На берегах Темзы

На берегах Темзы

Трудно представить себе Лондон без Темзы. Знакомясь с городом, надо обязательно увидеть её набережные и совершить хотя бы небольшое путешествие и в сторону дворцового ансамбля Хэмптон–корт, и в сторону доков и Ист–энда.

«Отец–Темз», «Темза–батюшка» — так называют её англичане. И это понятно. Ведь именно полноводной Темзе обязан Лондон своим возникновением и своим процветанием. Благодаря ей этот многомиллионный город, лежащий довольно далеко, в 80 километрах от Северного моря, связан не только с морем, но и с океаном — со всем миром.

Лондонцы всегда хорошо понимали, чем являлась для них эта река. Рассказывают, что Карл II, вечно ссорившийся с Сити, пригрозил однажды перенести свою резиденцию из Лондона, куда-нибудь в другое место и не возвращаться до тех пор, пока непокорные горожане не выполнят его волю. Лорд–мэр Сити ответил на это, что весьма сожалеет о столь неосмотрительном поступке, который монарх собирается совершить, но высказал надежду на то, что Темзу король при этом все?таки оставит городу, а тогда уж Лондон как?нибудь сумеет снести этот жестокий удар.

Темза — деловая река. И это ощущается не только в восточной части Лондона, в порту и доках, но и в центре города. Её нельзя назвать нарядной. Набережными одета лишь незначительная её часть, гораздо меньшая, чем можно было бы ожидать в богатом столичном городе. Вплоть до последнего времени склады и предприятия располагались у самой воды, чуть ли не напротив здания парламента. Они по–прежнему покрывают её берега в других частях города. На сравнительно большом и при этом наиболее парадном участке, от Вестминстера до Сити, Темзу пересекают три железнодорожных моста, что также отнюдь не служит её украшению, но зато накладывает специфический, деловой отпечаток и на этот район. И хотя на Темзу выходит немало по–своему примечательных зданий, можно сказать, что лишь немногие из них служат её украшением и связаны с ней композиционно. Пожалуй, удачнее всего по отношению к Темзе расположено здание парламента.

Темза у набережной Виктории. Вид в сторону парламента

Говоря о Темзе, нельзя не упомянуть и об её известнейших мостах. Всего в центре города их одиннадцать, не считая железнодорожных. Сейчас не осталось ни одного, который был бы сооружён раньше первой четверти XIX века.

Большинство из них строилось или перестраивалось уже во второй половине XIX столетия. Наибольшим своеобразием отличается уже упоминавшийся Тауэрский мост с его как бы крепостными башнями и цепями. Ниже его, по течению Темзы, мостов нет, но несколько проложенных под руслом реки туннелей соединяет её берега.

Первым мостом в истории города был Лондонский мост, наведённый римлянами. До XII века он оставался деревянным. Затем его заменили каменным. Это был тот самый Старый Лондонский мост, на котором по средневековому обычаю громоздились дома, лавки, защитные башни. Облик его донесли до нас пейзажи первой половины XVIII века и воспоминания путешественников. Между 1756 и 1762 годами по указу парламента с него сняли дома, а в 1831 году окончательно снесли и сам мост, заменив его Новым Лондонским мостом, просуществовавшим до 1968 года. Теперь решено построить на его месте новый, отвечающий требованиям возросшего движения транспорта. Ассигнований, однако, не хватало. И тогда, как сообщили газеты, городские власти решили… продать Лондонский мост, с условием, что он будет установлен в любом месте мира как исторический памятник. Летом 1968 года первая партия камней распиленного на куски Лондонского моста уже была на пути в штат Аризону, где мост станет предметом любопытства туристов. А из остатков гранитных устоев бывшего Лондонского моста предполагается изготовить немало сувениров.

"Старый Лондонский Мост". Картина Сэмюэля Скотта

Мост Ватерлоо

Вторым, по времени возникновения, был Вестминстерский мост, сооружённый в 1738–1749 годах и с тех пор неоднократно перестраивавшийся. Находящийся также в центре города известный мост Ватерлоо — самый современный. Его официальное открытие состоялось в 1945 году. Созданный по рисунку архитектора Джайлса Гилберта Скотта, он легко узнается по спокойным очертаниям светлых бетонных арок, не без изящества опоясывающих Темзу. До 1930–х годов на его месте находился старый мост Ватерлоо, возведённый в 1811–1817 годах и считавшийся одним из красивейших мостов Европы того времени. Его пришлось заменить из?за начавшихся в нём разрушений.

Набережные появились на Темзе всего лишь около ста лет назад. Самая парадная из них — набережная Виктории, протянув–шаяся почти на два километра по северному берегу реки от Вестминстерского моста до моста Блэкфрайерз в Сити. Её закончили в 1870 году, отвоевав у Темзы значительный кусок берега. Все пространство, занятое набережной, в прежние времена дважды в день покрывалось водой во время приливов. О том, как высоко поднималась вода, могут дать представление «водяные ворота» XVI века, которые вели в бывшую усадьбу архиепископа Йоркского. Сейчас они оказались довольно далеко от береговой линии, на территории сада, расположенного вдоль набережной, вообще самой озеленённой из набережных Лондона. Выходящие на неё здания в своём большинстве относятся к концу XIX — XX веку и обращают на себя внимание в основном своими размерами. Прежде всего это относится к главной резиденции англо–голландской нефтяной компании Шелл–Мекс. Тринадцатиэтажный грузный куб, увенчанный часовой башней, занимает одно из наиболее выигрышных мест на набережной у поворота реки близ моста Ватерлоо. Поблизости от моста расположено и одно из самых старых зданий набережной — Сомерсет–хауз. Выстроенное в 1776— 1786 годах архитектором Чеймберсом, оно ныне вмещает различные правительственные учреждения. Его парадный классический фасад имеет протяжённость более двухсот метров. Все здание поднято на высокую террасу, к которой прежде, до постройки набережной, вплотную подходила река.

«Игла Клеопатры» на набережной Виктории

Неотъемлемой принадлежностью набережной Виктории в представлении лондонцев являются её старинные железные фонари, обвитые у основания фигурами дельфинов, и скамейки, опорой которым служат кованого железа верблюды и сфинксы. Прочно вписались в лондонский пейзаж и несколько памятников, расположенных на набережной. Один из них — стоящий на вечной стоянке против Сомерсет–хауза корабль «Дискавери», на котором капитан Роберт Скотт отправился в 1912 году в путешествие к Южному полюсу, закончившееся гибелью исследователя.

У моста Ватерлоо высится египетский обелиск из красного гранита, известный под названием «Игла Клеопатры». Это один из двух обелисков, созданных в 1500 году до н. э. и стоявших перед храмом в Гелиополисе. В 1820 году его подарил англичанам султан Мохаммед Али. Судно, на котором его транспортировали, затонуло во время шторма в бискайском заливе, и в Лондон обелиск был доставлен только в 1877 году, после того как его извлекли со дна морского. Камень сильно выветрился и почернел — годы, море, а затем и лондонский климат сделали своё дело.

От обелиска, стоящего в излучине реки, открывается великолепная панорама всей набережной. С восток л её замыкает купол собора св. Павла. Напротив, по другую сторону Темзы, отделённый от реки узкой полосой зелени — концерн чый зал Фестиваль-холл и здание Совета Лондонского графства. У начала набережной устремились вверх башни здания парламента, а чуть ближе, у самого Вестминстерского моста, поднятые на высокий пьедестал взметнулись бронзовые кони, впряжённые в колесницу Бодичеи. Полный стремительного движения, этот памятник, созданный в 1850–х годах Томасом Торникрофтом, открыт в 1902 году. Он воскрешает в памяти события далёкого прошлого Лондона, когда в I веке н. э. местные племена во главе с Бодичеей восстали против римского владычества и захватили город.

Одет гранитом и отрезок Темзы напротив парламента, от Вестминстерского моста к югу, до моста Лэмбет. Это — набережная Альберта, завершённая почти одновременно с набережной Виктории и близкая к ней по оформлению, но гораздо более узкая и не такая парадная. Её основную часть занимают выстроенные в те же годы кирпичные корпуса госпиталя св. Томаса, соединённые друг с другом арками. С юга к ним почти вплотную подступает территория Лэмбетского дворца, являющегося уже почти семьсот лет лондонской резиденцией архиепископа Кентерберийского. Сами дворцовые здания относятся в основном к XIX столетию, но несколько помещений сохранилось от средних веков, в том числе и почерневшая кирпичная надвратная башня с отделкой из белого камня на углах, возведённая в конце XV века.

Полоса зелени перед Фестиваль–холлом и набережная Альберта представляют собой наиболее благоустроенные подступы к Темзе на её южном берегу. Впрочем, обойма небоскрёбов, растущих в последние годы на этом же берегу Темзы, южнее Лэмбетского дворца, очевидно, внесёт существенные коррективы в панораму южного берега реки.

Памятник Бодичее на набережной Виктории

Помимо названных набережных, заслуживают внимание ещё две: Милбэнк — короткий участок на левом берегу реки, между мостами Лэмбет и Воксхол, примечательный в основном тем, что на нём находятся Галерея Тейт, эффектный небоскрёб компании Виккерс и зелёная набережная Челси. Главное место здесь занимает здание инвалидного дома для пенсионеров Королевской армии, так называемый Челси–госпиталь, сооружённый Кристофером Реном в 1682–1692 годах. Он стоит несколько поодаль от набережной. Огромный, зелёный двор, образованный его корпусами, открыт в сторону Темзы. План Челси–госпиталя отличается рациональностью и ясностью, наружное оформление — подчёркнутой простотой и сдержанностью, соответственно назначению здания. Основным украшением этого невысокого кирпичного сооружения, с фасадом очень большой протяжённости, являются спокойные портики из белого портлендского камня. Один размещён в центре главного трёхэтажного корпуса, другие в каждом из двухэтажных боковых флигелей. Обращённый к Темзе главный фасад украшен к тому же стройной колоннадой на уровне первого этажа и небольшой башенкой–фонарём из белого камня.

Камнем облицованы и углы здания. Чувство меры и строгий вкус одного из виднейших архитекторов Англии проявились здесь наилучшим образом.

Продолжение набережной Челси носит название Чейн–уок. Здесь преобладают жилые дома. Некоторые из них, как обычно, двухэтажные, кирпичные, были выстроены по берегу реки ещё в конце XVIII века, когда небольшое селение Челси только начинало своё превращение в один из районов Лондона. Другие здания— тоже из красного кирпича, но с большим количеством этажей, относятся уже к постройкам богатой «викторианской» Англии. Тут же поблизости, на набережной Челси, расположен и известный в Лондоне Суон–хауз, выстроенный в 1875 году архитектором Норманом Шоу и послуживший примером для многих жилых домов Лондона конца XIX — начала XX века. За последнее столетие район Челси изменился не очень сильно. Его тихие улицы с аккуратными палисадниками перед домами, с красивыми и очень разнообразными кованого железа решётками у входов в дома позволяют ещё представить себе Лондон таким, каким видели его английские писатели и художники XIX века, любившие здесь селиться. Дома на Чейн–уок связаны с памятью выдающегося английского пейзажиста Тернера, поэта и художника Данте Габриэля Россетти и многих других, но более всего — с именем замечательного живописца Джеймса Уистлера. Его полные настроения пейзажи, которые он называл ноктюрнами, запечатлели красоту ночной и вечерней Темзы, с её сонной гладью воды и бесшумно скользящими по ней барками, причудливым в сумерках силуэтом старого моста Баттерси, россыпью далёких огней вечернего Лондона.

Челси-госпиталь

Вплоть до середины XVIII века Темза оставалась самой удобной из лондонских «дорог». И пользовались тогда рекой как средством сообщения во много крат больше, чем теперь. Подсчитано, что во времена Шекспира на расстоянии от Виндзора до устья Темзы около сорока тысяч лодочников занималось перевозками по реке. Именно Темза прежде всего связывала друг с другом старейшие кварталы города, и вполне естественно, что на её берегах возникало немало ценных архитектурных памятников. К тем, что уже упоминались, надо добавить два замечательных архитектурных ансамбля. Один из них находится в низовье Темзы — это ансамбль Гринвичского госпиталя, связанный прежде всего с именами Иниго Джонса и Рена, другой — дворец Хэмптон–корт, расположенный вверх по реке, так близко от границы нынешнего Лондона, что нельзя не упомянуть о нём, тем более что он является одним из ценнейших и лучше всего сохранившихся памятников английской дворцовой архитектуры.

Строительство Хэмптон–корта в основном относится к двум периодам. Начало дворцу было положено в первой четверти XVI века, более поздняя часть была возведена Реном в 1689— 1694 годах.

Первым владельцем Хэмптон–корта был кардинал Уолси, архиепископ Йоркский. Однако ему недолго пришлось наслаждаться выстроенным на берегу Темзы загородным домом, не уступавшим по своей роскоши королевским резиденциям. После его опалы в 1529 году Хэмптон–корт стал собственностью Генриха VIII, который тотчас начал расширять его, превратив в дворец, ещё более богатый и величественный, чем Сент–Джеймсский или Уайтхолл. Двор пребывал в Хэмптон–корте вплоть до 1760 года.

Хэмптон–корт. Общий вид

Хэмптон–корт. Кирпичные трубы

В начале XVI века главный путь к Хэмптон–корту лежал по реке. И нынче до него можно добраться катером, начав увлекательное путешествие по Темзе от самого Вестминстерского причала. Однако в наши дни предпочтение отдают более скорым сухопутным средствам передвижения.

Знакомство с Хэмптон–кортом, окружённым парками и садами, обычно начинается с большого зелёного двора, позволяющего ещё издали увидеть дворец и сразу же почувствовать его своеобразную живописность. Он не совсем ещё расстался с крепостным обликом. Западный фасад ощетинился зубцами стен и надвратных башен. Одни из них — широкие, восьмигранные, типичные для английской архитектуры времени Тюдоров, очень похожие на башни Сент–Джеймсского дворца, другие — стройные, узкие, с шлемами наверший. Ещё более причудливым делают силуэт здания целые «соцветия» каменных труб, тянущихся к небу. Если присмотреться, можно увидеть, что каждая из труб представляет собой виртуозную композицию из кирпича, положенного то ребром, то на торец, то выступающего под углом. Ни одна из них не похожа на соседнюю. Вообще в Хэмптон–корте можно найти немало примеров на редкость живописной английской кирпичной кладки XVI века. Необычен сам формат кирпичей — до 28 сантиметров длины при ширине почти в 23 сантиметра, а высоте — не более 5 сантиметров. В XVII столетии такой кирпич в Англии уже не встречается. Хэмптон–корт весь сложен из красного кирпича, но карнизы и контуры зубцов обведены белым камнем. В белом камне выполнены также навершия башен и ажурный переплёт окна–эркера над воротами западного фасада — кружево, одетое на латы… В стену каждой восьмигранной башни вставлено по терракотовому медальону с рельефными изображениями голов древнеримских императоров. Аналогичные медальоны работы итальянского мастера Джованни да Майяно можно увидеть и в стенах башен в глубине дворца. Это одни из первых вестников искусства Итальянского Возрождения на английской почве.

К воротам дворца ведёт каменный мост XVI века, переброшенный через ров и украшенный белокаменными фигурами геральдических зверей, полных высокомерия, держащих щиты с гербами королевского дома. Восстановленные в начале XX столетия, они несомненно принадлежат к числу интересных украшений дворца.

Хэмптон–корт. Задний фасад

Хэмптон–корт. Часовой двор

Хэмптон–корт. Геральдический «бык Тюдоров» на мосту

Если посмотреть на Хэмптон–корт с птичьего полёта, то за его западным фасадом обнаружится чуть ли не целый маленький город. Кирпичные здания, зубчатые стены которых ещё усилены башнями, расположены по сторонам нескольких дворов, следующих друг за другом. Первый, так называемый Нижний двор с наибольшей полнотой сохранил тот облик, какой он получил ещё при Уолси. Асимметрично расположенные окна на фасадах, низкие двери под приплюснутыми «тюдоровскими» арками ведут в комнаты, где жила многочисленная свита кардинала. Второй двор — Часовой. Астрономические часы, находящиеся в его надвратной башне, исполнены в 1540 году и показывают время, месяц, число, количество дней от начала года, фазы луны и время подъёма воды у Лондонского моста. Главной постройкой в этом дворе является холл, выстроенный для Генриха VIII и являвшийся самым парадным помещением его дворца. Как обычно, в художественном отношении наиболее интересен интерьер, и прежде всего — традиционные для холлов сложные деревянные перекрытия. По своей конструкции холл Хэмптон–корта близок уже упоминавшимся холлам Вестминстерского дворца и Миддл-Темпла. Все три относятся к лучшим образцам построек такого рода в Англии. Но, в отличие от двух других, перекрытия холла в Хэмптон–корте, возведённые уже в 1531–1536 годах, то есть почти на сто пятьдесят лет позднее вестминстерских, украшены резьбой, в которой ясно выражены орнаментальные мотивы эпохи Возрождения. В конце зала находится возвышение для королевского стола. Эта часть помещения, как было принято в английских холлах XVI века, имеет большое выступающее окно–эркер, разделённое переплётом на множество мелких частей.

Хэмптон-корт. Холл

В Хэмптон–корте хорошо сохранился и весь комплекс подсобных дворцовых помещений XVI века. Непосредственно под холлом находится огромный пивной погреб, рядом с ним — винный. Его звездчатые готические своды заслуживают того, чтобы ими полюбоваться. Поблизости расположены и дворцовые кухни с вертелами, печами и жаровнями таких размеров, что они наверняка пришлись бы по вкусу самим Гаргантюа и Пантагрюэлю. Многочисленные хозяйственные постройки, соединённые небольшими двориками и переходами, теснятся с северной стороны дворца на полосе земли, тянущейся вдоль его парадных дворов. Эти здания с острыми коньками крыш и высокими каменными трубами отличаются своеобразной живописностью, образуя при этом разительный контраст с суровой и величественной архитектурой дворца.

Хэмптон–корт. Вид с юго–востока

Хэмптон–корт. Фонтанный дворик

Приземистый переход ведёт из Часового двора в последний из парадных дворов — Фонтанный. Здесь как бы попадаешь уже в другую эпоху. Небольшой, квадратный, покрытый травой дворик обнесён лоджиями, над которыми ритмично, в ряд, расположены высокие окна, увенчанные фронтонами. Круглые окна в верхнем этаже обрамлены пышными резными каменными венками. Вся композиция увенчана балюстрадой. В облике Фонтанного дворика нет ничего, что напоминало бы о замках и крепостях. Его архитектура носит абсолютно светский характер, тогда как пропорции зданий отличаются спокойной уравновешенностью и гармоничностью. Единственно, что связывает этот дворик с предыдущими, — это использование тех же строительных материалов — красного кирпича и, для отделки, белого камня, да ещё то, что все помещения расположены вокруг замкнутого пространства двора. Это та часть Хэмптон–корта, которая была перестроена Реном, когда в конце XVII века тюдоровский дворец уже стал казаться старомодным, не отвечавшим новым представлениям о комфорте и нормах придворной жизни. Один из проектов, к счастью, неосуществлённый, предусматривал снесение вообще всех старых зданий Хэмптон–корта, за исключением холла. В конечном счёте, перестройке подверглась, однако, только восточная часть тюдоровского дворца.

Окна жилых комнат и парадных залов дворца выходят в Фонтанный дворик и в парк, разбитый перед южным и восточным фасадами. Парадные апартаменты образуют две длинные анфилады, каждая из которых начинается пышной лестницей. В интерьерах широко используется лепнина, резьба по дереву; росписи потолков полны аллегорических фигур, изображений античных богов и героев. Особенно большое впечатление оставляют резные карнизы и панели, исполненные одним из самых талантливых английских скульпторов конца XVII века, Гринлингом Гиббонсом.

Почти два столетия отделяют друг от друга старую и новую часть Хэмптон–корта. За это время — с XVI по XVIII век — принципы светской, ренессансной культуры, ростки которой только начали пробиваться в английской архитектуре и искусстве начала XVI века, уже в полную меру воплотились в творчестве Иниго Джонса и получили дальнейшее развитие и своеобразное преломление в классицизме Рена.

Хэмптон-корт. Восточный фасад

Гринлинг Гиббонс. Резьба по дереву в залах Хэмптон–корта. Деталь

Та часть Хэмптон–корта, которая была выстроена в конце XVII столетия, представляет собой один из наиболее значительных памятников раннего английского классицизма. Вместе со старой половиной дворца она образует один из ценнейших культурно-бытовых и архитектурно–художественных ансамблей Англии. Большой интерес представляют и коллекции произведений искусства, хранящиеся в Хэмптон–корте. Его главное сокровище — картоны Мантеньи на сюжет «Триумф Цезаря», исполненные в 1485— 1494 годах.

С названием Гринвич в наши дни, пожалуй, прежде всего ассоциируется представление о Гринвичской обсерватории и меридиане, ставшем особенно известным после того, как в 1883 году на Международном геодезическом и географическом конгрессе именно от Гринвичского меридиана условились отсчитывать географическую долготу. Гораздо меньше известно о находящемся в Гринвиче выдающемся архитектурном ансамбле, с которым связана до некоторой степени и судьба обсерватории.

Хэмптон–корт. Парк

Жан Тижу. Кованая решётка в саду Хэмптон-корта

Нынче Гринвич входит в черту Большого Лондона. В течение четырёх веков он существовал как самостоятельный городок. История его восходит к XVI столетию, к периоду оживления на Темзе, восточнее Лондона, ко времени развития кораблестроения и возникновения первых доков. В самом Гринвиче, однако, доков и верфей не было. Расположенный в живописной, холмистой местности, этот городок в начальный период своей истории считался фешенебельной загородной резиденцией английской знати, селившейся вокруг Гринвичского дворца и примыкавших к нему парков.

Когда дворец обветшал, на его месте в 1616 году было заложено новое дворцовое здание, вошедшее в историю английской архитектуры как Куинз–хауз или Вилла королевы. Её строил Иниго Джонс, и это была первая значительная работа архитектора. Вилла королевы, стоящая неподалёку от Темзы, маленькая, компактная, с лоджией по второму этажу южного фасада, обращённого к парку, и нынче украшает собой архитектурный ансамбль, известный теперь под названием Гринвичского госпиталя.

Впрочем, госпиталь начали возводить только в самом конце XVII столетия. Ещё в 1660–е годы в Гринвиче продолжалось дворцовое строительство. Тогда же на территорию парка, только что перепланированного Ле Нотром, из Тауэра была переведена Королевская обсерватория. Старейшее из принадлежащих ей нынче зданий было сооружено в 1675–1676 годах Кристофером Реном.

Гринвичский госпиталь. Вид с Темзы

Ансамбль Гринвичского госпиталя

Однако главная работа Рена в Гринвиче — Морской госпиталь, начатый в 1696 году. С именем Рена связывают проект всего ансамбля и архитектурное решение его основных частей.

После смерти Рена работу продолжил Хоксмур, ученик и постоянный ассистент Рена в Гринвиче, который и придал всему ансамблю его современный облик.

Наиболее величественный вид на Гринвичский госпиталь открывается со стороны Темзы. Ещё издали видишь колоннады двух зданий с элегантными куполами, как корабли, выплывающие навстречу друг другу. Пространство между ними замыкает стоящая вдали Вилла королевы.

Вступив на берег, обнаруживаешь, что композиция всего ансамбля гораздо сложнее, чем казалось сначала. У самой Темзы, на террасе почти трехсотметровой длины стоят два корпуса, повёрнутые к реке своими торцовыми фасадами, оформленными классическим ордером. Здания были закончены в первой трети XVIII века, хотя основная часть того из них, что справа, была возведена ещё в 1660–х годах. Продвигаясь вглубь от берега реки по широкой эспланаде, лежащей между этими корпусами, видишь две сплошные стены колонн, украшающих величественные здания под куполами. Здания стоят друг против друга, в ряд с предыдущими постройками, но на более высокой, чем первая, террасе. Это капелла и холл, созданные Реном в 1679–1689 и 1698–1705 годах. За фасадами этих зданий скрыты другие корпуса госпиталя. Колоннады огибают их углы и уводят взгляд далеко в глубь лежащего между ними пространства. Меньшее по ширине, чем между первыми двумя корпусами, оно кажется ещё более узким из?за того, что купола сдвинуты к внутренним краям обеих построек. И когда, увлекаемый строгим ритмом могучих дорических колоннад, проходишь и эту вторую террасу, взору внезапно открывается широкая зелёная поляна. В глубине её стоит совсем маленькая Вилла королевы — высоко ценимое в Англии творение Иниго Джонса, считающееся первым в стране классическим зданием. Фланкирующие её постройки относятся уже к XIX веку.

Разные мнения существуют по поводу того, насколько удалась Рену общая композиция ансамбля. Упрекали его в том, что открывающаяся с Темзы перспектива ведёт «в никуда», так как завершается слишком малым по размеру памятником, и в том, что слишком часто стоят колонны, окружающие барабаны куполов. Но как бы то ни было, Гринвичский госпиталь остаётся единственным сохранившимся в самом Лондоне классическим архитектурным ансамблем, обладающим и единством замысла, и должной монументальностью.

Часть зданий Гринвичского госпиталя отведена нынче для экспозиций Национального морского музея. Своеобразным музеем является и стоящий у гринвичских причалов «Катти Сарк», последний из деревянных чайных клиперов XIX века.

Замечательные архитектурные ансамбли Хэмптон–корта и Гринвичского госпиталя, Вестминстерский дворец, госпиталь Челси и многие другие здания достойно украшают Темзу, эту важнейшую реку Англии. Однако все же наибольшую славу ей принесли всемирно известные лондонские доки и порт, расположенные в восточной части города. Всей историей своего развития и каждым нынешним днём напряжённой жизни они связаны с огромным районом Лондона, Ист–эндом.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

НА БЕРЕГАХ ЛАДОГИ

Из книги «Проклятые вопросы» Великой Отечественной. Утерянные победы, упущенные возможности автора Больных Александр Геннадьевич

НА БЕРЕГАХ ЛАДОГИ Одним из решающих пунктов Восточного фронта осенью 1941 года стал оборонительный рубеж на подступах к Ленинграду. Гитлеровские войска рвались к городу, пытаясь захватить его, однако в распоряжении фельдмаршала фон Лееба не имелось почти ничего, кроме


На высоких берегах Амура

Из книги «Русские идут!» [Почему боятся России?] автора Вершинин Лев Рэмович

На высоких берегах Амура Путь русских первопроходцев на Дальний Восток лежал через Сибирь. Тихо-тихо, мало-помалу, задерживаясь на годы, через Томск (основан в 1604), Енисейск (в 1619-м), Красный Яр (в 1628-м), Якутск (в 1632-м) «вольные люди» в 1639 году добрели до Тихого океана, – и


НА БЕРЕГАХ ДУНАЯ

Из книги История Средних веков автора Нефедов Сергей Александрович

НА БЕРЕГАХ ДУНАЯ Та змия беспощадно пожирала людей, Не минаючи ни старого, ни малого. Сказание о Козьме и Демьяне. Борьба со Степью была вечным сюжетом славянской истории, вечной драмой с бесчисленным количеством действий. Великая Степь постоянно кипела от войн, и


На берегах Босфора

Из книги Наум Эйтингон – карающий меч Сталина автора Шарапов Эдуард Прокопьевич

На берегах Босфора Весной 1929 года Эйтингон был направлен в Турцию, где сменил своего бывшего шанхайского руководителя Якова Минского в должности легального резидента в Константинополе, действуя под прикрытием атташе консульства Наумова Леонида Александровича


БИТВА НА БЕРЕГАХ СЕНЫ

Из книги Битва при Азенкуре. История Столетней войны с 1369 по 1453 год автора Бёрн Альфред

БИТВА НА БЕРЕГАХ СЕНЫ Арфлер спасли от нападения со стороны суши, но на этом его испытания не закончились – они только начались.Генрих V пытался сделать из норманнских приобретений свой оплот во Франции, столь же надежный, как Кале. Но он не учел географические факторы. У


НА БЕРЕГАХ ВЕЛИКОЙ РЕКИ

Из книги По следам исчезнувшей России автора Музафаров Александр Азизович

НА БЕРЕГАХ ВЕЛИКОЙ РЕКИ Эта история началась в далеком XIV веке. Легенда гласит, что после «великой замятии» выехал из Золотой Орды на службу к Великому князю Московскому Дмитрию Ивановичу некий татарский вельможа Карач-мурза. Великий князь принял его «с ласкою», крестил,


На берегах Босфора

Из книги Русские на чужбине, X–XX вв. [Неизвестные страницы истории жизни русских людей за пределами Отечества] автора Соловьев Владимир Михайлович

На берегах Босфора В Турции в XV–XVI веках множество русских оказывалось против своей воли. Это были пленные, захваченные в ходе войн и набегов и проданные затем в рабство на невольничьих рынках. Мужчины чаще всего становились гребцами на военных галерах. Вечно закованные


На берегах Средиземного моря

Из книги Атлантиды моря Тетис автора Кондратов Александр Михайлович

На берегах Средиземного моря Катастрофический взрыв Санторина-Стронгиле, произошедший в середине II тысячелетия до н. э., вне всякого сомнения, нашел отражение в преданиях и мифах народов Восточного Средиземноморья. Однако если о нем говорят точные данные вулканологии и


95. Дойти до Темзы или до Шпрее? Первый съезд партии без ЛЕНИНА. Рождение канона советского косноязычия

Из книги Третьего тысячелетия не будет. Русская история игры с человечеством автора Павловский Глеб Олегович

95. Дойти до Темзы или до Шпрее? Первый съезд партии без ЛЕНИНА. Рождение канона советского косноязычия — Ленин же практически провалился в 1920 году. На 9-й партконференции ВКП(б) обсуждалась неудача в Польше, но очень интересные речи и моменты из стенографического отчета


На берегах Яузы

Из книги Москва акунинская [Maxima-Library] автора Беседина Мария Борисовна

На берегах Яузы Мы прошли «хитровские трущобы и богатенькие Серебряники» («Любовник Смерти») и увидели Яузу. Но, не прервись наша прогулка по бульварам, мы пришли бы сюда с Чистопрудного, следуя по Покровскому, а затем Яузскому бульварам. Оба они тоже фигурируют в


На кукуйских берегах

Из книги Москва акунинская [Maxima-Library] автора Беседина Мария Борисовна

На кукуйских берегах Было бы нерационально нарезать вокруг Москвы круг за кругом, так что сейчас мы несколько отклонимся от маршрута, чтобы осмотреть прилегающие к бывшей Басманной слободе районы города — в них обнаружится много из того, что представляет интерес для


  На берегах Онтарио

Из книги 500 великих путешествий автора Низовский Андрей Юрьевич

  На берегах Онтарио    В начале XVII в. увеличивающийся приток пушнины из Канады заставил власти Франции всерьез задуматься о перспективах колонизации северо-восточной части Североамериканского континента. Для оценки этих перспектив в 1603 г. была организована


На берегах Касаи

Из книги Почему одни страны богатые, а другие бедные [Происхождение власти, процветания и нищеты] автора Аджемоглу Дарон

На берегах Касаи Касаи — один из самых больших притоков Конго. Исток реки расположен в Анголе, далее она течет на север и впадает в Конго к северо-востоку от Киншасы, столицы современной Демократической Республики Конго. В целом ДРК — бедная страна, и все же между