года». Если был ранен, а госпиталь находился в прямом его подчинении, то почему свидетельство выдано так поздно, когда имя его в войсках восхвалялось как легендарного героя? Не было ли указания свыше доктору Сивицкому подготовить Штоквичу Свидетельство о ранении? Если выдуманы заслуги, так и «шрам» должен иметь легендарный герой. С рыцарских времен ведется эта традиция. С ранением, правда, еще не все, В специальной графе «Под покровительством раненых состоит» не указана дата, какого времени и под каким номером состоит. Ни в одном личном деле офицера не найти такие досадные неточности! Они — только у капитана Штоквича!

Читая этот Список, думаешь, что будто речь идет о начальнике крупного воинского соединения, кому приписываются победные итоги сражений. Мы не будем комментировать эти записи, там много вранья. Читатель легко разберется, где истина, где неточности, а где — тонко продуманная фальшь.

В самом значительном описании событий Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., подготовленном отдельным изданием Генерального штаба генерал-майором СО. Кишмишевым, отведено место и «баязетскому сидению». Лавры заслуг полностью отданы единственному офицеру капитану Штоквичу. Фамилия полковника Исмаил-хана Нахичеванского, как и других офицеров, руководивших обороной Баязета, в этой книге вообще не упоминаются. Приведем один абзац из этого повествования:

««Мужество и непоколебимость капитана Штоквича взяли верх. Подавая пример неустрашимости и ободряя солдат, он выдержал героически 23-х дневную осаде, полную лишений, и 28-го июня, в день появления генерала Тергукасова, был ещё настолько бодр, что оказал содействие прибывшим войскам, открыв стрельбу из цитадели по внутренности дворов, занятых в городе неприятелем».

(Кишмишев СО. Война с Турецкой Армении. С-П, 1884,509 с.)

Как же отражена баязетская эпопея у других военачальников, воевавших бок о бок со Штоквичем и. как нам теперь известно, тоже рисковавших своей жизнью?

У любимца солдат храбреца подполковника Ковалевского эта эпопея, с учетом многих его добрых дел, как первого начальника гарнизона и одновременно как коменданта Баязета, оформлена в виде одной малозначащей и холодной фразы: «Был ранен в грудь в деле под Баязетом 6 июня 1877 и от этой раны умер в тот же день». И все. Нигде не указано, что он был в Баязете начальником гарнизона. Все самое главное и важное — припасено для Штоквича. Ведь задумано именно ему, а не покойному Ковалевскому, возвыситься на пьедестале почета.

Обратимся теперь к Послужному списку рискованного, смелого и печально известного подполковника Г. М. Пацевича.

Поскольку факт капитуляции гарнизона был изъят из официальных документов, то гибель самого Пацевича оформили как результат сражения с турками. Для Штоквича это было более выгодно. Разумеется, в Послужном списке Пацевича изъято все, что свидетельствовало о его назначении в Баязет, как и о фигуре его утвердившей. Не будут же указывать, что выдвижение исходило от генерала Тергукасова, а утверждение — Великого князя Михаила Николаевича. Поэтому вообще не было там, в цитадели, офицера с фамилией Пацевич. Он, действительно, нигде не фигурирует как участник обороны Баязета.

Читаем и тоже краткую запись в его Послужном Списке (Пацевич ведь — не Штоквич!):

«В 1877 году — в составе действующего Эриванского отряда с 12 апреля по 18 июня, то есть по день смерти от полученной раны в сражении с турками 8 июня».

И нигде — ни слова, что Пацевичу был поручен целый гарнизон с деятельностью не только в Баязете, а во всей области, что Пацевичу вверялась безопасность границ Эриванской губернии. Разумеется, в Послужном списке Пацевича не было никаких намеков «па белый флаг». Оставлялась хорошо удобренная почва для создания единственного героя Баязета Федора Эдуардовича Штоквича, Кстати, и в посмертном Высочайшем приказе по Пацевичу указано, что он погиб в сражении с турками. Все работало на открытие зеленого света только для Штоквича.

Откроем пожелтевший Послужной список заслуженного и пожилого русского военачальника генерал-лейтенанта Исмаил-Хана Нахичеванского. Как же в нем отражен факт пребывания этого человека в осажденном Баязете? При жизни офицера и генерала Послужной список — секретный документ, и доступ к нему имеют только определенный крут военных чиновников. Но достоянием истории эти документы становятся после смерти того или иного офицера и генерала. И мы теперь свидетели этих исторических записей. Что же там написано?

«Вместе с гарнизоном он засел 6-го июня 1877 года в крепости Баязет, где пробыл 22 дня. Исмаил-хан выказал в крепости много энергии и присутствия духа, несмотря на все те лишения, которым был подвержен».

А в графе «Участие в походах» читаем: «В 1877 году — против Турок, в составе войск Эриванского отряда и участвовал: 7 апреля — при переходе границы с отрядом под начальством генерал-лейтенанта Тергукасова у Чингильского перевала; 5 июня-в деле подполковника Пацевича под городом Баязетом; 7 июня — при обложении Баязета Турецкими войсками; с 7 до 28 июня — при обороне Баязета капитаном Штоквичем и 28 июня — в сражении под Баязетом и освобождении гарнизона оного от блокады».

Итак, историческая роль Исмаил-Хана в его же Послужном списке зафиксирована необъективной и даже слегка неуважительной формулировкой. Уже не говоря о том, что фраза в отношении участия Исмаил-Хана в так называемом деле подполковника Пацевича абсурдна и явно затеняет подвиг Исмаил-хана В июня, Запись об обороне Баязета с 7 по 28 июня 1877 года является искажением истинной роли Исмаил-Хана как руководителя обороны Баязета. Но это еще не все.

В Послужном списке Ф. Э. Штоквича находим еще запись: «В воздаяние отличного мужества и примерной храбрости и распорядительности во время блокады Баязета Высочайшим приказом награжден орденом Святого Георгия 4 степени..». Далее указан 1877 год, но дата не проставлена. Это-то в самом точном документе офицера! Ни в одном Послужном списке не найти запись о награждении без указания даты и номера Высочайшего приказа, тем более, когда речь идет об ордене Святого Георгия. Так был ли вообще Высочайший Приказ о награждении капитана Штоквича этим главным боевым орденом?

Мной просмотрены все опубликованные Высочайшие приказы и за 1877 год и даже за 1888 год, а вдруг вкралась ошибка в Послужной список Штоквича. Не был напечатан Высочайший Приказ! Быть может, выпускался какой-то секретный приказ? Тогда логики нет у Высочайшей власти. Зачем же скрывать от народа государственную дань легендарному герою, если он был действительно им? Вот очередной чин майора капитан Штоквич получил, и Высочайший Приказ был всенародно опубликован: «За отличие в делах с Туркоми произведен в майоры». Правда, опять — неточность с датой приказа. Высочайший приказ был подписан 28 декабря 1977 года, а не 18 апреля 1878 года, как это записано в Послужном Списке Штоквича. Для чего?

Вообще, с именем Штоквича явно творилось немало странного. Действовала старая российская схема: «И хочется, и колется». Само государство как бы устранялось от гласной декларации своей позиции в отношении Штоквича. Дела его оценивались, но втайне от общества. Много печаталось о заслугах Штоквича как о руководителе обороной Баязета; писал об этом и военный орган «Русский Инвалид», но ни в одном Высочайшем приказе не найти даже намека, что цитадель оборонялась под начальством капитана Штоквича.

Полковнику Исмаил-Хану за руководство обороной Баязета были пожалованы генеральский чин и высокий военный Орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия IV степени, хотя в наградных формулировках истинная роль Исмаил-Хана в «Баязетском сидении» тоже завуалирована. Чип генерал-майора он получил, как указано в Высочайшем приказе от 19 декабря 1877 года, — «За боевые отличия», а орден Святого Георгия IV степени, согласно Высочайшему приказу от 31 декабря 1877 года, — «За примерную храбрость и распорядительность, оказанные во время блокады Баязета в июне 1877 года».

Имя Исмаил-Хана Нахичеванского — главного героя легендарной осады Баязета — было в забвении еще многие годы. Быть может, отношение российских мастей было к нему настороженным? Никоим образом! Во все годы своей многолетней службы и жизни Исмаил-Хан почитался властью и был любим народом. Но единожды от имени власти, возможно, не только ради престижа или, быть может, просто от поспешности, было продекларировано для выдуманного властями героя Баязета, и потому же пи у кого не хватило смелости, наконец, сказать всю правду. Так, на примере капитана Штоквича долгие годы путешествовала по России, из поколения в поколение, «сказка о голом короле». При каждом удобном случае общественности навязывалось имя мнимого героя Баязета. Делалось это и в годы Первой мировой войны, когда уже не было в живых ни Исмаил-Хана Нахичеванского, пи Штоквича. Вот извлечение из Военного обзора войны с Турцией:

«21 октября одна из наших колонн овладела Баязетом, который столь мужественно в 1877 году в течение почти месяца оборонял майор Штоквич»

(«Русский Инвалид». 30 октября 1914)

Буквально, через несколько дней главная военная газета России еще раз напомнила об обороне Баязета и о главном герое, ее организаторе и вдохновителе:

«Баязет. Занятый нами турецкий Баязет не впервые попадает в русские руки… В 1877 году Баязет был занят без сопротивления. В эту войну геройскою его защитою прославился майор Штоквич. С 6 по 29 июня, вынося неимоверные лишения, терпеливо снося недостаток продовольствия и, в особенности, воды, небольшой русский гарнизон стойко сопротивлялся окружившим его турецким полчищам, с гордостью отвергал все предложения о сдаче и дождался выручки..»

(«Русский Инвалид», 2 ноября 1914 г.).

В заключительных кадрах фильма «Баязет» зрителям, преисполненным радости за вышедших живыми защитников Баязета, сообщается, что героизм их Императорская Россия оценила по заслугам. Семеро героев «Баязета», включая и Исмаил-Хана Нахичеванского, получили ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия 1-ой степени, и только один — 2-й степени. (Им почему-то оказался отважный врач Сивицкий, который, как гражданский, не имеет права на получение сугубо военного ордена). Таким образом, авторы и создатели фильма преподнесли зрителю жуткую небылину. Создателям фильма захотелось приукрасить увлекательную фантазию Валентина Саввича Пикуля.

За всю историю существования ордена святого Великомученика и Победоносца Георгия (с 1769 до 1917 годов), у которого всегда было 4 степени, первую степень Георгия получили всего-навсего 25 человек 5 из которых — иностранцы. Во время упомянутой Русско-Турецкой войны орденом Георгия 1-ой степени были награждены всего двое крупных военачальников: генерал-фельдмаршал Великий князь Николай Николаевич (за разгром Анатолийской армии на Балканах и овладение Плевной) и Главнокомандующий Кавказской Армией генерал-фельдмаршал Великий Князь Михаил Николаевич (за разгром Анатолийской армии при Аладжирских высотах, недалеко от Баязета).

Насколько был солидным орден Святого Георгия 1 степени, можно ощутить из Грамоты Государя Императора Александра II своему дяде Великому Князю Михаилу Николаевичу:

«Высочайшая грамота Нашему Генерал-Адъютанту,

Генерал-Фельдмаршалу, Главнокомандующему

Кавказской Армией, Его Императорскому Высочеству

Великому Князю Михаилу Николаевичу

После ряда славных подвигов, доблестные войска Кавказской армии ознаменовали себя новою неувядающею славой, разбив наголову, под личным предводительством Вашим, неприятельскую армию Мухтар-паши в кровопролитном бое, 3 октября сего года, на Аладжирских высотах и принудив большую часть оной сложить оружие.

Блистательная победа эта, свидетельствующая о благоразумной распорядительности Вашей, украсит на вечные времена страницы военной истории и дает Вам право на сердечную нашу признательность.

Желая выразить чувства Нашего особенного благоволения подвигом, Всемилостивейше жалуем Вас кавалером Императорского ордена Нашего Святого Великомученика и Победоносца Георгия I степени…

Александр

9 октября 1877 года. В Горном Студене (в Болгарии)»

(«Русский Инвалид», № 227,18 октября 1877)

Именным Высочайшим Указом за достигнутые успехи в Русско-турецкой войне, умелое руководство войсками и личную отвагу командующий Действующим корпусом генерал-адъютант, генерал от кавалерии М. Т. Лорис-Меликов награжден орденом святого Георгия 2-й степени, а командующий Эриваиским отрядом генерал-лейтенант А. А. Тергукасов за освобождение от блокады Баязета удостоин ордена святого Георгия 3-й степени.

Начальник штаба Эриванского отряда, генерального штаба полковник 41-й Пехотной дивизии Филиппов «В награду отличных военных подвигов» награжден орденом Святого Георгия 4 степени.

На фоне восторженности о героизме осажденных, в самой цитадели награжденных было немного. Мы не стремились определять точные сведения, это слишком трудоемкая работа, но далеко не все офицеры были удостоены наград. Мы располагаем списком лишь в 8 человек Для такого события — это мизер. Все же факт капитуляции, официально замалчиваемый властями, сыграл свою роль, и настороженность при отборе кандидатур, судя по всему была. Как и положено, список на награждение формировал комендант цитадели капитан Штоквич.

В последнем приказе коменданта от 28 июня 1877 года за № 23 «за неусыпную бдительность, труды и распорядительность» персонально отмечены 11 человек Фамилия Исмаил-Хана Нахичеванского в этом приказе отсутствовала.

В Высочайшем приказе от 18 декабря 1877 года «За отличие в делах против Турок» капитану Тифлисского местного полка Федору Эдуардовичу Штоквичу присвоен досрочно чип майора. О таинственной истории с приведением майору Штоквичу ордена Святого Георгия IV степени подробности мы уже поведали Читателю.

Высочайшим Приказом также от 18 декабря 1877 года «О чинах Гражданских» «Производится: За выслугу лет, По ведомству Военно-Медицинскому Главный Врач Кавказского Военно-Временного Госпиталям И Сивицкий из Коллежских Советников в Статские.» Врач Сивицкий, кстати, никогда не был военным.

Напоминаем, среди всех офицеров цитадели две наиболее высокие награды получил полковник Исмаил-Хан Нахичеванский. Высочайшим приказом от 19 декабря 1877 года «За боевые отличия» он был награжден чином генерал-майора, а — 31 декабря 1877 года «За примерную храбрость и распорядительность, оказанные во время блокады Баязета в июне 1877 года» удостоин самого высокого боевого ордена «Святого Великомученика и Победоносца Георгия lV-ой степени».