После бури

После масштабных восстаний июня – июля и их подавления логично было бы ожидать затишья в борьбе крестьян с советской властью. Но последняя не могла оставить деревню в покое, поскольку нужно было выполнять продразверстку. Ну а чтобы выкачать хлеба побольше, придумали новый ход: молоть зерно разрешали только на мельницах, где поставлены контролеры (остальные просто закрыли), и с каждого пуда муки изымали 4 фунта в пользу государства (10 %). Как отмечала в своем докладе Тверская ГубЧК, уже в августе 1919 года началась новая волна столкновений, главной причиной которых был как раз этот натуральный налог.

Конечно, они не шли ни в какое сравнение с предыдущими восстаниями, и вооруженная сила применялась всего несколько раз[387]. Точное число таких столкновений установить сложно, поскольку далеко не все из них нашли отражение в источниках. Скорее всего, их был не один десяток. Но мы располагаем сведениями только о наиболее заметных.

Нельзя не отметить, что тема дезертирства навсегда ушла из повстанческого движения. Были и в дальнейшем организации дезертиров, были немалые волны побегов из запасных частей и с фронта, но идти против власти с оружием в руках они не пытались. На первый план вновь вышло чисто крестьянское движение.

8 сентября в Первитинской волости Тверского уезда, где помол был организован на мельнице совхоза, произошло столкновение. Детали его неизвестны[388]. В Рясницкой волости Старицкого уезда толпа крестьян (двести – триста человек) из семи деревень взломала мельницу, были избиты контролеры. Когда прибыл милицейский отряд, его попытались разоружить, произошла перестрелка. В ходе столкновения два человека из повстанцев погибли, двое были ранены. Все семнадцать арестованных за выступление были освобождены по амнистии к годовщине революции. Но это был временный маневр, потом следствие возобновилось. И в марте состоялся суд над девятнадцатью жителями волости, причем трое из них были председателями советов, а двое – коммунистами. Пятерых приговорили к лишению свободы на 2 года, двенадцать – к штрафу в 10 тысяч рублей и заготовке по 10 кубометров дров, двоих оправдали[389].

Любопытную картину дает отчет начальника губернской милиции Бокова о его поездке по Тверскому уезду в конце сентября 1919 года. В Кумординской волости местный волисполком со всей строгостью взялся за выполнение постановления об отчуждении 4 фунтов. Но в соседней волости (к сожалению, в источнике не уточняется, в какой именно) картина была противоположной: здесь совет сбор проводить не стал (судя по замечаниям Бокова, такая ситуация была широко распространена по губернии). Крестьяне об этом узнали и стали возить зерно на помол туда, а заодно рассказывать об этом соседям. Кончилось все тем, что и в своей волости они выгнали контролера, захватили муку на мельнице и, что интересно, не стали ее делить, а сдали в кооператив! Правда, от ареста чекистами участников захвата это не спасло. На волостном собрании крестьяне постановили не подчиняться постановлению о сборе 4 фунтов за помол. И даже когда прибыл отряд милиции, подтвердили, что платить отказываются. Правда, на уровне деревень пошли на попятную: просили только освободить от сбора бедняков, у которых нет годовой нормы хлеба[390].

А между тем не унимались в своих попытках противостоять грабежу власти жители Рясницкой волости Старицкого уезда. В начале октября они, вместе с соседями из Павликовской волости, собрались и запустили закрытую мельницу, где и стали молоть зерно, без всяких контролеров и сборов. Причем процесс был четко продуман: выезжают жители трех деревень, пока две занимаются помолом – третья караулит. Начальник местной милиции Суханов уговорил было прекратить эту самодеятельность и поставил на мельнице караул из милиционеров, красноармейцев и контролера. Которых граждане избили, а их оружие утопили. 10 октября в волость выехал начальник уездной милиции Ленский с отрядом в двадцать человек. Они вновь закрыли мельницу и поставили караул. Но в деревне Стренево, куда милиционеры отправились вести расследование, их встретила толпа в сто пятьдесят человек. Ее предводитель, некий Леон Михайлов, потребовал от начальника милиции мандат, пенял на угрозы оружием. Милиционеры долго объясняться не стали, разогнали толпу прикладами и по команде дали залп в воздух. В ответ из толпы тоже стали стрелять. В результате перестрелки было ранено четыре крестьянина. На следующий день арестовали семнадцать человек, сведения о суде не обнаружены[391].

В Краснохолмском уезде повсеместно отказывались сдавать 4 фунта, особенно в Молоковской и Делединской волостях, вопрос решался только после приезда милицейских и красноармейских отрядов[392].

12 декабря в Сулежской волости Бежецкого уезда, прямо как в 1918 году, разоружили продотряд из двадцати двух человек, а четверых серьезно избили. Но практически сразу на месте оказался отряд уездной железнодорожной милиции, который восстановил порядок и зачинщиков арестовал[393].

И это последнее известное выступление в 1919 году, который для тверского крестьянства стал главным в борьбе с советской властью. Больше никогда в губернии не было серьезных восстаний, и даже выступлений случилось всего несколько. Крестьяне перешли к испытанному веками средству борьбы с властью – пассивному сопротивлению, как более безопасному, да и эффективному.