Судьба хана

Судьба хана

Слово «хан» в XII в. в среде кочевников и охотников имело совсем иное звучание, чем сейчас для наших оглушённых цивилизацией ушей. Они в те времена великолепно отличали нюансы терминологии, связанной с характером власти. Например, титул «Хуан ди», который мы передаём весьма неточно как «император», для степняков ассоциировался с чужим влиянием, китайским на востоке и арабским на западе, где посредником между «Небом» и человеком был «халиф» (наместник пророка). Монголы и тюрки предпочитали общаться с «Небом» без начальства.

Термин «царь» (по-китайски — «ван», по-персидски — «шах») был связан с принципом наследования власти от отца к сыну, т.е. был прямым вызовом степному принципу, где дядя считался выше племянника. Власть царя, хотя и светская, рассматривалась как форма насилия над подданными и потому в степи не привилась. Зато хана провозглашало войско. Это не были выборы в смысле демократии XX в.; парламентаризм и коррупция не нашли бы места в военной ставке и окружавших её аилах. Обычно ханом становился потомок хана, но власть он получал лишь тогда, когда воины поднимали его на войлочной кошме и кликами выражали согласие подчиняться ему во время войны. А в мирное время господствовал обычай, которому покорялся сам хан, как и любой пастух, если он хотел сохранить голову на плечах. Итак, объявив себя ханом, а не царём или императором, Елюй Даши сразу потерял изрядную долю власти и приобрёл немалое количество искренних друзей. Но ведь слово «хан» означает «племенной вождь», а в степи племён было много.

Племенная раздробленность была проклятием кочевого мира. Ссоры из-за угодий, угоны скота, похищение женщин, кровная месть — все эти постоянные неприятности меркли перед ещё более страшным последствием сепаратизма: неспособностью раздробленных племён организовать сопротивление нашествиям иноплеменников. Так называемые союзы племён были формой нестойкой и недейственной, особенно в условиях войны. Поэтому потребность в сильной власти становилась насущной, как только появлялся сильный враг, а таковым в XII в. оказались чжурчжэни.

В аналогичном положении тюрки VII–VIII вв. умели «заставить головы склониться, а колени согнуться»[290] ради общего блага. Эта система называлась эль (il)[291]. Но жестокость системы лишила её популярности и предрешила её гибель, и тогда на смену пришла комбинация племенного союза, самоуправлявшегося в течение мирного времени, с сильной властью, предназначенной для ведения войны. Собрание родовичей — курилтай — провозглашало вождя, именовавшегося гурхан, т.е. хан конфедерации племён. Такая ситуация благодаря легализованному взаимоограничению устраивала обе стороны: власть и подчинённых. Елюй Даши был достаточно умён и образован, чтобы понять, что он может сохранить надежду спасти своё отечество, только бросив нерастраченные силы степняков на чжурчжэней, увязших в Китае. Правда, на всякий случай он сохранил и титул императора, но ему не пришлось им воспользоваться, потому что чжурчжэни за время его жизни шли от победы к победе.

Чжурчжэньский полководец, донося своему императору о Елюе Даши, определил его силы в 10 тыс. всадников. Император приказал обождать с наступлением, очевидно потому, что главные чжурчжэньские силы добивали киданьского императора Янь-си в Северном Китае. Благодаря этой отсрочке Елюй Даши успел договориться с тангутами о совместном контрнаступлении на чжурчжэней, имея целью поддержать киданьского императора. Но союзники опоздали: император Янь-си был пленён, и спасать стало некого и нечего.

В 1126 г. силы Даши увеличились — очевидно, за счёт киданьских беглецов, примыкавших к нему, чтобы не попасть в подчинение врагу. Китайцы определяли численность его войск уже в 100 тыс. человек, конечно в условном исчислении, с учётом боеспособности киданьских ветеранов. На самом деле их было гораздо меньше и даже при союзе с тангутами недостаточно для продолжения войны с чжурчжэнями. Поэтому Даши попытался завязать переговоры с империей Сун, обещая, что забудет китайское вероломство, если те нападут на чжурчжэней с юга. Тогда он обязался возглавить нападение с северо-запада.

Но чжурчжэни не дремали. Зимой 1125–1126 гг. они сами предприняли наступление на юг. 60 тыс. чжурчжэней осадили столицу Китая — Кайфын, на спасение которого было брошено свыше 200 тыс. лучших китайских войск. В Китае создалось две партии: сторонники войны и «борцы за мир». Последние возобладали и добились отхода чжурчжэней путём выплаты дани и территориальных уступок. Северный Китай был страшно опустошён, но это дало передышку Елюю Даши, успевшему наладить контакт с татарами и уговорить их не продавать чжурчжэням лошадей. Раздражённые чжурчжэни задержали наследника татарского вождя, прибывшего для переговоров, чтобы оказать давление на татар. Этот акт не увеличил популярности чжурчжэней в степи, однако ради спасения своего рода татары согласились быть проводниками чжурчжэньской армии, направленной против Елюя Даши в 1128 г. Армия эта была составлена из киданей, подчинившихся победителю, и командовать ею было поручено принцу из фамилии Елюев. Изоляция Елюя Даши была завершена.

Что ему оставалось делать? Он слишком хорошо знал стойкость и мужество чжурчжэньских войск, беспринципность и авантюризм своих окитаившихся соплеменников, ненадёжность тангутов и себялюбие татар. Надежды на успех в бою или оборону крепости не было никакой, и Даши принял единственно правильное решение: он снова ушёл на запад. Догнать его чжурчжэни не могли, да и не старались. Он стал для них безопасен и неинтересен. Гораздо выгоднее было завоевать Китай, где разложившаяся правительственная клика охотно жертвовала своим народом чтобы обеспечить себе весёлую и безмятежную жизнь в дворцах и парках.

В январе 1127 г. пал Кайфын, и китайский император был взят в плен, а его брат перенёс столицу на юг, оставив народ Северного Китая на разграбление противнику[292]. Военная партия, стоявшая за сопротивление завоевателям, оказалась изолированной и от правительства, и от народа. Вождь её, знаменитый полководец Ио Фэй, начал свою карьеру разгромом народного восстания около озера Дунтинху (1130–1135)[293], а затем пал жертвой придворных интриг. Лёгкость побед и возможности обогащения соблазнили чжурчжэней, но повлекли за собою те же результаты, что и для киданей: китайская культура интеллекта осталась для них чуждой, зато культура порока была усвоена полностью. На пользу это пошло только монголам сто лет спустя. Но вернёмся к нашему герою, поскольку мы подошли к нашей теме вплотную.

В 1129 г. Елюй Даши увёл из крепости Хотунь тех киданьских воинов, которые остались ему верны. С ним ушло около 40 тыс. всадников, тогда как в минувшем году численность его войска достигла 100 тыс. — конечно, и то и другое в условном исчислении. Очевидно, не все кидани согласились покинуть родину, и многие предпочли подчинение врагу свободе в изгнании.

Достигнув города Бишбалыка[294] (в Южной Джунгарии), Даши подсчитал свои силы. К нему примкнули главы семи оседлых областей Притяньшанья, очевидно уйгурских, и вожди восемнадцати племён. Состав последних крайне примечателен. Здесь названы: большие жёлтые шивэй и тьеле[295], обитавшие по берегам Амура, а также их соседи: уги[296] и бигудэ[297], затем монгольские племена: онгираты, джаджираты, йисуты[298], нирун[299], таргутай[300], тамгалык[301], меркиты, хушины[302]; потом уже известные нам цзубу (вероятно, осколок орды, распавшейся за 30 лет перед этим) и тангуты, потому что Елюй Даши не порвал союза с царством Ся. И наконец, четыре племени, по поводу которых ни Виттфогель, ни я не можем дать никаких сведений: пусувынь, хумусы, си-ди и гю-эр-би.

Вот опять пример нашей беспомощности перед источником. Определить племенной состав союзников киданьского царя крайне важно, но информация, пролежавшая в свитке 800 лет, представляет загадку, неразрешимую без помощи специального исторического анализа.

Как ни досадно, оставим без внимания четыре нераскрытых этнонима и посмотрим, что дают нам те, которые удалось отождествить.

Тангуты ясны — это вспомогательный отряд союзного государства Си-Ся; цзубу — сдавшиеся и зачисленные в киданьские войска татары, причём отмечено, что татары вольные перекинулись на сторону противника, т.е. чжурчжэней.

Четыре племени — жёлтые шивэй, тьеле, бигудэ и урянхаи — не кочевники. Очевидно, они, живя бок о бок с чжурчжэнями, сражались с ними и теперь были вынуждены спасаться от преследования, ибо между племенами легла кровь. Гораздо важнее, что семь племенных вождей были чистыми монголами. Надо полагать, что традиционная вражда их с татарами сделала их союзниками киданей, и теперь, когда военная удача улыбнулась их врагам, наиболее скомпрометированные сочли за благо покинуть родные степи. Но почему среди монголов оказался меркитский отряд — этого я не могу объяснить. Да, вероятно, при такой скудости сведений всё объяснить просто невозможно. Но всё-таки нужно отметить, что не племена целиком, а какие-то их части последовали за неукротимым вождём, потому что те же самые племена, по крайней мере в Монголии, в XIII в. сидели на своих местах. Отсюда можно заключить, что у Елюя Даши было не ополчение племён, а армия добровольцев, что и объясняет её высокую боеспособность.

Заняв крепость и город Бишбалык, Даши собрал своих командиров и обратился к ним с речью. Он признал поражение своего народа, катастрофическое распадение империи Ляо и рассказал о бегстве последнего императора. Но такое известие не соответствовало истине, так как император сражался, пока не попал в плен. Но Даши, видимо, предпочёл утаить эти подробности от вождей собравшихся племён. Затем он объявил о своём намерении продвинуться на запад и сплотить кочевые племена Великой степи для отвоевания родной земли. В ответ на призыв он получил 10 тыс. воинов, прекрасно обученных, вооружённых и снабжённых[303].

Но и здесь кроме друзей нашлись враги. Столкновение с кыргызами на севере показало, что путь в Сибирь закрыт. Попытка напасть на Кашгар повела к полному поражению и обострила отношения с мусульманским населением оазисов Средней Азии. Кидани удержались только в долине реки Имиля и в Семиречье, где приняли участие в распре канглов и карлуков с ханом города Баласагуна[304]. Елюй Даши лишил его ханской власти, но оставил в должности «управляющего тюрками».

Этот успех дал Елюю Даши необходимую ему точку опоры. Он ведь был не первым из киданей, попавшим в Среднюю Азию. Долгая и неудачная война выбросила с Дальнего Востока множество людей, отчаявшихся в победе и искавших пристанища у мусульманских князей Мавераннахра. Например, правитель Самарканда имел уже в 1128 г. около 16 тыс. киданьских шатров и использовал эмигрантов как охрану своей восточной границы. Но как только Елюй Даши появился в Баласагуне, эти и другие кидани перебежали к нему, благодаря чему его сила удвоилась. Богатые пастбища Семиречья позволили киданям откормить коней, и военный успех начал склоняться на их сторону. В конце 1129 г. Елюй Даши подчинил себе племя канглы и снова напал на Кашгар и Хотан. Обе крепости были взяты.

А чжурчжэньская армия, посланная для преследования последнего непокорённого киданьского принца, войдя в степи, оказалась бессильной. Тут нужны были кони и проводники, а вожди кочевых племён отказали чжурчжэням в повиновении. Больше того, монголы, объединённые тогда Хабул-ханом, объявили чжурчжэням войну и принудили их вернуться в Маньчжурию, а тангуты ответили чжурчжэньскому императору, что местопребывание Елюя Даши им неизвестно. Поход 1130 г. был сорван.

В 1131 г. чжурчжэни возобновили наступление на Хотунь, но недостаток провианта и холод заставили их повернуть обратно. Да и нечего им было там делать, так как преследуемый ими полководец был уже далеко на западе, куда не могли дотянуться руки чжурчжэньского императора. Кидани, оставшиеся на Орхоне, конечно, попали в плен. Кроме того, уйгуры из Хэчжоу поймали нескольких киданей и передали их непосредственно чжурчжэням, тем самым лишив ренегата командующего армией карателей последних трофеев[305]. После стольких неудач он попал под подозрение, что имеет тайные связи с врагом. Бедняге осталось только поднять восстание и поплатиться за него головой (1132 г.).

Этот момент показался Елюю Даши удобным для того, чтобы осуществить свою заветную мечту: освободить свою родину и её народ.

В 1134 г. он отправил 70 тыс. всадников на восток, через пустыню, чтобы восстановить былую славу Ляо. Но пустыня — барьер для любой армии. Войско киданей потеряв в дороге столько коней и быков, что вернулось с полдороги. Елюй Даши воскликнул: «Небо не благоприятствует мне! Это его воля»[306] На этом закончилась война на востоке, только для того, чтобы с новой силой разгореться на западной окраине Великой степи.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

У КОКАНДСКОГО ХАНА

Из книги Вечные следы автора Марков Сергей Николаевич

У КОКАНДСКОГО ХАНА Немалый вклад в изучение и освоение стран Востока сделали русские казаки. Так, еще в XVIII веке офицер Волошанин составил карту Илийского края, причем обозначил на ней пашни по берегам Или до самого Боинду (Кульджа). Казак Матвей Арапов жил в ставке


Жизнеописание Угэдэй-хана

Из книги Ордынский период. Голоса времени [антология] автора Акунин Борис

Жизнеописание Угэдэй-хана Рассказ о возведении Угэдэя на ханский престол В год Мыши[211] в местности Худо арал, что на Керулене, сошлись Цагадай[212] и Бат[213], прочие властители улуса правой руки, ноён Отчигин[214], Егу, Есунхэ[215] и прочие властители улуса левой руки, Толуй[216] и


4 Досада Золотого Хана

Из книги Чингисхан и рождение современного мира автора Уэзерфорд Джек

4 Досада Золотого Хана Копыта наших монгольских скакунов ступают всюду. Они возносят нас на небеса и погружают в море. Елти Чукай, 1237 г. В 1210, году Лошади по восточному календарю, сорок восьмом году жизни Чингисхана и четвертом году существования его новой империи, в


5 Султан против Хана

Из книги Чингисхан и рождение современного мира автора Уэзерфорд Джек

5 Султан против Хана Для кочевых народов война была промыслом. Воинам она приносила успех и богатство. Сечен Джагчид Очерки по истории монголов Чингисхан выступил на запад в поход против Хорезма в 1219, году Кролика по восточному календарю, и прибыл на место весной


6.5. Судьба египетского царя Псамменита — это отражение судьбы казанского хана Едигера, плененного Иваном Грозным

Из книги Завоевание Америки Ермаком-Кортесом и мятеж Реформации глазами «древних» греков автора Носовский Глеб Владимирович

6.5. Судьба египетского царя Псамменита — это отражение судьбы казанского хана Едигера, плененного Иваном Грозным • ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ ПРАВЛЕНИЯ.По Геродоту, египетский правитель Псамменит взошел на престол ВСЕГО ЛИШЬ ЗА ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ до падения Мемфиса, см. выше. Он был


Судьба хана

Из книги В поисках вымышленного царства [Ёфикация] автора Гумилев Лев Николаевич

Судьба хана Слово «хан» в XII в. в среде кочевников и охотников имело совсем иное звучание, чем сейчас для наших оглушённых цивилизацией ушей. Они в те времена великолепно отличали нюансы терминологии, связанной с характером власти. Например, титул «Хуан ди», который мы


Смерть Чингис-хана

Из книги Великий Чингис-хан. «Кара Господня» или «человек тысячелетия»? автора Кычанов Евгений Иванович

Смерть Чингис-хана Есть средства хранить свою жизнь, но нет лекарства бессмертия. Чан Чунь. Си юй цзи Чингис-хан был уже немолод, когда он в 1219 г. выступил в поход на запад. Прошагав к своей славе по горам трупов в Монголии, тангутском государстве, Северном Китае, он не мог


Личность Чингис-хана

Из книги Великий Чингис-хан. «Кара Господня» или «человек тысячелетия»? автора Кычанов Евгений Иванович

Личность Чингис-хана ……………………………………. Поводырь убийц, Кормивший смертью с острия меча Растерзанный и падший мир. Работник, Оравший твердь копьем, Дикарь, С петель сорвавший Дверь Европы, был уродец. Дмитрий Кедрин «Поводырь убийц… оравший твердь копьем, дикарь,


Яса и билики Чингиз-хана

Из книги Государства и народы Евразийских степей: от древности к Новому времени автора Кляшторный Сергей Григорьевич

Яса и билики Чингиз-хана Образование Еке Монгол улуса («Великого Монгольского государства») в начале XIII в. вызвало необходимость выработки общих, закрепленных письменно правовых норм и законодательных уложений для управления государством. Для этой цели было


Милость Шейбани-хана

Из книги Бабур-Тигр. Великий завоеватель Востока автора Лэмб Гарольд

Милость Шейбани-хана Уходя из Андижана, Тигр предусмотрительно оставил там семью, чтобы не возбудить подозрений своего стража, Али Доста. С собой он взял лишь «наиболее преданных слуг», среди них своего библиотекаря Ходжу и Лази, личного слугу. Только среди людей, чья


Глава 12. ПОМИНКИ ДЛЯ ХАНА

Из книги Тысячелетие России. Тайны Рюрикова Дома автора Подволоцкий Андрей Анатольевич

Глава 12. ПОМИНКИ ДЛЯ ХАНА Итак, Большая Орда пала. На короткое время Северная Русь свободно вдохнула полной грудью, не опасаясь татарских набегов. Но после смерти великого князя Ивана III Васильевича (1505) и крымского хана Менгли-Гирея (1512) отношения между Москвой и Крымом


Судьба города — судьба людей

Из книги Тайны Берлина автора Кубеев Михаил Николаевич

Судьба города — судьба людей Среди столиц Европы Берлин сегодня, пожалуй, отличается своей новой энергетикой. Его центр продолжает застраиваться, перестраиваться, его окраины обновляются. Но и седой старины в нем достаточно. А стоит пройтись по Унтер-ден-Линден к


   В гостях у великого хана

Из книги 500 великих путешествий автора Низовский Андрей Юрьевич

   В гостях у великого хана    После смерти Джованни Монтекорвино китайские христиане обеспокоились и в июле 1336 г. написали папе о том, что уже 8 лет живут без епископа и просят его о помощи. Это письмо пришло в Авиньон, где в то время находился папский престол, в начале 1338


Трудные дни Амет-хана

Из книги Небо истребителя автора Ворожейкин Арсений Васильевич

Трудные дни Амет-хана 1.Фашистская Германия разгромлена, Япония капитулировала. Наступил долгожданный мир. С большой радостью я с женой Валей и дочкой поехали в Крым. Дом отдыха в Алупке располагался на самом берегу моря. Позавтракав, мы спешили купаться, потом лежали на


Талисман Сурхай-хана

Из книги Предания старины глубокой автора Шурпаева Миясат

Талисман Сурхай-хана Хан Кази-Кумухский Сурхай Чолак отличался великой отвагой, даже среди своих сородичей славился он ловкостью и выносливостью. В те времена ханов и их сыновей народ почитал и уважал за смелость, физическую силу и ум. Сын хана закалялся с детства, ибо