Лондон меняет свой облик

Лондон меняет свой облик

За последние несколько лет заметно изменился силуэт Лондона. Куда ни глянь, над старыми лондонскими крышами группами или в одиночку высятся пока ещё не прокоптившиеся высотные здания. На первый взгляд все они похожи друг на друга: простые и чёткие геометрические объёмы, прямолинейные контуры, плоские линии крыш, фасады с чередующимися горизонталями стекла и бетона — всё то, что можно обнаружить в многочисленных памятниках современной архитектуры Запада, конструкции и формы которых восходят, в конечном счёте, к положениям, разработанным Ле Корбюзье и его школой. Заметно, однако, что здесь стараются избегать крайностей. Не так уж часто встречаются изощрённые, сверкающие стеклянными гранями гигантские параллелепипеды, поднятые на тонкие стойки, сооружением которых увлекался Мис ван дер Роэ (США) и другие представители современного функционализма. Почти нет здесь и усложнённых криволинейных поверхностей, демонстрирующих возможности железобетона. Нет эффектных купольных покрытий.

Очертания новых лондонских зданий относительно спокойны. На экспериментальные решения не хватает средств. К тому же совершенно очевидно, что формы современной архитектуры, развивающиеся в послевоенные годы на Западе, получают здесь национальную окраску, приспосабливаются к английским вкусам и привычкам. Любопытно, что традиционный для Англии кирпич продолжает часто встречаться как облицовочный материал в зданиях современной конструкции. Да и вверх Лондон начал расти совсем недавно, когда во второй половине 1950–х годов был снят запрет строить дома выше стофутовой пожарной лестницы, то есть десяти–одиннадцати этажей. «Новое поколение» лондонских небоскрёбов стало энергично «подрастать» только с начала 1960–х годов.

Сити. Здание газеты «Дейли экспресс».

Лондонский университет

В облик города современная архитектура вошла поздно и прокладывала себе дорогу очень медленно. Ещё в начале 1920–х годов в Лондоне господствовала пышная эклектика и различные «исторические» стили. На набережной Темзы, около Вестминстерского моста, стоит здание Совета Лондонского графства, выстроенное в 1922 году Ральфом Нотом, не без воздействия памятников эпохи Возрождения. В 1920–1923 годах Реджинальд Бломфилд застраивает Риджент–стрит тяжеловесными классицистическими зданиями.

Новые веяния в архитектуре Лондона, как вообще в Англии, начинают быстро распространяться лишь с начала 1930–х годов, во многом под влиянием и при участии переселившихся в Англию выдающихся зодчих и теоретиков современной архитектуры, таких, как В. Гропиус и других, бежавших из нацистской Германии. Широкий отклик получает в это время перевод на английский язык книги Ле Корбюзье «К новой архитектуре».

Среди «ветеранов» лондонской современной архитектуры здание газеты «Дейли экспресс» на Флит–стрит (1931), Королевский институт британских архитекторов (архитектор Грей Уорнум, 1934), новый Лондонский университет в Блумсбери (архитектор Чарльз Холден; начал строиться в 1931 году), станции метро, такие, как Арнос–гроув или Сент–Джонз–вуд. В зданиях Королевского института британских архитекторов и в Лондонском университете, несмотря на современные конструктивные приёмы и свойственную новой архитектуре простоту линий и объёмов, ещё очень много традиционного. Так, например, современная по формам шестидесятичетырехметровая башня библиотечного корпуса университета прорезана окнами, повторяющими привычные для англичан пропорции и переплёты окон XVIII века.

В лондонских кинозалах, магазинах, зданиях газетных издательств, в станциях метро возможности, открываемые новыми конструкциями, использованы более полно и откровенно. В здании газеты «Дейли экспресс» поражают огромные застеклённые поверхности — окна, чередующиеся с полированным чёрным стеклом, которым облицованы стены. Этот приём по своему духу не только ближе эстетическим исканиям современной архитектуры, но своей эффектностью создаёт как бы рекламу для самой газеты.

Знакомясь с Лондоном, весьма любопытно совершить прогулку по станциям метрополитена. Лондонское метро — одно из старейших в мире. В 1963 году отмечался его столетний юбилей. На первых линиях подземки курсировали ещё паровозы с основных железнодорожных линий. И хотя с 1863 года, естественно, многое изменилось в техническом отношении, внешний облик старых станций, находящихся в центре города, их платформы, спуски к перронам на редкость стойко хранят свой первозданный вид. Здесь ещё можно встретить старинные железные ступени. Вместо эскалаторов нередко подъем и спуск пассажиров производится лифтами, форма и вид которых наверняка были такими же ещё полстолетия назад. Узкие лабиринты переходов ведут к платформам, стены которых сплошь заклеены рекламами. О каких?либо эстетических и архитектурных достоинствах здесь говорить не приходится. Но если спуститься под землю на одной из таких старых станций в центре Лондона и затем выйти на поверхность на какой?нибудь из окраинных станций, которые начали строиться в 1930–х годах, то контраст будет разительным. Удобная планировка и лаконичная простота архитектурных форм сделали, например, станцию Арнос–гроув (архитектор Ч. Холден) одним из тех образцов нового строительства, успех которых немало способствовал утверждению современного стиля в архитектуре Лондона.

В предвоенные годы, в период экономической депрессии, в Лондоне строили не очень много, а во время войны строительство почти совсем приостановилось. Оно оживилось только в 1950–х годах.

Концертный зал Фестиваль-холл

Большим событием в жизни Лондона и Англии в целом и толчком к распространению новой архитектуры явился состоявшийся в то время в Лондоне «Фестиваль Британии» — национальная выставка, открытая в 1951 году, в столетнюю годовщину Первой всемирной выставки. Экспозиционная территория была отведена на южном берегу Темзы, между мостами Ватерлоо и Чэринг-кросс. Два больших сооружения, стоявших среди временных выставочных павильонов, особенно привлекали внимание: концертный зал Королевский Фестиваль–холл (архитекторы Лесли Мартин и Роберт Мэттью) и так называемый «Купол открытий» (архитектор Ральф Таббс).

Хотя по поводу Фестиваль–холла до сих пор высказываются весьма противоречивые суждения, он несомненно остаётся самым примечательным из общественных зданий Лондона, возведённых за последнее время.

Внешне он кажется малопривлекательным и даже довольно неуклюжим. Основной интерес представляет своеобразный замысел и планировка здания, удачное решение интерьера и сложных акустических проблем. Учитывая возможности, открываемые новыми железобетонными конструкциями, архитекторы сделали главным ядром здания зал, рассчитанный на три тысячи человек, который, по их замыслу, должен был восприниматься как бы подвешенным в громадной стеклянной коробке. Однако по техническим причинам пришлось заполнить углы здания рядом помещений и, таким образом, первоначальный замысел претерпел изменения. Зал расположен в самой верхней части здания, над главным и нижним фойе, которые лежат в двух уровнях и обращены застеклённой стеной в сторону Темзы. Когда главное фойе залито светом, оно просматривается с улицы на всю глубину и эффект, к которому стремились авторы, до некоторой степени достигается. Немало внимания уделено цветовому решению всего интерьера, в отделке которого использованы различные дорогостоящие материалы. Из главного фойе открывается великолепная панорама северного берега реки с парламентом и набережной Виктории. Одно из бесспорных достижений строителей Фестиваль-холла— отличная акустика и решение проблем звукоизоляции. Нужно иметь в виду, что буквально под его окнами проходит одна из крупных лондонских железнодорожных линий, что не могло не создать добавочных трудностей при постройке концертного зала.

Другое примечательное сооружение выставки — «Купол открытий» был временным павильоном, предназначенным для демонстрации научных и технических достижений Британии. Однако оригинальность его решения заставляет неоднократно вспоминать о нём и после окончания Фестиваля. Основной эффект был рассчитан на вечернее освещение. Благодаря искусно направленному свету как бы исчезали стены, и казалось, что покрывавший их огромный алюминиевый купол 111 метров в диаметре поддержан лишь тонкими стальными трубками и парит в воздухе. Проникнуть внутрь «Купола» можно было только через подземные туннели.

«Купол открытий»

Школа в округе Пэддингтон

На бывшей выставочной территории, рядом с Фестиваль–холлом, нынче планируется создание нового культурного центра Лондона. Здесь уже выстроен Национальный Дом кино, вскоре будет открыт Малый концертный зал и помещения для выступлений чтецов. В июле 1968 года здесь был открыт большой зал для художественных выставок, оборудованный верхним светом и соединённый с террасами, предназначенными для размещения скульптуры. Но в целом все эти проекты, задуманные ещё в конце 1940–х годов, осуществляются медленно, и для их завершения понадобится ещё немало времени.

Галерея Тейт и небоскрёб Виккерс

Коммерческие сооружения растут, увы, гораздо более скорыми темпами. Многие из них просто удручают своей безликостью. Бросается в глаза и отсутствие единой направляющей руки в выборе местоположения зданий. Оффисы «идут напролом» по берегу Темзы в самом центре города. Особенно кричащий пример несовместимого соседства — 25–этажный небоскрёб нефтяной компании Шелл, напоминающий спичечный коробок, поставленный на торец, к которому сзади добавлен ещё один, положенный плашмя. Он выстроен чуть ли не дверь–в-дверь с Фестиваль–холлом и к тому же почти напротив парламента. Так что в ансамбль готических вертикалей башни Виктории и Большого Бена теперь врывается плоская верхушка нефтяного детища.

Гораздо более удачно на противоположном берегу Темзы, на набережной Милбэнк, расположен небоскрёб компании Виккерс, хотя он и соседствует с Галереей Тейт. Выстроенный по проекту архитектора Р. Уорда в 1960–1963 годах, он легко узнается по эффектной и стройной 34–этажной башне с застеклёнными выпукло–вогнутыми гранями. Пожалуй, это единственный лондонский небоскрёб, форма которого действительно создаёт ощущение взлёта ввысь, к небу. Другим высотным зданиям Лондона в меньшей степени присуще это свойство — даже таким известным, как Кэстрол–хауз (1958–1960), наиболее приближающийся к американским образцам, или как Нью–Зиланд–хауз (1960–1963), поднявшийся в самом центре Лондона на углу Пэлл–Мэлл и Хей-маркет.

В послевоенные годы особенно много ценных и интересных предложений было внесено английскими архитекторами в области градостроения и жилой архитектуры.

Военные разрушения и усилившийся жилищный кризис вызвали острую необходимость вновь вернуться к вопросу об упорядочении стихийного развития Лондона.

В квартале Рохэмптон

Сент–Джеймсская площадь

В 1950–е годы в Лондоне жило уже свыше восьми миллионов человек, то есть около Vs населения всей страны. На огромной территории расползшегося во все концы города оно распределялось очень неравномерно. С одной стороны, в перенаселённых рабочих кварталах Ист–энда приходилось три тысячи человек на один гектар. Продолжали существовать и хаотические скопления старых домов вокруг вокзалов и различных промышленных предприятий в кварталах центрального Лондона. В то же время были сравнительно мало заселённые аристократические кварталы Вест–энда и просторные буржуазные пригороды. Плотность населения здесь составляла всего лишь сто человек на один гектар. Быстрейшего решения требовала также и транспортная проблема. Это станет понятным, если учесть хотя бы то обстоятельство, что нынче уже не только Сити, но и значительная часть Вест–энда превратилась в нежилой район. Сюда стекается для работы, за покупками и разного рода другими делами колоссальное количество людей. Уже в 1964 году ежедневно от окраин к центру и обратно перемещалось по крайней мере шесть миллионов человек.

В основе мер, которые были предприняты для регулирования роста послевоенного Лондона, лежало два проекта. Первый, предложенный ещё в 1943 году архитекторами Форшоу и Аберкромби, предусматривал реконструкцию территории Совета Лондонского графства, то есть центрального ядра города, занимающего площадь 302 квадратных километра. Второй проект, 1944 года, составленный Аберкромби, был посвящён проблеме развития Большого Лондона. Главная мысль этого проекта, получившего широчайшую известность, заключалась в том, чтобы ограничить рост Лондона путём создания вокруг него, в радиусе 30–50 километров, так называемых городов–спутников.

В 1947 году ответственность за новое строительство была возложена на муниципалитеты. Но только после 1955 года (когда был принят план развития собственно Лондона, разработанный Советом Лондонского графства) на участках, расчищенных в центральных кварталах, на пустырях, оставшихся после войны, постепенно стали вырастать новые здания. Сейчас они воспринимаются как изолированные островки среди старых построек города.

Однако реализация проектов даже в черте Лондонского графства не всегда соответствует намеченным планам. Частное предпринимательство и различные виды коммерческого строительства вносят много стихийного, вторгаются в ранее существовавшие архитектурные ансамбли, нарушая их цельность.

Коттеджи и башенные дома в квартале Рохэмптон

Тем большее внимание обращает на себя жилой дом, возведённый в 1960 году на Сент–Джеймсской площади архитектором Лэсденом. Несмотря на свою высоту и современные очертания, он удачно вписался в строгий ансамбль зданий XVIII века.

Среди целых комплексов жилых зданий, построенных в центральной части города, пожалуй, наибольшую известность получили дома в квартале Пимлико, возведённые в 1946–1962 годах по проектам архитекторов Ф. Пауэлла и X. Мойи.

Специфически английской чертой, отличающей новые лондонские многоэтажные жилые дома, является своеобразная планировка их квартир. Как известно, традиционное английское жилище развивается не по горизонтали, а по вертикали. Для Англии издавна были типичны не многоквартирные дома, а отдельные домики — хаузы, комнаты которых расположены чаще всего в двух–трёх уровнях: кухня и помещения для дневного пребывания— в нижнем этаже, спальня — в верхнем. В последние годы так стали располагать комнаты иногда и в многоэтажных домах. Таким образом, окна одной и той же квартиры находятся одни над другими, в двух этажах. Помимо таких домов, мезонетов, существуют и обычные дома с квартирами, комнаты которых размещены в одном уровне.

Чтобы получить представление о наиболее ярких сторонах современной жилой архитектуры Лондона, надо посетить окраины города, например кварталы Рохэмптон в юго–западном районе Уондсуорт или Со–граденз в районе Кеймберуэлл на юго–востоке. Здесь на сравнительно свободных землях особенно широкое применение получила смешанная застройка, где группируются несколько типов домов с разным количеством этажей. Так, например, в Рохэмптоне ступенчатая гряда одноэтажных коттеджей с индивидуальными входами и садиками соседствует с блоками многоквартирных домов и 11–этажными башенными зданиями. Дома разбросаны на холмах, среди бережно сохранённых вековых деревьев, лужаек и садов. Благодаря тщательно продуманной планировке создаётся впечатление, будто здания выросли как раз там, где это подсказано природой. Ощущение естественности усиливается благодаря тому, что основные транспортные магистрали лежат в стороне, а между домами проложены не только дорожки, посыпанные песком, но и тропинки. На траве можно сидеть и лежать, как это принято в английских парках. Давние английские традиции в понимании «живописного» получили здесь своеобразное преломление.

Предполагалось, что подобные комплексы зданий различных типов позволят расселить в них семьи разного количественного, возрастного и социального составов. На деле же оказалось, что исключительно высокая квартирная плата позволяет жить в них лишь людям, имеющим высокий уровень доходов.

В принципах строительства таких микрорайонов, как Рохэмптон, совершенно явственно звучат отголоски идей, высказанных ещё в 1898 году английским социологом Э. Хоуардом, предлагавшим, в целях разгрузки Лондона, в противовес промышленным городам–гигантам, каким Лондон уже был в то время, создавать небольшие, автономные города–сады, которые имели бы собственные предприятия, промышленные и торговые, и были бы окружены зелёным сельскохозяйственным поясом. Идеи Хоуарда, получившие широкий отклик во многих странах, в самой Англии легли в основу проекта Аберкромби о строительстве городов-спутников.

В этой области здесь уже сделано довольно много интересного. Вслед за Лечуорсом, первым английским городом–садом (1902), находящимся в 50 километрах от Лондона, и заложенным в 1920 году городом Уэлвином в 1946–1949 годах началось строительство восьми новых городов–сателлитов, из которых наибольший интерес представляют Харлоу и Бэзилдон.

Но и в этой области замысел английских социологов и градостроителей не получает должного воплощения. Не всегда удаётся обеспечить работой жителей городов–спутников на имеющихся здесь предприятиях. Потоки служащих и рабочих продолжают устремляться на работу в Лондон, а повышенная квартирная плата в этих домах, отнимающая 30–40 процентов заработка, фактически вновь оставляет открытой проблему расселения трудового Лондона.

Современная скульптура в квартале Рохэмптон

Аэропорт

О Лондоне написано множество различных книг. Однако ещё нет такой, где был бы по существу «весь Лондон». И это не случайно, настолько многогранен этот город сложнейших социальных взаимоотношений и контрастов, необычайно многообразного уклада жизни и быта, город многовековой истории и непрестанного обновления.

Эта книга также не ставила перед собой задачу всестороннего описания Лондона. Главное, чему посвящены её страницы, это рассказу о наиболее интересных в художественном отношении памятниках. Это не путеводитель по городу и тем более не исчерпывающий каталог его достопримечательностей. Здесь упомянуто преимущественно лишь то, в чём нашли своё отражение важнейшие события истории Англии, наиболее высокие достижения её культуры и искусства. В этих памятниках удивительно ярко проявились талант и высокое мастерство, особенности духовного развития и сам характер народа. Созданные зачастую много веков тому назад, они доставляют большое эстетическое наслаждение и современному человеку и бесспорно заслуживают внимания как важный вклад английского народа в художественную сокровищницу мировой культуры. Многие из них широко известны, другие знакомы только более узкому кругу специалистов. Если читатель найдёт здесь сведения до этого ему не встречавшиеся, и, присовокупив их к тому, что он уже знал о Лондоне, в целом составит себе некоторое общее представление об этом своеобразном и по–своему необыкновенном городе, его важнейших районах и выдающихся памятниках, задача книги будет исчерпана в полной мере.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

9. Где находился Лондон в X–XII веках Когда город под названием Лондон появился на британских островах

Из книги Книга 2. Тайна русской истории [Новая хронология Руси. Татарский и арабский языки на Руси. Ярославль как Великий Новгород. Древняя английская истори автора Носовский Глеб Владимирович

9. Где находился Лондон в X–XII веках Когда город под названием Лондон появился на британских островах Сегодня многие думают, что город, называемый Лондоном, всегда находился там, где мы его знаем сегодня. Но давайте посмотрим, что говорят на сей счет английские


Красная Армия теряет свой облик

Из книги Победа вопреки Сталину. Фронтовик против сталинистов автора Горбачевский Борис Семенович

Красная Армия теряет свой облик Постепенно в Красной Армии начались перемены, о которых раньше никто не думал, а на первых порах был не ясен их смысл. Слова «красноармеец» и «боец» заменили словами «солдат и «рядовой»; одновременно появились «офицер», «офицерский


IX. Рим меняет хозяина

Из книги Октавиан Август. Крестный отец Европы автора Холланд Ричард

IX. Рим меняет хозяина Если верить первому биографу Октавиана Светонию, первый военный опыт молодого полководца оказался неудачным. Он участвовал в двух сражениях, с недельным перерывом. Первое произошло 14 апреля у селения Торжище Галлов на Эмилиевой дороге: колонна


Сталин меняет мнение

Из книги Охота за атомной бомбой: Досье КГБ №13 676 автора Чиков Владимир Матвеевич

Сталин меняет мнение За несколько недель до этого Берия решил, что у него уже накопилось достаточно данных из-за рубежа для того, чтобы представить Сталину доклад по атомной проблеме.Оно начиналось так: «КЗ4 СССР Комиссариат внутренних дел Март 1942. Москва Государственный


Иван Васильевич меняет жен

Из книги Журнал Дилетант 2012 №01 [1] автора Автор неизвестен

Иван Васильевич меняет жен У Ивана IV, по преданию, было восемь жен. Первую жену Иван приказал себе искать, когда ему исполнилось 16 лет. Критерии были такими: чтобы была высокой, дородной и с хорошим цветом лица. Из множества невест выбрали Анастасию Романовну


Восток меняет лицо

Из книги Тюрки и мир. Сокровенная история автора Аджи Мурад

Восток меняет лицо «Греческое» христианство, которое в 325 году объявил Первый Вселенский собор, доживало в XI веке последние годы, завершив свою миссию тем, что создало Церковь – общественную нишу, которая укоренилась, разрослась и слагала теперь политический портрет


9. Человек меняет череп

Из книги Три миллиона лет до нашей эры автора Матюшин Геральд Николаевич

9. Человек меняет череп 9.1. Человек меняет череп9.2. Разговор с Циолковским9.3. Космос и человек9.4. Пляска полюсов Земли9.5. Инверсия и


9.1. Человек меняет череп

Из книги Три миллиона лет до нашей эры автора Матюшин Геральд Николаевич

9.1. Человек меняет череп Рассказывают, что в Одесском музее будто бы в дореволюционные времена показывали три черепа Александра Македонского: один череп — в возрасте 14 лет, другой череп, когда ему было около 30 лет и третий — когда ему было 60 лет. Это, конечно, анекдот.


Иван Васильевич меняет жен

Из книги Журнал Дилетант 2012 №01 автора Автор неизвестен

Иван Васильевич меняет жен У Ивана IV, по преданию, было восемь жен. Первую жену Иван приказал себе искать, когда ему исполнилось 16 лет. Критерии были такими: чтобы была высокой, дородной и с хорошим цветом лица. Из множества невест выбрали Анастасию Романовну


9.6.2. Ле Корбюзье меняет мир

Из книги Всемирная история в лицах автора Фортунатов Владимир Валентинович

9.6.2. Ле Корбюзье меняет мир Архитектура советского периода не отличалась особой изысканностью. В 1920–1930-х гг. преобладал утилитарный конструктивизм. В конце 1940–1950-х гг. общественные здания и жилье для советской знати оформлялись в стиле так называемого сталинского


Рим меняет ориентацию

Из книги Франкская империя Карла Великого [«Евросоюз» Средневековья] автора Левандовский Анатолий Петрович

Рим меняет ориентацию Институт папства как главный центр управления западной христианской церкви складывался и укреплялся по мере разложения и распада породившей его Римской империи. Возник же он почти незаметно. Поначалу епископ города Рима был всего лишь одним


ВАШИНГТОН МЕНЯЕТ ПОЗИЦИЮ

Из книги Тайные операции нацистской разведки 1933-1945 гг. автора Сергеев Ф. М.

ВАШИНГТОН МЕНЯЕТ ПОЗИЦИЮ Вечером 18 апреля Вольф вылетел в Мюнхен, а оттуда па следующий день утром — в Северную Италию, в свой штаб в Фазано. 20 апреля его посетили Парилли и Циммер. Состоялся продолжительный разговор, в котором приняли участие также Дольман и


Война меняет облик

Из книги История Советского Союза: Том 2. От Отечественной войны до положения второй мировой державы. Сталин и Хрущев. 1941 — 1964 гг. автора Боффа Джузеппе

Война меняет облик Таким образом, Советский Союз подошел к поворотному моменту второй мировой войны — коренному перелому ее хода и развалу всей гитлеровской коалиции, — имея в активе впечатляющие успехи. Западные противники Гитлера в свою очередь высадились на


Гвардия меняет монарха

Из книги Матушка Екатерина (1760-1770-е гг.) автора Коллектив авторов

Гвардия меняет монарха Супруга Петра III, Екатерина Алексеевна, сумела приобрести в обществе заметное влияние и подружиться с гвардейцами. Они-то и помогли ей взойти на трон. ПЕРЕВОРОТ 28 ИЮНЯ 1762 г. Император дурно жил с женой, грозил развестись с ней и, даже заточить в