Глава XVI

Глава XVI

Тем временем мы оставались с Али абу Фитна, постепенно двигаясь вместе с ним к северу в направлении Небка, где Ауда должен был приказать всем ховейтат собраться вместе. Он вернется от Нури, прежде чем они соединятся. Мы решили, что это дело, и погрузили шесть мешков золота в седельные сумки Ауды, и он отбыл. Затем вожди фитенна, ожидавшие нас, сказали, что для них честь — задавать нам пир дважды в день, до полудня и на закате, все время, пока мы будем оставаться с ними; и они не обманывали. Гостеприимство ховейтат было неограниченным — не просто жалкие три дня, положенные по закону пустыни — и назойливым, не оставляющим нам возможности достойного бегства от всей полноты того, что было в глазах кочевников воплощением мечты о благополучии.

Каждое утро, между восемью и девятью, небольшая группа породистых кобыл в собранной наспех сбруе приходила в наш лагерь, и на них садились Насир, Несиб, Зеки, я, и вместе примерно с дюжиной пеших людей пешком мы с важностью двигались через долину по песчаным тропам между кустами. Наших лошадей вели слуги, так как считалось нескромным ехать вразброд или торопиться. Так, в конечном счете, мы добирались до палатки, которой суждено было стать для нас пиршественной залой на этот раз; каждая семья приглашала нас по порядку, и было горьким оскорблением, если Заал принимал решение предпочесть им кого-то вне очереди.

Когда мы прибывали, на нас бросались собаки, а зрители их отгоняли — вокруг выбранных палаток всегда собиралась толпа — и мы могли шагнуть под полог гостевой половины, расширенной ради такого случая и тщательно убранной перегородкой с солнечной стороны, чтобы дать нам тень. Смущенный хозяин что-то бормотал и исчезал из вида. Буро-красные бейрутские коврики племени были приготовлены для нас у разделительной занавески, вдоль задней стены и у спадающего края, чтобы мы могли сидеть на трех сторонах открытого пыльного пространства. Всего нас бывало около пятидесяти человек.

Хозяин появлялся вновь, вставая у столба; наши местные гости, эль Дейлан, Заал и другие шейхи с неохотой соглашались разместиться на ковриках между нами, устраиваясь, как и мы, на седлах, как на подлокотниках, на подушках из складчатых войлочных ковриков, к которым мы прислонялись. Переднюю сторону нашей палатки расчищали, и часто за собаками гонялись взбудораженные дети, которые бегали по пустому пространству, таща за собой детишек поменьше. Одежды на них было тем меньше, чем меньше они были сами, и тем круглее были их тела. Самые маленькие глядели на общество во все свои хитрые черные глазенки, важно раскачиваясь на расставленных ногах, совершенно голые, посасывая свои большие пальцы и выпячивая в нашу сторону животы.

Затем следовала неловкая пауза, которую наши друзья старались заполнить, показывая нам ручного ястреба на насесте (а может быть, и чайку, отловленную еще птенцом на побережье Красного моря), или петушка, или борзую собаку. Однажды нам на удивление в палатку втащили ручного каменного козла; в другой раз — сернобыка. Когда интерес к ним иссякал, хозяева пытались затеять разговор, чтобы отвлечь нас от хозяйственного шума и от срочных распоряжений, которые шептали поварам через занавеску, откуда доносился сильный запах кипящего жира и вкусного мясного пара.

После паузы хозяин или его представитель приходил и шепотом спрашивал: «Черное или белое?», приглашая нас выбрать кофе или чай. Насир всегда отвечал: «Черное», — и рабу подавали знак. Он держал кофейник в одной руке и три-четыре звякающие чашки из белого фарфора в другой. Он наливал несколько капель кофе в самую верхнюю чашку и предлагал его Насиру; затем наливал вторую мне и третью — Несибу, и затем следовала пауза, в течение которой мы поворачивали чашки в руках и, осторожно пригубив, с видом знатоков смаковали последнюю, самую насыщенную каплю.

Как только чашки были пусты, он протягивал руку, чтобы со звуком поставить их друг на друга и протянуть, с меньшими церемониями, следующему по порядку гостю, и так по кругу, пока не выпьет все собрание. Затем — опять к Насиру. Эта вторая чашка была вкуснее первой, отчасти — потому что котелок глубже вбирал в себя напиток, отчасти — потому что после множества тех, кто пил раньше, остатки сливались в чашку, при этом аромат тех чашек, которые проходили третий и четвертый круг, если приготовление мяса задерживалось настолько долго, был удивителен.

Однако наконец через возбужденную толпу, шатаясь, проходили два человека, вносящие рис и мясо на покрытом оловом медном подносе или мелкой лоханке, пяти футов в диаметре, поставленном на ножки, как большая жаровня. На все племя был только один поднос для еды такого размера, с надписью, выгравированной вокруг цветистыми арабскими письменами: «Во славу Бога, и с верой в милосердие к последним Его, имущество Его бедного просителя, Ауды абу Тайи». Хозяин, которому подходила очередь развлекать нас, брал его напрокат; и, поскольку напряжение ума и тела не давали мне спать, при первом свете дня из-под своих одеял я видел, как поднос путешествовал по окрестностям, и, проследив его направление, знал, где нас будут угощать сегодня.

Теперь он был полон доверху, окруженный по краю белым рисом, как насыпью в фут шириной и шесть дюймов глубиной, заполненный бараньими ногами и ребрами, которые чуть ли не переваливались через край. Требовалось принести в жертву двух или трех баранов, чтобы в центре получалась пирамида такого размера, какой предписывал долг чести. В центре лежали вареные головы, повернутые вверх, поддерживаемые на разрезанных остатках шей, чтобы уши, коричневые, как пожухлые листья, свисали на поверхность риса. Челюсти были откинуты вверх, показывая впадину горла с языком, еще розовым, цепляющимся за нижние зубы; и длинные верхние зубы увенчивали белым цветом всю гору, выдаваясь над колючими волосами в ноздрях и черными губами, которые скалились над ними.

Эта ноша устанавливалась на расчищенную землю между нами, исходя горячим паром, в то время как процессия меньших помощников несла небольшие котелки и медные чаны, в которых готовилось блюдо. Из них, довольно помятых подносов из эмалированного железа, они вычерпывали на главное блюдо все бараньи внутренности: кусочки желтых кишок, белый курдюк, коричневые жилы и мясо, щетинистую кожу, все это плавало в кипящем жидком масле и жире. Зрители с интересом наблюдали, переговариваясь от удовольствия, когда вываливался особенно сочный кусок.

Жир был обжигающим. То и дело человек с восклицанием ронял то, что вычерпнул, и не без удовольствия совал свои обожженные пальцы в рот, чтобы охладить их, но они упорно продолжали, пока, наконец, их черпаки не начинали громко звенеть по дну горшков, и с торжествующим жестом они выуживали нетронутые потроха из укромного места в подливке и впивались в них разинутыми челюстями.

Два человека поднимали каждый маленький котелок и наклоняли его, плеская жидкостью на мясо, пока рисовый кратер не наполнялся, и отдельные зерна на краю плавали в этом изобилии; и они все еще лили, пока, среди наших удивленных возгласов, жир не бежал уже через край, застывая лужицей в пыли. Это был последний штрих великолепия, и хозяин приглашал нас приступить к еде.

Мы притворялись, что не слышим, как того требовали хорошие манеры; наконец мы «слышали» его и удивленно смотрели друг на друга, каждый подталкивал соседа начать первым; и вот Насир застенчиво поднимался, и за ним подходили мы все, опускались на одно колено вокруг подноса, протискиваясь и прижимаясь, и, наконец, все двадцать два человека, на которых хватало места, обступали поднос с пищей. Мы отворачивали правые рукава до локтя, и, вслед за Насиром, с тихими словами: «Во имя Бога, милостивого и человеколюбивого», — разом окунали их внутрь.

Сначала, по крайней мере, для меня, это было рискованно, поскольку жидкий жир был так горяч, что мои непривычные пальцы редко могли вынести это: и вот я перебрасывал в руках, остужая, ломоть мяса, пока раскопки других не подтачивали мой участок риса. Мы скатывали между пальцами (не пачкая ладонь) аккуратные шарики из риса, жира, потрохов и мяса, скрепляя их мягким нажатием, и отправляли в рот посредством большого и указательного загнутого пальца. При надлежащем умении такой шарик был плотным, и руки оставались чистыми, но когда лишнее масло и кусочки цеплялись, остывая, за пальцы, их приходилось тщательно облизывать, чтобы следующая попытка прошла удачнее.

Когда гора мяса уходила вниз (никто на самом деле не заботился о рисе, деликатесом было мясо), один из вождей ховейтат, что ели с нами, вынимал кинжал с серебряной рукояткой, увенчанной бирюзой, шедевр с подписью Мохаммеда ибн Зари из Джауфа[78], и вырезал крест-накрест из самых больших костей куски мяса, легко разрываемые пальцами; они лучше проваривались, и все следовало располагать по правую руку, она одна считалась почетной.

Наш хозяин стоял рядом с кругом, подбодряя аппетит благочестивыми излияниями. На предельной скорости мы выкручивали, рвали, резали и объедались: без слов, так как разговор оскорбил бы качество трапезы, хотя было позволительно улыбнуться в благодарность, когда душевный гость передавал отборный кусочек, или когда Мохаммед эль Дейлан с важным благословением вручал огромную пустую кость. В таких случаях я отвечал на любезность, передавая какой-нибудь неописуемо жуткий кусок потрохов; такая дерзость радовала ховейтат, но благородный, аристократичный Насир смотрел на это без одобрения.

В продолжение пиршества некоторые из нас почти заполняли желудки и начинали развлекаться, бросая взгляды по сторонам на остальных, пока не замедляли движение, и, наконец, прекращали есть: локоть на колене, рука висит от запястья над краем подноса, с нее капает, в то время как жир, масло и разбросанные зерна риса остывают, и липкий белый жир склеивает пальцы. Когда все прекращалось, Насир многозначительно прочищал горло, и мы торопливо поднимались со словами: «Да вознаградит тебя Бог, о хозяин»,— и толпились снаружи среди веревок палатки, пока следующие двадцать гостей не приходили нам вослед.

Те из нас, кто отличался изысканными манерами, шли к краю палатки, где полог ткани крыши, за последними столбами, свешивался, как занавес; и этим общественным носовым платком (из жесткой козьей шерсти, которая была гибкой и лоснилась от частого использования) счищали толстый слой жира со своих ладоней. Затем мы возвращались на свои места и со вздохом занимали их снова, в то время как рабы, оторвавшись от своей доли, бараньих черепов, обходили наш ряд с деревянной лоханью с водой и чашкой для кофе в качестве черпака, чтобы полить нам на пальцы, пока мы терли их куском мыла, принадлежащим племени.

Тем временем второй и третий круг сидел у блюда по очереди, и затем следовала еще чашка кофе или стакан чая, похожего на сироп; наконец, приводили лошадей, мы пробирались к ним и садились в седло, воздавая тихую хвалу хозяевам, пока мы проходили. Когда мы поворачивались спиной, дети в беспорядке спешили к разоренному блюду, выхватывая друг у друга обглоданные нами кости, и бежали прочь, унося куски, которые могли проглотить в безопасности за далекими кустами: а сторожевые собаки со всего лагеря подкрадывались и хватали куски, и хозяин палатки кормил отборной требухой свою борзую.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

6. ИЗРАИЛЬСКИЕ И ИУДЕЙСКИЕ ЦАРИ КАК РАЗДЕЛЕНИЕ ВЛАСТЕЙ В ИМПЕРИИ. ИЗРАИЛЬСКИЙ ЦАРЬ — ЭТО ГЛАВА ОРДЫ, ВОЕННОЙ АДМИНИСТРАЦИИ. ИУДЕЙСКИЙ ЦАРЬ — ЭТО МИТРОПОЛИТ, ГЛАВА СВЯЩЕННОСЛУЖИТЕЛЕЙ

Из книги Реконструкция всеобщей истории [только текст] автора Носовский Глеб Владимирович

6. ИЗРАИЛЬСКИЕ И ИУДЕЙСКИЕ ЦАРИ КАК РАЗДЕЛЕНИЕ ВЛАСТЕЙ В ИМПЕРИИ. ИЗРАИЛЬСКИЙ ЦАРЬ — ЭТО ГЛАВА ОРДЫ, ВОЕННОЙ АДМИНИСТРАЦИИ. ИУДЕЙСКИЙ ЦАРЬ — ЭТО МИТРОПОЛИТ, ГЛАВА СВЯЩЕННОСЛУЖИТЕЛЕЙ Не исключено, что Израиль и Иудея — это два названия одного и того же царства, то есть


Глава 18 САМАЯ ГЛАВНАЯ ГЛАВА

Из книги 23 июня: «день М» автора Солонин Марк Семёнович

Глава 18 САМАЯ ГЛАВНАЯ ГЛАВА Любители старой, добротной фантастической литературы помнят, конечно, роман Станислава Лема «Непобедимый». Для тех, кто еще не успел прочитать его, напомню краткое содержание. Поисково-спасательная команда на космическом корабле


Глава 18 САМАЯ ГЛАВНАЯ ГЛАВА

Из книги 23 июня. «День М» автора Солонин Марк Семёнович

Глава 18 САМАЯ ГЛАВНАЯ ГЛАВА Любители старой, добротной фантастической литературы помнят, конечно, роман Станислава Лема «Непобедимый». Для тех, кто ещё не успел прочитать его, напомню краткое содержание. Поисково-спасательная команда на космическом корабле


Глава 4 Глава аппарата заместителя фюрера

Из книги Мартин Борман [Неизвестный рейхслейтер, 1936-1945] автора Макговерн Джеймс

Глава 4 Глава аппарата заместителя фюрера У Гитлера были скромные потребности. Ел он мало, не употреблял мяса, не курил, воздерживался от спиртных напитков. Гитлер был равнодушен к роскошной одежде, носил простой мундир в сравнении с великолепными нарядами рейхсмаршала


Глава 7 Глава 7 От разрушения Иеруесалима до восстания Бар-Кохбы (70-138 гг.)

Из книги Краткая история евреев автора Дубнов Семен Маркович

Глава 7 Глава 7 От разрушения Иеруесалима до восстания Бар-Кохбы (70-138 гг.) 44. Иоханан бен Закай Когда иудейское государство еще существовало и боролось с Римом за свою независимость, мудрые духовные вожди народа предвидели скорую гибель отечества. И тем не менее они не


Глава 10 Свободное время одного из руководителей разведки — Короткая глава

Из книги Судьба разведчика: Книга воспоминаний автора Грушко Виктор Федорович

Глава 10 Свободное время одного из руководителей разведки — Короткая глава Семейство в полном сборе! Какое редкое явление! Впервые за последние 8 лет мы собрались все вместе, включая бабушку моих детей. Это случилось в 1972 году в Москве, после моего возвращения из последней


Глава 101. Глава о наводнении

Из книги Великая хроника о Польше, Руси и их соседях XI-XIII вв. автора Янин Валентин Лаврентьевич

Глава 101. Глава о наводнении В этом же году от праздника пасхи до праздника св. Якова во время жатвы, не переставая, день и ночь лил дождь и такое случилось наводнение, что люди плавали по полям и дорогам. А когда убирали посевы, искали пригорки для того, чтобы на


Глава 133. Глава об опустошении Плоцкой земли

Из книги Великая хроника о Польше, Руси и их соседях XI-XIII вв. автора Янин Валентин Лаврентьевич

Глава 133. Глава об опустошении Плоцкой земли В этом же году упомянутый Мендольф, собрав мно­жество, до тридцати тысяч, сражающихся: своих пруссов, литовцев и других языческих народов, вторгся в Мазовецкую землю. Там прежде всего он разорил город Плоцк, а затем


Глава 157. [Глава] рассказывает об опустошении города Мендзыжеч

Из книги Великая хроника о Польше, Руси и их соседях XI-XIII вв. автора Янин Валентин Лаврентьевич

Глава 157. [Глава] рассказывает об опустошении города Мендзыжеч В этом же году перед праздником св. Михаила поль­ский князь Болеслав Благочестивый укрепил свой го­род Мендзыжеч бойницами. Но прежде чем он [город] был окружен рвами, Оттон, сын упомянутого


Глава 30 ПОЧЕМУ ЖЕ МЫ ТАК ОТСТУПАЛИ? Отдельная глава

Из книги Ложь и правда русской истории автора Баймухаметов Сергей Темирбулатович

Глава 30 ПОЧЕМУ ЖЕ МЫ ТАК ОТСТУПАЛИ? Отдельная глава  Эта глава отдельная не потому, что выбивается из общей темы и задачи книги. Нет, теме-то полностью соответствует: правда и мифы истории. И все равно — выламывается из общего строя. Потому что особняком в истории стоит


34. Израильские и иудейские цари как разделение властей в империи Израильский царь — это глава Орды, военной администрации Иудейский царь — это митрополит, глава священнослужителей

Из книги Книга 1. Западный миф [«Античный» Рим и «немецкие» Габсбурги — это отражения Русско-Ордынской истории XIV–XVII веков. Наследие Великой Империи в культ автора Носовский Глеб Владимирович

34. Израильские и иудейские цари как разделение властей в империи Израильский царь — это глава Орды, военной администрации Иудейский царь — это митрополит, глава священнослужителей Видимо, Израиль и Иудея являются лишь двумя разными названиями одного и того же царства


Глава 7. Лирико-энциклопедическая глава

Из книги Романовы. Ошибки великой династии автора Шумейко Игорь Николаевич

Глава 7. Лирико-энциклопедическая глава Хорошо известен феномен сведения всей информации о мире под политически выверенном на тот момент углом зрения в «Большой советской…», «Малой советской…» и ещё раз «Большой советской…», а всего, значит, в трёх энциклопедиях,


Глава III. Глава III. Армия и внешняя политика государств -- противников Швеции в Северной войне (1700-1721 гг.)

Из книги Северная война. Карл XII и шведская армия. Путь от Копенгагена до Переволочной. 1700-1709 автора Беспалов Александр Викторович

Глава III. Глава III. Армия и внешняя политика государств -- противников Швеции в Северной войне (1700-1721


Глава 21. Князь Павел – возможный глава советского правительства

Из книги Долгоруковы. Высшая российская знать автора Блейк Сара

Глава 21. Князь Павел – возможный глава советского правительства В 1866 году у князя Дмитрия Долгорукого родились близнецы: Петр и Павел. Оба мальчика, бесспорно, заслуживают нашего внимания, но князь Павел Дмитриевич Долгоруков добился известности как русский


Глава 7 ГЛАВА ЦЕРКВИ, ПОДДАННЫЙ ИМПЕРАТОРА: АРМЯНСКИЙ КАТОЛИКОС НА СТЫКЕ ВНУТРЕННЕЙ И ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ ИМПЕРИИ. 1828–1914

Из книги Православие, инославие, иноверие [Очерки по истории религиозного разнообразия Российской империи] автора Верт Пол В.

Глава 7 ГЛАВА ЦЕРКВИ, ПОДДАННЫЙ ИМПЕРАТОРА: АРМЯНСКИЙ КАТОЛИКОС НА СТЫКЕ ВНУТРЕННЕЙ И ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ ИМПЕРИИ. 1828–1914 © 2006 Paul W. WerthВ истории редко случалось, чтобы географические границы религиозных сообществ совпадали с границами государств. Поэтому для отправления