Глава 21

Глава 21

Облака понемногу рассеялись, обнажив звездное небо, но с мокрых крыш еще капала вода.

У коновязи стояло полдюжины лошадей, к которым, только что спустившись с гор, присоединилось несколько других, оставшихся без седоков после утренней перестрелки. Их безвольно болтающиеся поводья красноречиво напоминали о происшедшей трагедии.

Луч света, падающий на мокрую платформу из окна салуна, преодолевал сверкающие стальные рельсы и тянулся сквозь темноту навстречу свету, льющемуся из окна телеграфной станции. А за окном кто-то варил вторую порцию кофе в кофейнике телеграфиста после того, как первая порция стремительно иссякла.

Майк Шевлин стоял в углу прохода, ведущего к стойлам, и наблюдал за появившимся на улице Беном Стоувом. Правую руку Бен как бы ненароком держал внизу, заслоняя собою оружие, о чем Майк, зная все эти хитрости, сразу же догадался.

Бен тревожно оглядывался. Он походил на старого гризли, который чует приближающуюся беду, но не в состоянии определить, с какой стороны ее ждать. Наконец Стоув сошел с платформы и по шпалам торопливо зашагал к станции, отворил дверь, и до Майка донесся его голос:

— Где Шевлин?

Ответ Майк не разобрал, потом Стоув заговорил снова:

— Отлично. Плачу, ребята, по высшему разряду. Пойдемте займемся им!

Очевидно, кто-то все же подошел к двери, потому что слова прозвучали отчетливо, судя по голосу, говорил Билли Даниэльс.

— Мы хотим посмотреть, как ты сам им займешься. Он один и находится где-то поблизости.

— Ах, вот как? Что ж, тогда вы уволены — все до одного. А теперь убирайтесь отсюда!

— Нам здесь неплохо, — раздался протяжный говорок Эла. — Мы останемся на представление. У нас места на галерке.

Не говоря ни слова, Бен повернулся, чтобы уйти, но задержался у входа.

— Послушайте, — сказал он. — Сюда нужно вызвать доктора Клэгга, иначе Бэбкок лишится руки. Пусть один из вас съездит за ним.

Наступило молчание, потом кто-то отделился от группы.

— Я поеду. Не хочу, чтобы по моей вине человек потерял руку.

Выйдя на железнодорожное полотно, Стоув подождал, пока стук копыт затих вдали.

Где же Шевлин? Возле стойла? Или у вагона, в который должны погрузить золото? Вероятно, возле вагона. Он подождал, пока глаза привыкли к темноте, и пошел по шпалам.

Шевлин прекрасно знал, о чем сейчас думает Стоув. Ему были известны все мысли Бена, потому что Майк легко представлял себе, о чем сам бы думал в такой ситуации.

Вдалеке раздался протяжный гудок паровоза. Поезд прибыл по расписанию.

Майк жевал потухшую сигару, глядя на приближающуюся светящуюся точку. Ну что ж, Бен, все к тому давно шло. Думал ли ты, что будет вот так? Только ты и я в сыром сумраке ночи?

Раньше здесь не было ни салуна, ни станции — только стойла да огороженный прогон для скота. Сколько раз они грузили здесь стада из Рафтера…

Неожиданно Стоув шагнул в сторону и исчез из виду. Майк остался стоять неподвижно.

Что теперь? То ли Стоув отошел и притаился во тьме, то ли продолжает идти вдоль путей. Он оказался в тени и, вероятно, попал в неглубокую канаву, вырытую вдоль железнодорожного полотна.

Внезапно Шевлин почувствовал холодное прикосновение стали к виску и услыхал за спиной тихий голос.

— Я мог бы позволить ему убить тебя, но так будет проще.

Мерриэм Клэгг!

Майк стоял, одной ногой опершись о нижнюю планку загона, и, как только прозвучали эти слова, резко отпрянул назад, одновременно ударив противника ногой. Они вцепились друг в друга, и тут над ухом Шевлина рявкнул выстрел. Оба грохнулись наземь, но Шевлин, сразу же отскочив, скатился в канаву и спрятался под помостом погрузочного прогона.

Бен, решив, что пуля предназначена ему, мгновенно выстрелил в ответ, и почти одновременно с его выстрелом рявкнула винтовка на крыше товарного вагона. Пуля высекла искры, ударившись о рельс рядом с тем местом, где залег Стоув.

— Что у вас там происходит? — кто-то крикнул со станции.

Майк глубже втиснулся под помост, спрятавшись за опорные столбы.

Вот так новость: Мерриэм Клэгг… А другой, с винтовкой, должно быть, Берт Перри.

Почему Мерриэм не выстрелил, а начал разевать рот? И Перри следовало подождать, пока Бен не выйдет на свет. Никакого терпения!

Холодная капля упала Майку за шиворот и поползла по спине. Ногу свело от напряжения, но он ждал, приготовив револьвер.

Вдруг из-за загона Стоув крикнул:

— Майк! Давай им покажем! Они ввязались не в свое дело!

В то мгновение сверкнул выстрел, и пуля плюнула в лицо Майка щепками, — стреляли почти с десяти футов. Шевлин бросился из укрытия, стреляя на бегу, и услышал, как пуля глухо ударилась в плоть. Раздался тихий стон.

Опять темноту ночи разорвал выстрел, на сей раз неприцельный, пуля просвистела где-то над головой, и Майк выпалил в темный силуэт. Потом поднял револьвер и снова нажал на курок. Тут же прозвучали еще два выстрела. Первый принадлежал раненому Мерриэму, второй был мгновенным ответом Стоува.

Услышав, как револьвер со стуком упал на щебень, Майк просунул руку в вагон и три раза нажал на курок, продырявив крышу, на которой лежал Берт.

Перри застонал. Забравшийся на соседний вагон Стоув выстрелил на звук.

Тело покатилось по крыше и упало на полотно к ногам Шевлина.

— Бен! — позвал Майк.

— Говори!

— Мы уложили обоих. Теперь садись на поезд и убирайся отсюда.

— Ты правда согласен на это? — Голос Стоува неожиданно изменился: — Черта с два! Сначала прикончу тебя!

— Бен… только один вопрос — кто убил Элая?

— Я, черт тебя побери! Мерриэм думал, что это его рук дело. Они спорили, и я видел, что Клэгг ничего не добьется. Поэтому когда Мерриэм выстрелил и промахнулся, я убил Элая, выстрелив из окна конторы.

Майк снял сапог, потом другой. Он носил толстые шерстяные носки.

Очевидно, Бен подкрадывался, его последние слова прозвучали поблизости и как-то от земли. Пока Бен стрелял из револьвера, но у него еще должны быть дробовик или винтовка… С такого расстояния картечь разорвет человека на части.

Внезапно Стоув заговорил:

— Ты все еще можешь выйти из игры, Майк. Мне незачем тебя убивать.

Как близко он теперь стоит? Наверное, в двадцати шагах. И очевидно, находится под прикрытием, ожидая, пока противник ответит, чтобы, выстрелив на звуки, разнести его на куски.

Стремительно развернувшись, Майк беззвучно побежал по шпалам. Приближающийся поезд гудком оповестил станцию. Отскочив в сторону железнодорожного полотна, Шевлин помчался вдоль загона и поспешно завернул за угол.

Паровоз входил в кривую, и луч лобового прожектора ушел вбок, уперевшись в склон горы. Как только состав вновь окажется на прямом участке, станцию и все, что вокруг нее, зальет яркий свет.

Машинист еще раз дал гудок, и луч начал разворачиваться к станции. Бен Стоув стоял посреди путей, держа в руках дробовик, и ждал приближающуюся полосу света.

Они увидели друг друга почти одновременно, может быть, Шевлин чуть-чуть раньше, поскольку оказался не там, где его ожидал застать Стоув. Ствол дробовика дернулся в руках управляющего, и Майк тоже выстрелил. Картечь со свистом рассекла воздух, задев его одежду. Он шагнул в сторону и нажал на спуск снова. Бен упал на колени, на негр со страшным грохотом летел паровоз. Сломя голову Шевлин бросился вперед и рывком стащил Бена с рельс. И тут же мимо них загрохотали колеса вагонов. И тогда Стоув поднялся на колени и поднял револьвер.

— Благодарю, Майк! — произнес он и выстрелил в упор.

От удара пули Шевлин покачнулся, свой револьвер он только что выронил. А ведь как раз успел перезарядить его, пока скрывался позади загона, но у него есть еще один или два…

Стоув опустил револьвер на предплечье левой руки, чтобы точнее прицелиться, и тут Майк рванул из-за пояса кольт Холлистера и трижды нажал на спуск так быстро, как только позволял вращающийся барабан.

Стоув сделал всего один выстрел. Пуля, пролетев мимо, ударилась о рельс и, отскочив, с противным визгом исчезла в темноте.

Ухватившись за рельс, Майк перевернулся. Он сознавал, что на станции полно народу: кто-то с поезда, другие приближаются верхом на лошадях, в сумятице боя может погибнуть невинный. Чтобы прекратить стрельбу, он должен убить Стоува.

Шевлин посмотрел на него. Лицо. Бена было в крови, рубашка тоже.

— Прихлопнул ты меня, — прохрипел он, — а тебя прямо-таки пуля не берет.

И едва произнеся эту фразу, он вскинул револьвер. Майк тут же нажал на спуск.

И наступила тишина, только со свистом выходил пар из клапана паровоза, потом послышались возбужденные голоса. и беспорядочный топот ног.

Кто-то опустился на колени возле Шевлина. Это был доктор Клэгг.

— Бэбкок, — произнес Майк, — он тяжело ранен…

При этом Майк не сводил глаз с Бена Стоува, крепко сжимая в руке револьвер. Он опасался, что тот шевельнется. Однако лежащий не двигался. Его счеты с миром сведены.

— Он сказал, что меня пуля не берет, — слабо улыбнулся Майк, — проверим, как сбудется его пророчество.

— Ты выживешь, — заверил его доктор Клэгг, — такие, как ты, так просто не умирают.

Скотоводство в Рафтере так никогда и не восстановилось, и, когда прииски истощились, он превратился в город-призрак. Майк и Лайна Шевлин здесь не остались. Как только Майк оказался в состоянии путешествовать, они переехали в Калифорнию, и Шевлин несколько лет перегонял там стада.

Тридцать лет назад разобрали давно ненужные рельсы, благодаря которым это место еще имело хоть какое-то основание называться Таппан-Джанкшен — железнодорожный узел. Здания погибли в огне, когда какой-то турист, проезжая мимо по скоростному шоссе, проложенному у подножия горы, выбросил из окна машины окурок.

Лайна Шевлин дожила до преклонных лет, когда один из ее внуков стал рекламным агентом на Мэдисон-авеню note 4. Дальше ей жить стало незачем, она просто угасла. После ее похорон Майк ушел с кладбища, и больше его не видели.

Это вызвало множество пересудов, и газетчики раскопали, что когда-то Майк был и техасским рейнджером, и бандитом. Предав гласности давно забытые истории, они перепутали имена и даты.

И единственным, кто мог бы пролить свет на все загадки, был последний здешний старожил. Он привык греться на солнышке на скамейке возле заправочной станции у обочины нового скоростного шоссе. Он как раз сидел на своем привычном месте, когда рядом притормозила машина и его окликнул какой-то высокий старик.

— Скажите, приятель, Таппан-Джанкшен — это поблизости?

Старожил вопросительно уставился на водителя.

— Как вы сказали? Таппан-Джанкшен? Станция стояла вот здесь на равнине. — Его трубка давно потухла, и он стал рыться в карманах в поисках спичек. — Молодые и не слыхали про Таппан.

— А как насчет Каменной Хижины? — спросил старик за рулем.

— Каменная Хижина? — Слова молнией блеснули сквозь пелену лет. — Вы сказали Каменная Хижина?

В тот момент, когда престарелый Майк Шевлин пропал без вести, он считался состоятельным человеком, и его усердно искали. Дорожная полиция проводила расследование, на заправочной станции им указали на старожила.

— Сомневаюсь, что он вам поможет, — сказал служащий бензоколонки. — Старик почти потерял зрение, а одна рука у него не действует уже много лет. Наверное, когда-то ее придавила лошадь. Да нашему старику уже лет сто! По крайней мере девяносто с чем-то.

Они стали задавать вопросы после того, как нашли машину Майка Шевлина, брошенную в пещере у подножия гор, но старик не обращал на них никакого внимания. Только когда они уже собрались уходить, он забормотал что-то себе под нос.

— Таппан-Джанкшен… Каменная Хижина… это было давно. Скажите доктору Клэггу, — произнес он, — скажите доктору Клэггу, что я уже не тот, что раньше.

— Каменная Хижина? — повторил служащий их вопрос. — Не знаю. Я прожил здесь больше десяти лет и никогда не слыхал такого названия.

Офицер окинул взглядом высокие зеленые горы, застывшие в мрачном великолепии, дикие и отчужденные. Их вид не говорил ему ничего.

— А что там, за ними? — спросил он.

— Ничего. Там нет дорог. Насколько я помню, там никто никогда не был. Люди останавливаются здесь, только чтобы набрать бензин и узнать время. Они пролетают мимо, как ветер. А у нас нет времени, чтобы бродить по горам.

Каменная Хижина находилась в сорока милях от отделения дорожной полиции, и офицеры добились бы успеха, если бы потратили время.

На обратном пути офицер обратился к своему напарнику:

— Ты говорил, что твои предки из этих краев?

— Мой дед отсюда. Но он не любил рассказывать о прошлом. Честно, мне не верится, что здесь было так сурово, как говорят. Его звали так же, как и меня… Вилсон Хойт.

Они ехали дальше под шум мотора и шорох шин, краем глаза наблюдая, как работают на ветровом стекле «дворники». Начинался дождь.

Дождь шел и над Каменной Хижиной, точно так же, как когда-то много лет назад.