Вольные каменщики

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Вольные каменщики

По словам Виктора Гюго, в средние века все серьезное, о чем думали люди, они воплощали в камне. Отсюда и значение, которое имела профессия мастера-каменщика (по-английски — масона), хранителя профессиональных секретов, позволявшая создавать величественные соборы, замки и крепости. Профессия строителя заставляла его подолгу жить вдалеке от семьи и дома. Каменщики в таких случаях селились компанией, насчитывавшей от 12 до 20 человек. Постройки, служившие им кровом, назывались ложами (французское — l?ge, английское — lodge) — временное помещение, хижина. Первые такие ложи были созданы около 1212 года в Англии и в 1221 году в Амьене, во Франции.

Члены возникшего намного позднее масонского ордена называли себя «франкмасонами». Первая часть этого названия тоже явно средневекового происхождения. Словом «франк» обозначались лица, освобожденные от несения определенных повинностей по отношению к феодальному сеньору, королю, а также городским властям. Именно франкмасоны были освобождены от обязанностей, которые налагались городом (например, от несения караульной службы) и от которых не были избавлены другие каменщики и строители. Масоны высшего класса входили в ложи, признавшие главенство Великих лож и имевшие свои статуты. В 1275 году в Страсбурге собрался тайный съезд масонов. Последний из таких съездов германских масонов состоялся в Страсбурге же в 1564 году. Различные документы, освещающие деятельность английских лож, восходят к XIV и XV столетиям. К сожалению, многие источники были сожжены 24 июня 1719 года одним из основателей современного масонства — Великим магистром Великой ложи пастором Дезагюлье, так как эти бумаги были, по его мнению, слишком проникнуты «папистским духом» (т. е. исходили от католиков) и могли поставить под сомнение статуты новой организации в протестантской Англии.

Еще в средние века в союзы допускали представителей тогдашнего ученого мира, которые выступали в роли покровителей, а иногда и капелланов тайного общества. Среди них могли быть и еретики — катары или тамплиеры. Союзы не отказывали им в помощи, укрывали их, когда они стали подвергаться жестоким гонениям.

Союзы каменщиков были объединением строителей храмов. Весь мир представал перед ними как склад материалов и площадка для строительства. Целью союза, по мысли его участников, могло быть не только строительство материального храма из камня как места собрания верующих, но и работа по созданию вечного, духовного храма. В этом случае членами одного Братства выступали как те, кто участвовал в работе посредством своих рук, так и те, кто способствовал делу творческими усилиями своего духа. Глава организации как бы объединял всех, кто способствовал достижению цели физическим или умственным трудом. А труд этот казался им продолжением творения самого Бога, осуществлением его целей, раскрытием в виде символов скрытых тайн природы, объединением того, что оказалось в мире разъединенным, и, напротив, разъединением того, что не должно было оставаться слитым воедино.

В рядах союзов оказывались и религиозные мистики, пытавшиеся перевести свои мечтания на язык таинственной кабалы или столь же загадочной алхимии (превращение свинца в золото рисовалось им как преображение человека, раба темных страстей, в подлинное подобие Божье). Впрочем, надо добавить, что соображения по поводу проникновения в эти союзы мистиков различного толка, высказываемые в новейшей исторической литературе, по большей части носят характер догадок, недостаточно подкрепленных точно установленными фактами. Да и трудно ожидать, что отыщутся безусловные свидетельства в источниках относительно такой особо тщательно скрывавшейся стороны деятельности секретных союзов.

Ложи каменщиков постепенно выделились из средневековых цехов как особые организации, отличные не только по своему назначению, но и по составу их участников. Еще во второй половине XVII в. в ряде мест в Англии и Шотландии утвердился обычай вступления в ложи людей, совершенно чуждых цеху и ремеслу. Среди них были представители дворянства и буржуазии. Многих привлекали в ложи мода, любопытство, интерес к красочному ритуалу заседаний, иногда тщеславное желание выступать патроном «братьев», стоявших ниже на социальной лестнице. Отсюда и возникло понятие наряду с «практическим масоном» (т. е. строителем, профессионально связанным с цехом) «духовный масон», занятый «нравственным строительством» и являющийся носителем тайных знаний.

Первое документально засвидетельствованное сообщение о вхождении в ложу непрофессионального каменщика, которым располагает наука, относится к июню 1600 года, когда в Шотландии в ряды масонов был принят лорд Джон Босуэлл, принадлежавший к одной из наиболее знатных дворянских фамилий Шотландии.

Любопытной фигурой раннего масонства (а, может быть, точнее — переходного от средневековых союзов к ордену, созданному в XVIII в.) был уже упоминавшийся Эшмол. Оксфордский ученый, он вел дневник, который позволяет установить, что уже в середине XVII в. существовал обычай принимать в ложи лиц, не являвшихся «практическими масонами», т. е. профессиональными строителями. Под 16 октября 1646 года Эшмол записал: «Я стал франкмасоном в Уоррингтоне в Ланкашире в 4 ч. 30 мин пополудни». Под 10 марта 1682 года в дневнике отмечено: «Я получил извещение о явке в ложу, заседание которой состоится завтра в доме масонов в Лондоне». Эшмол отправился на заседание около полуночи и был допущен, по его словам, в Братство франкмасонов. «Я был, — продолжает он, — среди них старшим членом Братства (минуло уже 35 лет со времени принятия меня…)». Эшмол был роялистом по своим политическим симпатиям.

Друг Эшмола, розенкрейцер Роберт Морей, был принят в 1641 году в масонскую ложу в Эдинбурге. «Практическим масоном» был знаменитый архитектор короля Карла II Кристофер Врен. Небезынтересным фактом является то, что «принятым» масоном Эдинбургской ложи каменщиков был республиканский генерал Монк, который в 1660 году стал главным организатором реставрации Стюартов.

Масонские ложи имели какую-то с трудом прослеживаемую, да и маловажную по сути дела связь со средневековыми цеховыми организациями рабочих-каменщиков в Англии и Шотландии. Отсюда возникла и форма организации, и система тайных знаков и символов, с помощью которых члены этих по обычаю времени секретных союзов могли узнавать друг друга, отличать мастера от простого подмастерья или ученика. Реальная предыстория ордена имеет мало общего с его легендарной родословной, возводимой к библейским временам.

…В Библии сказано: «И послал царь Соломон, и взял из Тира Хирама, сына одной вдовы из колена Неффалимова. Отец его, тирянин, был медник. Он владел способностию, искусством и умением выделывать всякие вещи из меди. И пришел он к царю Соломону, и производил у него всякие работы…

И поставил столбы к притвору храма; и поставил правый столб и дал ему имя Иахин, и поставил столб левый, а дал ему имя Воаз» (I Кн. царей, VII, 13–14,21).

Этот библейский рассказ послужил источником для легенды о Хираме — строителе храма. Хирам разделил всех рабочих на три разряда, чтобы получали они вознаграждение в соответствии со своими талантами и усердием. Каждый разряд имел свои собственные отличительные знаки, жесты и слова, служившие паролем. Но вот трое подмастерьев решили любой ценой узнать у Хирама пароль, который сообщался только мастерам и называя который они получали свое жалованье. Заговорщики подстерегли Хирама в храме, где он проверял качество проделанных работ, и закрыли все три выхода. Хирам подошел к южному выходу и натолкнулся на первого из подмастерьев, который, угрожая ему смертью, потребовал назвать пароль. Когда Хирам отказался, злодей нанес ему удар деревянным молотом в левое плечо. Мастер попытался спастись через западный выход, но там его поджидал второй убийца, также потребовавший открыть тайну и после отказа ударивший его молотом в правое плечо, сбив с ног. Хирам еще имел силы добраться до восточного выхода, однако здесь его настиг третий злодей. Хирам не мог не понимать, что за отказ назвать пароль мастеров ему придется поплатиться жизнью. Но он предпочел смерть измене своему долгу. Действительно, третий удар оказался роковым. Преступники поспешили скрыть следы своего злодеяния. Поскольку было еще светло, они спрятали труп под кучей камней, а вечером закопали его на одном из окрестных холмов.

Масонская символика

Через семь дней царь обеспокоился отсутствием вестей от Хирама и поручил отыскать его. Девять мастеров разделились на три группы, и каждая из них направилась через три выхода из храма по трем направлениям в поисках пропавшего строителя. Тщетно они окликали его, никто не отзывался. Вскоре, однако, мастера, которые покинули храм через восточный выход, увидели яркий свет на холме. Добравшись до этого места, они присели отдохнуть. Вдруг они заметили, что земля была лишь недавно вскопана. Разрыв яму, нашли в ней мертвое тело и по золотому кинжалу, который носил как украшение Хирам, узнали убитого строителя храма. Горестными криками они призвали к себе находившихся неподалеку своих шестерых собратьев, которые тоже опознали тело. Мастера заподозрили подмастерьев в убийстве Хирама. Однако им было неведомо, удалось ли убийцам вырвать у своей жертвы тайное слово. Не будучи уверенными в том, что Хирам унес эту тайну в могилу, мастера решили не использовать старый пароль и заменить его новым.

Посадив на месте захоронения ветку акации, они вернулись с горестным известием к Соломону. Царь приказал перенести тело строителя в храм. В этой церемонии приняли участие все мастера. Те девять, которые обнаружили могилу, обозначенную затем ими веткой акации, первыми вернулись на это место. Когда один из них хотел поднять тело и коснулся рукой указательного пальца убитого, то кожа на нем отделилась от костей и осталась в руке. Другой мастер взялся за средний палец, но и здесь кожа отделилась от скелета и осталась в руке. Третий мастер пытался тронуть запястье — и опять мясо отделилось от костей. Тогда он воскликнул: «Мак бенаш!», что означает «труп истлел». Наконец общими усилиями тело доставили в храм. Надев на себя знаки мастеров, они покрыли свои руки белой тканью — свидетельство того, что не они виновны в убийстве строителя храма. Похороны были торжественными, и царь распорядился, чтобы в могилу положили трехгранный золотой клинок, на котором был выгравирован новый пароль мастеров. Все мастера выстроились вокруг могилы, и тот, кто первым приподнял на холме мертвое тело, сказал стоявшему справа: «Мак бенаш», с тем чтобы эти слова переходили от мастера к мастеру — так они и передавались из поколения в поколение…

Исследователи тщательно пытались выявить историческую подоплеку мифа о Хираме. Некоторые из этих авторов склонны видеть ее в заговорах роялистов во время английской революции середины XVII в. В них участвовали некоторые из «ранних» масонов, усилиями которых впоследствии и был распространен этот миф. Тем не менее такое объяснение не кажется правдоподобным. Часть историков полагает, что миф о Хираме унаследован от мистерий, разыгрывавшихся на торжествах в средневековых союзах каменщиков-масонов. В этой связи легенде дают также космологическое объяснение как аллегорическому изображению двух враждебных начал — гибели божества, жертвы духа зла, и его воскресения, что составляло содержание древних восточных мистерий. Имеется и астрономическое истолкование, согласно которому легенда о Хираме по сути дела повторяет древнеегипетский миф об Озирисе. Хирам (как и Озирис) олицетворяет солнце, убийцы становятся у восточных, западных и южных ворот — стран света, освещаемых солнцем. Трое подмастерьев и девять мастеров символизируют двенадцать знаков зодиака (эту астрономическую интерпретацию можно дополнить целым рядом других параллелей и деталей).

Масоны именовали себя «детьми вдовы». Возможное объяснение этому — солнце, сходя с небосклона, оставляет «вдовой» мать-природу, учениками которой считали себя члены масонских лож. Не исключено, что это название берет начало от манихейской секты, именовавшей себя «сыновьями вдовы».

В мифе о Хираме бросается в глаза тесная связь его с религией (строительство храма как высшая цель), а также то, что в нем речь идет не о простом каменщике, а о руководителе работ, об архитекторе. Вероятно, это объясняется тем, что миф возник среди союзов архитекторов-масонов, считавших себя значительно выше, чем простые ремесленники.

Согласно масонским хартиям, отредактированным в 1723 году, начало ордену было положено… Адамом, занимавшимся свободными искусствами и наукой, особенно геометрией, а также библейскими Енохом, сыном Каина, и Ноем с его тремя сыновьями — Симом, Иафетом и Хамом, «которые были истинными масонами». Трудно сказать, почему в этот список основателей масонства — персонажей Священного писания — попали первенец Каина и Хам, наказанный за непочтительность к родному отцу.

В конце XVII и начале XVIII в. масонская легенда продолжала обрастать многочисленными подробностями. Иногда планы создания тайного общества, скрытого от глаз непосвященных, приписывали Иисусу Христу на основании известного изречения: «Не мечите вашего бисера перед свиньями, да не попрут его ногами» (Матф., VII, 6). Но и это еще не все. В XVIII в. священник Л. Оливер в книге «Масонские древности» писал: «Старинная масонская традиция утверждает, и я целиком придерживаюсь того же мнения, что наш орден существовал еще до сотворения земного шара на различных солнечных системах». У доброй сотни масонских авторов можно вычитать еще более диковинную историю. Орден был основан, оказывается, непосредственно самим Господом Богом еще до сотворения мира, во времена первобытного хаоса. Сначала Бог создал свет, а это означает, что Господь Бог был первым франкмасоном. Он, разумеется, не мог заседать в ложе в единственном числе (не считая архангелов) и поэтому передал полномочия Адаму. Первыми Великими магистрами первой ложи были сам Господь и Михаил Архангел. Пускал ли Адам в ложу Еву, оставалось в этой истории невыясненным. Цель же ее весьма прозрачна — изобрести божественную санкцию ордена и системы посвящения в его члены. Новейшие масонские авторы так оценивают все подобные фантазии: «Эти наивные легенды следует понимать в их эзотерическом значении. Это была манера заявлять, что франкмасонство существовало вечно».

Нелегендарные истоки масонов малоизвестны не столько из-за секретности, которой была окружена деятельность лож (она сохранялась и позднее), сколько потому, что, по-видимому, обычно не велось протоколов или каких-либо других записей, отражавших активность масонов в то время. Это не позволяет точно датировать появление многих лож даже позднее, во второй половине XVIII в., т. е. тот период, от которого сохранилась более подробная документация. Ложи нередко относили дату своего рождения к более раннему времени, чтобы, в частности, подкрепить легенду о древнем происхождении масонства.

Первые масонские ложи возникли либо путем заполнения старых организаций союза каменщиков «приглашенными членами» — лицами, не имевшими отношения к профессии, либо путем создания такими лицами своих собственных лож. Ко второму десятилетию XVIII в. масонские ложи в современном смысле этого слова уже преобладали над профессиональными объединениями каменщиков, хотя, как показывают новейшие специальные исследования, в ложах по-прежнему находилось немало рабочих-строителей. А профессиональные секреты союзов стали источником символики и ритуалов масонских лож, уже не имевших ничего общего с цеховыми союзами былых столетий, а также средством для рекрутирования новых членов.

XVIII столетие было веком крутых перемен, крушения прежде казавшихся вечными идеологических постулатов, общественных и политических порядков. При этом на протяжении первых трех четвертей века изменения осуществлялись в Западной Европе (за частичным исключением Англии) преимущественно в социальной и идеологической сферах, отражая ускоренное вызревание буржуазного уклада в недрах феодального строя, и почти не получали прямого выражения в политической области. Социальные и идеологические сдвиги происходили в рамках старого государственного строя, исключающего любые новые формы политической активности. Именно поэтому новые явления в общественной жизни и идеи, отрицающие основы сословного неравенства и освящающий их авторитет религии, провозглашение естественных прав человека находили свое первое воплощение не на политической почве, а в форме организаций, отвергающих политические цели и пытающихся найти решение назревших задач в сфере, находящейся как бы вне существующей социально-политической структуры. Это в не меньшей мере, чем запреты со стороны властей, породило тот покров тайны, которым окружили свою деятельность новые общества. Конечно, индивидуальные мотивы вступления в ложи были самыми различными — от мистических настроений до бездумного следования моде, от стремления уйти хоть на время от серого, прозаического существования до желания ощущать себя участником союза, на помощь которого можно было надеяться в случае необходимости. Одни искали в союзе путь к духовному самоусовершенствованию, другие — к полезной общественной деятельности.

Для историка, однако, за пестротой этих побуждений важно разглядеть классовые пружины широкой тяги в масонские ложи. Совершенно очевидно, что большую роль сыграла их бессословность. Масонская литература заполнена прославлением «мудрого равенства», царящего среди членов ордена. «Смиренный вассал, — читаем мы в сочинении, относящемся уже к 70-м годам XVIII в., — не забывая своего скромного происхождения, с уверенностью возносится до приветливого князя, который, забывая свое величие, милостиво снисходит до него. Это нисколько не унижает князя, поскольку среди нас сверкают только его добродетели. А вассал, далекий от самонадеянности, скрывает под покровом умеренной вольности свое почтение и свою любовь, которая становится более свободной и поставленной под охрану разумной осмотрительности».

Если первоначально преобладало стремление буржуа «приобщиться» к привилегированным сословиям, то позднее, особенно во второй половине XVIII в., место «мещанина во дворянстве» заняли люди, стремившиеся, пусть пока еще вне реальной жизни, к уравнению сословий.

Создание тайных обществ в какой-то мере отражало и сопротивление вторжению абсолютистских монархий с их быстро растущим, строго централизованным бюрократическим аппаратом в области, которые ранее избегали правительственных вмешательств, оставаясь сферой местных обычаев, локальных привилегий, старинных институтов.

«Официальное» масонство во Франции оказалось почти целиком в императорской орбите, это, разумеется, не исключало того, что в конце режима империи какая-то часть членов ордена могла разделять оппозиционные настроения, которыми были охвачены влиятельные круги французского общества. Накануне падения империи, в 1813 году и в начале 1814 года, а потом во время «Ста дней» возвращения к власти Наполеона в 1815 году некоторые французские масоны установили связи с членами ордена, являвшимися офицерами иностранных армий. После сражения при Ватерлоо несколько английских офицеров было принято в ложу «Святого Фредерика избранных друзей» в Булонь-сюр-Мер. Это были, впрочем, изолированные факты, вовсе не свидетельствовавшие о «предательстве» орденом императора, как стала изображать дело впоследствии антимасонская мифология. Более того, роялисты после реставрации Бурбонов нередко не скрывали своего враждебного отношения к масонам. Уже в начале Реставрации во Франции появились роялистские сочинения, объявлявшие орден воплощением дьявола. Такое «открытие» было сделано, например, в газете «Курьер» 27 сентября 1815 года. Названия появившихся тогда сочинений вроде «Письмо Сатаны франкмасонам и их ответ Сатане» и тому подобных говорят сами за себя.

В странах Европы, занятых наполеоновскими войсками, масонские ложи нередко становились центрами политической оппозиции режиму, установленному завоевателями. Прусский «Союз добродетельных» (Тугенбунд), действовавший в 1808–1809 годах, также многое заимствовал из масонского ритуала. В годы наполеоновского господства на юге Италии возникли тайные общества «Каморра» и «Почтенное общество» (мафия), позднее превратившиеся в организации преступников.

На протяжении XIX в. французское масонство приобретало каждый раз новую окраску в соответствии с характером сменявшихся в стране политических режимов. Орден проявлял полную лояльность по отношению к Первой империи, Реставрации, Июльской монархии, Второй республике, Второй империи и, наконец, Третьей республике. В то же время, когда запрещалась легальная деятельность политической оппозиции, ее сторонники, следуя испытанному приему, неоднократно пытались выдавать свои тайные союзы за масонские организации. Наряду с «официальным» масонством братьями Марком, Мишелем и Жозефом Бедарридами был основан орден Мисраим (обозначение Египта на древнееврейском языке). Почти одновременно возникли ложи «Обряда Мемфиса». Сложная иерархия обоих орденов, включавшая много десятков степеней посвящения, в большой мере существовала только на бумаге.

Английское масонство, к которому принадлежали даже короли и королевы Великобритании, демонстративно воздерживалось от участия в политической жизни, так же как и германские ложи, в которых состояли император Вильгельм I и многие представители высшей аристократии.

Широкое распространение масонства вызвало немало подражаний. В этой связи особого упоминания заслуживают основанный еще в начале XVIII в. Независимый орден лишних подмастерьев и возникший в 1781 году орден друидов. Созданные в Англии, они постепенно образовали ложи в странах Западной Европы и в США (между прочим, в США в 1820–1830 годах была предпринята попытка образования «антимасонской партии», сыгравшей определенную роль в политической борьбе). Масонами были не только первый президент США Джордж Вашингтон, но и занимавшие пост главы государства в первой половине XIX в. Монро, Джексон, Полк, во второй половине того же столетия — Бьюкенен, Э. Джонсон, Гарфилд, Маккинли, а в XX в. — Т. Рузвельт, Тафт, Гардинг, Ф. Рузвельт, Трумэн, Д. Джонсон. Целый ряд тайных орденов был создан рабовладельцами Южных штатов, некоторые из них были причастны к заговорам с целью убийства президента А. Линкольна. После гражданской войны 1861–1865 годов на Юге был создан зловещий ку-клукс-клан. Во второй половине XIX в. в США насчитывались сотни, а в начале XX в. — тысячи секретных обществ, вплоть до тайной «Ассоциации борьбы с конокрадством».