Глава 9

Глава 9

Мэйсон колебался, губы его дрожали. Он хорошо помнил Майка, но облик ночного гостя разительно отличался от того образа, который сохранила память. Нынешний Майк Шевлин выглядел больше, сильнее и тверже. Он умел действовать решительно, чему Мэйсон только что получил наглядное подтверждение. Речь шла не о том, что мог предпринять Тэйлор, будь у него такая возможность, поскольку его лишили ее быстро и без особых усилий. А Мэйсон был далеко не Дик Тэйлор.

Он подумал о лошади. Она стояла в конюшне, расположенной всего в нескольких ярдах от дома. Мэйсон урвал немалый куш. У него хватило ума хранить свою долю в тайнике за городом, поскольку он хорошо знал, что неизбежно придет время бежать. Так случалось и раньше. И вот теперь время пришло. Но он слишком долго жил в Рафтере, и ему хотелось остаться в городке навсегда. Здесь его защищали, и он защищал.

— Майк, — запротестовал он, — тебе придется поверить. Я действительно не знаю.

— Не надо врать.

— Клянусь Богом, Майк! Им нужен был свидетель, и мне заплатили, чтобы я поклялся, что это дело рук Джентри.

— Кто заплатил?

— Ты не поверишь, но деньги дал Гиб. Сам Джентри.

Шевлин бросил взгляд в сторону Тэйлора. Тот, застонав, стиснул зубы, что было верным признаком сломанной челюсти. Взгляд Майка вернулся к Мэйсону.

— Итак?

— Это все, что я знаю, клянусь. Мне заплатил Джентри.

— А тебе ничего не пришло в голову?

Мэйсон, поколебавшись, пожал плечами.

— Клянусь, я больше ничего не знаю.

— Бен мог это сделать?

— Нет, только не Бен. По крайней мере, я так думаю. И не потому, что он побоялся бы. Джентри тоже в стороне. Джентри достаточно близок Бену, так я какое-то время считал… Но меньше всего на свете они хотели хоть какого-нибудь расследования. Все стремились отмазаться втихомолку. Посуди сам: если придет кто-нибудь и начнет задавать вопросы, ему могут в ответ что-нибудь ляпнуть, и тогда сама перестрелка окажется под сомнением. А Бен… Я и не догадывался, что он такой прохиндей. Провернул все необычайно ловко. Мне не приходилось видеть, чтобы с такой проблемой управлялись столь быстро и без последствий. — К Мэйсону понемногу вернулись спокойствие и уверенность. — Майк, а что тут произойдет? Ты сказал, что Холлистер вернулся и собирается разнести все на кусочки? Ну, а кто будет всем заправлять, когда стихнет стрельба? — Он попытался подняться. — А почему мы не с тобой, Майк? Я знаю, как работает весь механизм.

Шевлин смерил его холодным взглядом.

— Да что ты знаешь? Ты мне так ничего и не смог рассказать. — И чуть помолчав, добавил: — Где золото?

В ответ Мэйсон хитро посмотрел на него.

— Хороший вопрос. Где же золото? В городе его не осталось ни унции, можешь не сомневаться.

Майк внимательно прислушивался к тому, что происходило снаружи, стараясь уловить хоть малейший звук, доносившийся с улицы. Неужели сегодня ночью?

— Если что-нибудь знаешь — говори, — коротко отрезал Шевлин и подумал, что напрасно теряет время. В любой момент может грянуть гром.

— Как насчет нашего дела? — продолжал настаивать Мэйсон. — Как насчет…

— Нет никакого дела. Или ты говоришь, или я…

Он схватил Мэйсона за грудки и рывком поставил на ноги. Потом толчком пригвоздил к стене с такой силой, что дом затрясся, и опять двинулся на Мэйсона. Тот выставил вперед руки:

— Ради Бога, Майк, не бей меня!

— Тогда говори!

— Я знаю только, что не все делал Бен. Это начал Эванс.

— Эванс? — Шевлин удивился. Эванс был нечистым на руку адвокатом, чьим партнером стал потом Рэй Холлистер. — Эванс? — Он сразу же понял многое. Но один вопрос все-таки еще оставался. — Где Эванс? — спросил Шевлин. — Что с ним стало?

Мэйсон усмехнулся.

— В том-то и дело. Что с ним случилось? Похоже, что, когда из города выгнали Рэя, уехал и Эванс. Или так говорят. Но никто не видел, как он уезжал. Эванс не из тех, кто бежит с поля сражения.

Не стоило зря терять время. Майк повернулся к двери.

— Послушайся моего совета, Мэйсон, убирайся из города. У тебя мало времени: чуть-чуть замешкаешься — попадешь в самое пекло.

Шевлин вышел на улицу и закрыл за собой дверь.

Город заполнили темнота и безмолвие, но это было безмолвие ожидания. Это было безмолвие, на мгновение застывшее на краю бездны.

Шевлин подошел к вороному и, взявшись за уздечку, задумался. Ситуация понемногу менялась. Теперь у него появились нежданные союзники. Первый — доктор Клэгг, на него во всем можно положиться. Сегодня ночью он останется дома, чтобы защитить свою семью и Лайну.

Второй — Вилсон Хойт. Он, конечно, не с ним, зато против Стоува, Джентри и Холлистера. Вот, пожалуй, и все. Его мысли вернулись к Эвансу. Майк знавал адвоката в свое время. Не составляло секрета, что в Рафтере он приложил руку к разного рода темным делам. Поговаривали даже, что он участвовал в контрабанде, хотя смысла в этой деятельности Майк не видел по причине удаленности городка от границ, но такие слухи ходили. Мэйсон сказал, что Эванс подготовил тайник для золота… Он знал или догадывался? А может, только слышал?

Машинально расстегнув кобуру, Шевлин привычным взглядом бойца как бы ощупывал стены конюшни. Ему понравилась постройка, она казалась надежной.

Майк не спеша двинулся по переулку, затем пересек улицу. С каждым шагом у него усиливалось ощущение, будто скальп отделяется от черепа.

Стул, который раньше стоял возле дверей конюшни, исчез, но, когда Майк, выйдя на свет, ступил в помещение, раздался голос Бразоса:

— Шевлин, нельзя так пугать людей, тебя за это когда-нибудь грохнут.

— Не исключено.

— Так случилось по дороге в Техас, в ту ночь, когда поссорились Сьюттон и Тэйлор.

Легкий ветерок прогнал по улице трепещущий клочок белой бумаги. Где-то скрипела вывеска, в стойле стукнула копытом и зафыркала лошадь.

Стоя в глубине дверного проема, Шевлин уловил слабый отблеск света, отраженного стальной поверхностью. Блик двигался в такт едва слышному топоту. В просвете между зданиями показался всадник. Взгляд Шевлина заскользил вдоль улицы, отмечая промежутки между домами. Там затаились восемь или девять всадников.

Стоя за спиной Шевлина, Бразос насчитал столько же и торопливо заметил:

— Сегодня ночью в городе нет рудокопов. Ни одного.

Бен держит их наготове вооруженными, догадался Майк.

Огни в конторе прииска погасли так же, как и в здании тюрьмы. Единственным источником света остался фонарь над дверью конюшни.

Шевлин достаточно хорошо знал Стоува и понимал, что тот попытается достичь победы одним решительным ударом, который поставит нападающих на грань полного уничтожения. Он явно вознамерился убить двух зайцев: устранить несогласных и предотвратить распространение из города каких-либо слухов. Затяжное сражение привлечет внимание, но быстрое, внезапное столкновение, которое вот-вот произойдет, местная общественность и пресса воспримут как стычку со скотоводами или бандитами.

И все же наступавшие, всадники были как раз те самые ковбои, владельцы мелких ранчо, с которыми Шевлин скакал когда-то бок о бок, в общем, хорошие, честные люди, введенные в заблуждение. Их надо остановить.

Рэй Холлистер, конечно, нападет на контору Стоува, чтобы захватить документы, и на сами прииски — сначала на Солнечные Россыпи, потом и на скважину Славы. А Бен его бесспорно уже там ждет с отрядом, вооруженным дробовиками. Его приспешники спрятались вокруг входа в шахту и возле конторы, в здании подъемника и в кузнечном цехе. Невидимые и защищенные, они будут вести огонь по ничего не подозревающим всадникам, четко выделяющимся на фоне светлеющего неба.

— Пойду на ту сторону улицы, — шепнул Майк.

— Тебя могут убить.

— Только если он попытается выйти отсюда, — раздался голос из темноты. Это был Бэбкок.

— Бэбкок, — взмолился Майк, — если тебе хоть сколько-нибудь дорога жизнь твоих друзей, останови их. Стоув уже наготове.

— Ты хочешь сказать, был наготове, — возразил Бэбкок. — Сегодня мы застигли его врасплох.

— Открой глаза, Бэб, уже с вечера на улицах и в салунах нет ни одного рудокопа. Будь я на месте Рэя, сначала проверил бы, что за расклад в городе.

— Рэй сам о себе позаботится.

— Не сомневаюсь, но что ждет остальных? Ты вытаскивал Рэя не из одной передряги, куда заводили вас его дурацкие идеи, так что тебе лучше поторопиться. Если нападете на прииск, вас разнесут на кусочки.

— Чепуха!

С улицы доносился приглушенный топот, хорошо знакомый Шевлину. Такой мерный шум создает стадо бычков при перегоне скота или табун лошадей, пасущихся возле лагеря. Но теперь он свидетельствовал о приближении боевого отряда.

— Останови их, — снова попросил Майк.

Бэбкок переступил с ноги на ногу.

— Угомонись. Теперь уже ничто не остановит Рэя. Ты в этом не участвуешь, вот и держись подальше.

— Ради Бога! Неужели ты думаешь, что Холлистер заботится об интересах скотоводов? Кто, по-твоему, привлек сюда Бена Стоува?

— Он сам привлекся.

— Из-за верности Холлистеру погибнут твои друзья. Ваша преданность Рэю слепа, он никогда не думал ни о ком, кроме себя. Неужели до тебя до сих пор не дошло, что Эванс и Холлистер поставили Бена Стоува во главе отряда, который разогнал тогда скотоводов?

— Наглая ложь! — хрипло произнес Бэбкок. — А теперь заткнись!

— Я не лгу, Холлистер вместе с Бэном привлек и Джентри. Опомнись, Бэбкок! Сегодня ты здесь только затем, чтобы таскать каштаны из огня для Рэя. Он надеется выгнать Стоува и снова оказаться в седле.

Каждая черточка на лице Бэбкока выражала упорство. Убеждение на него не подействовало. Что же делать? Через несколько минут уже будет поздно. Нечего тут метать бисер. Да и кто знает, что на уме у Бэбкока? Он крепкий орешек, закаленный, хитрый, как старый волк. Кстати, где теперь Винклер? Надо срочно найти старого волчатника.

В конюшне было темно и тихо. Безмятежно потряхивая гривами, хрустели сеном лошади. Бледно мерцал фонарь над дверью.

Шел третий, а может, и четвертый час ночи. До рассвета — больше двух часов, вполне достаточно, чтобы произвести погром под покровом тьмы.

Теперь всадники стали хорошо видны в просветах между домами. Трое стояли в ряд в первом проеме, двое — в следующем. Остальные, судя про звукам, медленно вели лошадей шагом по улице.

— Бэбкок, — сказал Шевлин, — ты присутствуешь накануне рокового события. Сейчас перед твоими глазами на этой пыльной улице придет конец скотоводству в Рафтере. Ты долго и упорно хранил верность иллюзиям, но остановись на мгновение и подумай. Помнишь ту ночь в Рок-Спрингсе, когда я отделал Рэя? Тебе известно, что он никогда не стоял вровень с крупными скотоводами прошлого, но сумел убедить Еву Бэнкрофт, что является влиятельным человеком. Но скажи по правде, знаешь ли ты хоть одного бродягу, который боялся бы или уважал Рэя Холлистера?

— Это не играет роли.

— Вы с ним долго работали вместе, — продолжил Майк, глядя прямо в глаза Бэбкоку, — но себе-то ты можешь признаться, что все держалось лишь на тебе одном. Пока Рэй корчил из себя важного политика, ты выполнял всю работу, управлял хозяйством, нанимал и увольнял людей.

Бэбкок не отвечал. Шевлин снова взглянул на улицу. Отсюда до зданий прииска оставалось не более двух сотен ярдов, но как только всадники минуют конюшни, они окажутся как на ладони перед засадой. И любому из них практически гарантирована смерть.

— Бэб, а Джо Холидей там?

— А что, если так?

— Помнишь, как Джо вытащил тебя из-под взбесившегося бычка… спас твою шкуру. Теперь ты позволишь убить его? — Бэбкок нервно затоптался на месте. — Послушай, как следопыт ты ни в чем не уступишь индейцу. Было время, когда тебя никто бы не заставил пойти на драку с завязанными глазами. Прежде чем что-нибудь предпринять, разведай обстановку! — Шевлин не сомневался, что Бэбкок обеспокоен, и продолжал развивать успех. — Бэб, хочешь получить полсотни долларов? У меня они есть, и я ставлю два против одного, что в начале улицы ты обнаружишь пятьдесят, а то и сто вооруженных горняков.

— Ты блефуешь.

— Давай проверим.

— Проверь его, Бэбкок, — впервые вступил в разговор Бразос, — и я ставлю еще полсотни долларов, что ты проиграешь. Они есть там.

— Черт возьми, — воскликнул Бэбкок, — я не могу их остановить! Рэй их как следует накрутил. Им теперь море по колено.

Ведя лошадей шагом, всадники тем временем приближались, плотной шеренгой перегородив улицу. И по мере их приближения те всадники, что стояли между домами, двинулись им навстречу.

— Глядите! — вскричал Бразос.

Почти напротив конюшни отряд внезапно прекратил свое безмолвное шествие.

Квадратной глыбой отделившись от ресторана, на улицу вышел человек с зубочисткой в зубах и встал посреди дороги — темный, немой, неприступный силуэт.

Это был Вилсон Хойт.