Пригород Берлина, 1 ноября 1938 года

Пригород Берлина, 1 ноября 1938 года

Сегодня в небольшом ресторанчике, в котором Геббельс так любил устраивать свои деловые встречи, которые не хотел афишировать, собралось четыре человека. К привычной тройке примкнул Герман Геринг.

Когда дело дошло до делового разговора, Геббельс спросил:

— Как наши дела? Мы готовы достойно отметить годовщину Пивного путча?

— Вполне, — ответил Гиммлер, — Все отряды СС уже получили подробные инструкции. Все с нетерпением ждут заветного сигнала. Идея нашим отрядам очень понравилась.

— Может, вы меня посвятите в свои тайны, — поинтересовался Геринг.

— В канун юбилея один еврей убьет немца, — улыбнувшись, пояснил Геббельс, — Народ возмутится и выйдет на улицы громить евреев. Примерно как в Варфоломеевскую ночь. Вот и все.

— Какой еврей? Какого немца? — удивился Геринг.

— Еврей, как всегда, грязный, — засмеялся Гейдрих, — а немец такой, что этот еврей сэкономит нам целый залп комендантского взвода.

— Вы мне можете нормально объяснить, что вы задумали.

— Слушай, — вмешался Гиммлер. Он снял очки, достал носовой платок и начал, щурясь, протирать очки, — В Париже еврей убьет фон Рата. Фон Рат давно это заслужил: в гестапо на него столько материала, что полки ломятся. Доктор Геббельс, а я думаю, что и ты в этом нам поможешь, во время празднования разразитесь по этому поводу праведным гневом. Среди народа возникнут стихийные выступления, и немецкие патриоты пойдут громить евреев. Надо показать им, да и всему миру, что мы с ними церемониться не будем.

— Идея хорошая, — сразу же оценил ее Геринг. — Только вот надо это как-то организовать так, чтобы никто другой не пострадал.

— И не пострадает, — заверил Гиммлер, надевая очки. — Всем будут руководить мои ребята, конечно, не афишируя себя. Мы уже составили нужные инструкции. Все продумано. Нужно только суметь взвинтить народ. Ты умеешь выступать и можешь помочь нам в этом деле.

— Я согласен с вами в том, что эта мысль хороша, — продолжал сомневаться Геринг, — Но подумайте сами, если это будет действительно народный гнев, то его очень трудно будет удержать в нужных рамках.

— Да успокойся ты, — возразил Гиммлер, — Я же тебе уже сказал, что все будет под контролем. Выступлениями будут руководить мои ребята. Полиция будет в усиленном режиме следить за всем этим и пресекать всякую излишнюю самодеятельность.

— Но тогда она не даст проводить и погромы, — заметил Геринг.

— Почему не даст? Каждый патруль будет иметь список того, что можно, а что не надо пресекать. Все кругом поймут, что полиция тоже возмущена и поэтому не предпринимает никаких мер, но о своем долге помнит.

— Мудрёно, — покачал головой Геринг, который не любил многоходовые комбинации и как истинный воздушный гусар предпочитал рубить с плеча и не задумываясь.

— В общем, не забивай себе этим голову, — вмешался Геббельс. — Просто отрази это должным образом в своей речи.

— Хорошо, попробую, — согласился Геринг.