АНДРОПОВ: ПУТЬ НАВЕРХ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

АНДРОПОВ: ПУТЬ НАВЕРХ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ

Первая задача Ю.В. Андропова состояла в том, чтобы занять максимально высокий пост. В частности, такую ключевую должность, как Председатель КГБ при Совете Министров СССР. Случилось это в результате хорошо разыгранной интриги. Тут надо сказать, что подлинных мотивов для смещения В.Е. Семичастного было несколько (бегство С.И. Аллилуевой только предлог). Его убрали с ключевого поста не столько потому, что у него в силу его обеспечения успеха переворота 1964 г. сложились особо доверительные отношения с новым высшим руководством страны, которое было всем обязано ему; не столько потому, что его пост был нужен лично для Ю.В. Андропова, сколько вследствие того, что он был членом команды А.Н. Шелепина, которая делала попытки обрести всю полноту власти. И хотя деятельность их не отличалась последовательностью шагов в подковерной борьбе, членов этой команды потихоньку, по одному смещали для того, чтобы эту группировку максимально ослабить, и последним (уже в 1975 г.) убрали самого А.Н. Шелепина. Слабым местом В.Е. Семичастного было то, что именно он поставил первого руководителя партии в октябре 1964 г., — а на посту руководителя такого серьезного органа власти, как главная политическая спецслужба органически должен быть человек, который благодарен за это выдвижение нынешнему высшему руководителю страны (если он, конечно же, заинтересован в своей карьере), — а тут ситуация в точности наоборот.

На вопрос, были ли другие альтернативы на посту Председателя КГБ, кроме вчерашнего Секретаря ЦК Ю.В. Андропова, мы должны ответить скорее отрицательно: у В.Е. Семичастного и Ю.В. Андропова до их назначения на Лубянку уже был опыт работы со спецслужбами, хотя и на республиканском уровне. И тот, и другой работали вторыми секретарями ЦК компартий союзных республик, в число функций которых входило кураторство со стороны партии республиканского КГБ, милиции и непосредственные связи с Москвой; как правило, 2-й секретарь принадлежал к славянской национальности (для Ю.В. Андропова, как видим, было сделано исключение). В.Е. Семичастный был 2-м секретарем ЦК КП Азербайджана (с августа 1959 г. по 13 ноября 1961 г.), Ю.В. Андропов был 2-м секретарем ЦК КП Карело-Финской ССР (небольшая справка: Карело-Финская ССР была 16-й республикой Союза ССР, но в результате хрущевских преобразований ее статус был низведен до Карельской Автономной Советской Социалистической Республики в составе РСФСР; пост занимал с января 1947 г. по июль 1953 г.). То есть, повторюсь, кое-какой опыт общения со спецслужбами у них был: их знакомили с результатами своей работы.

В любом случае можно с уверенностью сказать, что в мае 1967 г. произошел реванш за октябрь 1964 г. — на высший ключевой пост проник человек, который сделал наиважнейший вклад в разрушение Советской Империи, причем не столько лично своими руками, сколько обеспечивший продвижение непосредственных погромщиков: М.С. Горбачева, Е.К. Лигачева, Н.И. Рыжкова, В.А. Крючкова, А.Н. Яковлева, Э.А. Шеварднадзе.

Казус, случившийся с В.Е. Семичастным, позволил Ю.В. Андропову сделать глубокий вывод — любая большая политическая игра пойдет прахом, если всесторонне не обезопасить себя от подобного внезапного вызова на Политбюро ЦК КПСС. До конца упредить все угрозы в принципе невозможно — от провалов в такой динамичной сфере, как разведка, не гарантирован никто. Тогда остается одно: сделать так, чтобы никогда члены Политбюро (как все вместе, так и каждый в отдельности) не посмели посягнуть на самого Ю.В. Андропова. Самый напрашивающийся вывод — стать самому одним из членов Политбюро. Это же давало со временем возможность стать генсеком. О том, как это произошло, — небольшой рассказ.

Сообщают о том, что у Ю.В. Андропова никак не складывались отношения с третьим по весу в руководстве страны человеком — главой правительства А.Н. Косыгиным — причем даже на уровне личной совместимости [37. № 7. С. 6]. Такое, как правило, устанавливается между людьми с первых же минут знакомства, поэтому будет вполне логичным предположить, что данный случай не есть исключение. На тот момент вето А.Н. Косыгина могло остановить политический рост любого сановника и для малейшего продвижения Ю.В. Андропова требовалось временное устранение Председателя Совета Министров СССР. Так оно и произошло.

Ближайший же после назначения Ю.В. Андропова на пост Председателя КГБ Пленум ЦК КПСС, на котором только и возможны какие-то перемещения, состоялся в период израильской агрессии 1967 г. против арабских стран — 20–21 июня 1967 г. На нем обсуждался доклад Л.И. Брежнева «О политике Советского Союза в связи с агрессией Израиля на Ближнем Востоке» и, видимо, под предлогом угрозы было принято решение поднять статус нового главы Лубянки — Ю.В. Андропов избирается кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС. А.Н. Косыгина в этот момент в Москве не было: он был в Америке в ООН, выступая там с протестами и добиваясь признания Израиля агрессором с санкциями против него, и вернулся — пролетом на Кубу — дней через десять. Так — при первой же возможности — состоялся еще один шаг вверх по лестнице.

Можно только предполагать, делал ли еще Ю.В. Андропов какие-то попытки для следующего продвижения: это ведь не так просто. Возможно, что все они были отвергнуты, и тогда было решено пойти в атаку небольшим коллективом — во всяком случае, факт очередного передвижения состоялся только в связке с министром иностранных дел А.А. Громыко и министром обороны А.А. Гречко. Видимо, мотивация была обозначена как усиление всего комплекса безопасности. Получилось это только спустя почти 6 лет— 27 апреля 1973 г., когда все трое были избраны членами Политбюро. Формально— в свете последующих событий — можно сказать так: умри Генеральный секретарь ЦК на следующий день, и у Ю.В. Андропова были бы шансы занять его место. Но было еще рано… Членство в Политбюро ЦК не есть еще полная гарантия от увольнения с поста Председателя КГБ СССР, а только лишь один из рычагов влияния на то, быть или не быть ему на этом посту. Это только еще статус. Единственным же реально действующим механизмом, который давал полную гарантию от покушений на его должность, был только один: политическое давление через компромат на всех членов Политбюро, кандидатов в члены Политбюро, Секретарей ЦК; а также на упреждение — на тех, чей существующий на сегодня пост давал возможность занять одну из этих должностей. Отдельным моментом в таких случаях стоит не столько компромат, сколько возможность запачкать человека. И это делалось как напрямую — через распространение слухов о том или ином человеке внутри страны, так и через фабрикацию паскудных (извините за прямоту) инсинуаций зарубежных радиоголосов. Если, например, о члене Политбюро, первом секретаре Ленинградского горкома партии Г.В. Романове нельзя было найти что-то реальное, то ему приписывали роман с молодой певицей и артисткой Л. Сенчиной (о чем она поведала сама в недавней телепередаче); или пресловутую свадьбу дочери, на которую якобы привезли дорогой сервиз из Эрмитажа, часть которого подвыпившие гости перебили (на самом деле Г.В. Романов, почему-то рассорившись со всеми, удалился в кабинет, на свадьбе же было только 12 человек, и уложилось это торжественное мероприятие в два часа). Итак, в то время как формально КГБ было запрещен сбор компромата на членов руководства (напомню — с уровня члена обкома партии), о чем нами уже подробно говорилось, сам его Председатель поставил себя вне этого правила.

В связи с этим нужно сказать, что иногда приводятся слова Ю.В. Андропова якобы подобного содержания: «У меня на каждого из вас есть материал. У меня на прослушивании сидят молодые девушки. И им тяжело слушать то, что иногда говорят на дачах». Верить этому или нет — живых свидетелей в любом случае нет. Такие слова, как правило, приводятся в контексте того, что безупречный Ю.В. Андропов боролся по мере возможности с коррупционерами. Но тому есть несколько «Но». Такого не скажешь, при всем желании, всем членам руководства — это было бы чревато для самого хозяина досье. Таким компроматом (или выдуманными «сведениями») можно оперировать только в борьбе с каждым руководителем по отдельности, если же такие слова сказать во всеуслышание всем вместе, то это сразу же вызвало бы желание избавиться от такого Председателя КГБ, и члены руководства это могли бы сделать, каждый по отдельности— нет, но объединившись вместе— да! Уровень же политической культуры самого Ю.В. Андропова не таков, чтобы настолько демонстративно противопоставить себя всему руководству — на такой риск он не мог пойти даже с целью запугать своих оппонентов: еще раз повторю, что если решиться на такое, то лучше всего с глазу на глаз. И еще небольшая, как мне представляется, неточность. Вряд ли было организовано прослушивание высших руководителей (выборочно или тотально — не суть важно): они нередко обсуждают (в том числе и в неформальной обстановке) важнейшие политические и военные мероприятия Советского Союза, при этом обмениваясь информацией, которая составляет высшую государственную тайну. И ею будут располагать какие-то «молодые девчата»? Да, на этом может закончиться карьера любого Председателя КГБ, даже если такие мероприятия проводились с самыми благими намерениями. Наоборот, в функции КГБ входила защита подобных разговоров от любого прослушивания. И последний штрих: насколько мне известно из достоверных источников, когда в 1993 г. прежние технические отделы в милиции превращались в Управления Оперативно-Технических Мероприятий при УВД областей и краев, личный состав предлагалось набирать из числа замужних женщин с двумя детьми старше 35 лет при хороших семейных отношениях — так органы стремились обезопасить себя от авантюристок.

Можно с уверенностью сказать, что Ю.В. Андропов пришел в КГБ не случайно, а заранее зная, что это назначение состоится. С самого начала он имел четкую программу действий. Ибо первое, что он сделал на новом посту, — это воссоздал во всех отношениях печально знаменитое 5-е (идеологическое) управление. 3 июля от Ю.В. Андропова ушла записка в ЦК. Уже 17 июля вопрос был решен на Политбюро. Приказ по КГБ отдан 25 июля. 4 августа с должности секретаря Ставропольского крайкома начальником 5-го управления назначается А.Ф. Кадашев; будучи освобожденный от должности в декабре 1968 г. 23 мая 1969 г. начальником 5-го управления назначается Ф.Д. Бобков, сделавший впоследствии головокружительную карьеру.

Одной из задач Ю.В. Андропова стало удержать и расширить партийные посты как для себя, так и для своих последователей: «Андропов вскоре стал кандидатом в члены Политбюро. В свое время на пленуме ЦК партии <…> Хрущев сказал: «Мы уже обожглись не один раз и убедились в том, что нельзя в состав Политбюро вводить министра обороны и председателя КГБ». <…> Дело в том, что когда руководитель становился членом Политбюро, аппарат за его спиной сразу выпадал из-под партийного и государственного контроля. Потому что к аппарату без него никто притронуться уже не имел права» [56. С. 3].

В целом под его руководством КГБ СССР стал весьма противоречивой организацией: «Нельзя сказать, что работа КГБ была безупречной во времена руководства этим ведомством Юрия Владимировича. Были очень серьезные ошибки и недочеты как во внешней деятельности <…>, так и внутриполитической. <…>

Деятельность Андропова всегда носила характер максимального извлечения личной выгоды, завоевания наиболее влиятельных позиций. Он с удивительной ловкостью мог совмещать в себе внешний либерализм и внутреннюю жестокость. <…> Евреи стали проявлять неслыханную активность в СССР, создавая правозащитные движения и другие различные организации, которые КГБ по мере надобности хотя и разоблачал, но делал это чрезвычайно топорно и неумело, создавая больше рекламы этим движениям, чем пытаясь искоренить их на самом деле» [28. С. 53]. Совершенно ясно, что цели Запада по разрушению СССР не могли быть выполнены до тех пор, пока на пути стоял КГБ СССР сталинского типа. Предстояла длительная работа по ограничению его способностей, изъятию и уничтожению ценных методов работы, снижению бдительности, переориентированию с одних целей на другие, по дезинформации и разложению кадров, внедрению наиболее подготовленных и законспирированных представителей «пятой колонны», перехвату информационных каналов, изменению структуры как центрального аппарата, так и на местах.

Другой задачей Ю.В. Андропова стало создание интеллектуального ядра, которое со временем могло бы стать главным «мозговым центром» будущих катаклизмов «внутри» системы. Именно он смог отобрать нужных и верных лиц из широкого числа конспираторов, обработать их, помочь им выдвинуться и закрепиться на нужных, ключевых постах целой плеяде будущих «перестройщиков»-разрушителей. О кадровом составе «птенцов гнезда Андропова» нами говорилось — при этом нужно помнить, что ряд «нейтралов» и патриотов выпадает из этой обоймы. О том же, что именно «Ю.В.» был инициатором таких групп, говорится в воспоминаниях одного из «птенцов» [9. С. 258].

Хотя Ю.В. Андропов и не получал откуда бы то ни было существенной помощи в своей личной карьере, т. е. его не протежировали, но тем не менее он сделал многое для того общего дела, которое проявило себя только при крахе СССР. Вот один пример. Ставший в годы «перестройки» демократом, генерал О. Калугин сделал быструю карьеру: «Он был назначен во внешнюю контрразведку примерно в конце 1972-го — начале 1973 года. Прибыл он из Соединенных Штатов и, естественно, возглавил американское направление. Вскоре его назначили заместителем начальника управления внешней контрразведки, через два-три месяца первым заместителем, а еще примерно через три месяца начальником управления. Ему сразу же присвоили звание генерал-майор, и в 38 лет он оказался самым молодым генералом в КГБ». Но уже с 1975 г. он находится «под колпаком» своей же службы. А с какого-то времени самому Ю.В. Андропову стало не только достоверно известно о том, что его протеже генерал КГБ О. Калугин работает на ЦРУ, но эта информация распространилась и среди высшего руководства Лубянки. Держать его на ключевом посту начальника управления «К» далее не представлялось возможным. Что должен был сделать человек, который не только имеет в своем окружении компрометирующую фигуру? В самом мягком случае его следует уволить, чтобы не быть запятнанным самому. Можно было бы и убрать так, что и следов бы не осталось… Это в том случае, когда преследуешь только свои сугубо карьерные цели. Но Ю.В. Андропов поступает иначе: после крупного разговора он переводит О. Калугина на пост первого заместителя начальника Ленинградского УКГБ, к тому же «считалось, что он поехал туда с повышением и перспективой на замещение должности начальника управления» [18. С. 194–196]. Опасно шпиона ЦРУ держать на таком посту? Опасно! Но доля опасности есть и для самого Ю.В. Андропова: О. Калугина могли разоблачить открыто и, следовательно, создать массу неприятностей для самого Ю.В. Андропова, но тем не менее он идет на такой шаг. Откуда точно пришла такая команда, неизвестно, но предположить можно…

Трактуется этот факт по-разному: Герой Советского Союза М.С. Докучаев, как и всякий другой генерал КГБ, не смеет критиковать своего бывшего шефа и считает, что «…это было сделано очень мудро по указанию Ю.В. Андропова, который полагал, что Калугин исправится и станет на путь честного отношения к порученному делу и к своим гражданским обязанностям» [18. С. 196]. Но, как известно, О. Калугин продолжал исправно сотрудничать с Америкой и предпочитает ее гражданство любому другому.

Замечательный исследователь и важный свидетель того времени В.М. Легостаев видит здесь только личный интерес Ю.В. Андропова: «Политический контекст этой ситуации понятен. Борьба за кресло генсека вступала в решающую фазу, и, естественно, Андропову не хотелось привлекать внимания к факту предательства в руководстве своего ведомства. А интересы личной карьеры всегда были для Андропова абсолютным приоритетом по сравнению с его служебным и партийным долгом. В случае с Калугиным, обеспечив ему безнаказанность, Андропов, получается, сам совершил акт государственной измены» [37. № 8. С. 1]. Да, по отношению к СССР этот поступок выглядит так, но с точки зрения ситуационной, повторяю, здесь раскрывается то, что Ю.В. Андропов пошел на некоторый риск для себя лично, оставляя О. Калугина в рядах КГБ.

Задача, которую выполнил Андропов, носила еще и зондажный характер. На июньском (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС им была произнесена насколько загадочная фраза: «Если говорить откровенно, мы еще до сих пор не изучили в должной мере общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические. Поэтому порой вынуждены действовать, так сказать, эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок». Сейчас об этом много высказываются, трактуя это по-разному. Многие ищут скрытый подтекст.

Последней задачей Ю.В. Андропова было вовремя умереть. Ему помогли ее решить. Впрочем, это уже из области «загадок».