«Коммунистов надо уничтожать, как врагов народа»

События в Койской и прилегающих волостях Кашинского уезда довольно типичны для зеленого движения Тверской губернии – от организации дезертиров до хода восстания. Единственное, что даже мелких столкновений тут не было, хотя на собраниях кричали о готовности «смести» власть.

Организация дезертиров здесь складывается одной из первых в губернии – еще в марте 1919 года. Сначала в ней было всего двадцать человек, потом разрослась до сотен, по слухам, были даже сотенные. Дезертиры проводили собрания, обсуждали вопросы прекращения войны, отказа от сдачи скота и продразверстки. Местные коммунисты и исполком никаких действий против них не предпринимали. По некоторым сведениям, среди организаторов движения были бывшие офицеры, звучали призывы не только к прекращению Гражданской войны, но и за созыв Учредительного собрания. Руководителями движения источники называют Федора Щербакова (лидер повстанцев), Дмитрия Быкова (командир отрядов), Николая Воробьева, Ивана Куликова, Ивана Ермилова. Также говорится о «коменданте» зеленых Лаврикове, но он участвовал в движении исключительно из-за угроз и только в период восстания, стал дезертиром из-за длительной болезни (не то тиф, не то сифилис), даже койские коммунисты подтвердили, что до событий он ни в чем замечен не был[298].

1 или 2 июня в волости была получена телеграмма о введении в губернии военного положения. Почему об этом не было сразу же объявлено населению – неизвестно, но 3-го числа дезертиры Койской и Брылинской волостей назначили общее собрание своей организации (до того было собрание 2-го числа в Брылинской волости с участием представителей трех волостей, там 3 июля тоже разоружили исполком и милиционера). Волостные военрук Петр Грибанов и милиционер Федор Якимов пошли в пустошь Тележкино на это собрание, где и объявили о телеграмме и о том, что любые сборы и митинги без разрешения уездного исполкома запрещены. На что собравшиеся сначала объявили их коммунистическими шпионами, а затем потребовали присоединиться к зеленым. Те ответили уклончиво, дескать, будем держать нейтралитет. После чего обоих избили, отняли оружие, но не прогнали.

На собрании выступили лидеры дезертиров – Дмитрий Быков, Щербаков, Куликов. Они призывали быть организованными, дать отпор отрядам, довести до конца начатое дело и добиться прекращения войны, которая не приносит ничего, кроме ущерба. Прозвучал неизбежный аргумент «зачем защищать советскую власть, которая ничего не дает, да притом же скрывает коммунистов». Завершилось собрание призывом к разоружению исполкома и большевиков, последних требовали бить и «положить под камень» за то, что пишут доносы (на предыдущих собраниях принимали решения о проведении у них обысков)[299].

Под руководством Быкова около двухсот пятидесяти человек пошли в Кой, обыскали военкомат и исполком, забрали оружие (правда, немного – в основном оно было отправлено в Кашин), отправили гонцов разоружать коммунистов и вообще собирать оружие (в ряде деревень перед обысками собирали сходы и принимали соответствующие решения). В исполкоме сорвали портреты Ленина, Троцкого и Бонч-Бруевича с криками «что за жиды-паразиты!». То же самое повторилось позже и в Васьяновской волости. Занятно, что дезертиры обещали служащим исполкомов вернуть оружие после того, как дадут отпор отрядам. Была объявлена мобилизация, по деревням отправлены посыльные (причем в этом участвовали даже председатели сельсоветов).

Но идти на помощь в Ярославскую губернию, где в Богородской волости также одновременно началось восстание, дезертиры не захотели, хотя и бахвалились в разговорах с крестьянами: «Идем защищать советскую власть, отрядов коммунистов не боимся, коммунистов надо уничтожать, как врагов народа, долой войну». Характерны первые слова – зеленые не говорили о новой власти, для них было важно вернуть эпоху «власти на местах». Всего в событиях участвовало около пятисот человек, из них до семидесяти – вооруженных. Отряд дезертиров был разделен на две «роты», велась разведка с помощью велосипедистов, в Кое организовали сторожевое охранение. Есть сведения о рейде в Бобровскую волость, где к повстанцам присоединились местные дезертиры, были аресты коммунистов. А вечером зеленые ходили по Кою с песнями[300].

Несмотря на то что телеграф был поврежден во всех трех волостях, местным коммунистам удалось отправить телеграмму в Кашин. 4 июля из села Богородского приехали велосипедист и конные с просьбой о помощи против наступающих отрядов. По деревням разослали гонцов с записками следующего содержания: «Д. Усатье просим явиться всех на общее волостное собрание Армии дезертиров, и оружие у кого какое есть. Просим от посторонних поаккуратнее, не показывать. Лес Коринский по дороге к Колыжину к семи, явка обязательна, кто не явится, будем карать товарищеским судом. Штаб» (знаки препинания расставлены мной. – К. С.).

На собрании было решено уговаривать красные отряды уйти, если не удастся – оказать сопротивление. Организовали разведку. Вечером того же дня отряд зеленых во главе с Дмитрием Быковым ушел к Богородскому. В селе было оставлено сторожевое охранение из «стариков» старше сорока лет, во главе с Лавриковым, который его сразу распустил. Ушедшие боя нигде не приняли и в итоге вернулись по своим деревням (по некоторым сведениям, они даже не дошли в Ярославскую губернию). А уже 5-го числа в Койскую волость из Кашина пришел отряд во главе с председателем укома Потемкиным, по селу пошли слухи о повальных расстрелах. Хотя штаб повстанцев пытался организовать сопротивление, дезертиры разбежались по лесам[301].

Отряд оставался в волостях до 15 июля, было арестовано восемь человек, которых объявили руководителями восстания, хотя настоящих лидеров, как обычно, задержать не удалось. Был организован ВРК, началось следствие, которое вела ГубЧК. Как и везде, обвиняемые просились на фронт, заявляли, что все осознали и участвовали в восстании по темноте и невежеству. В сентябре под суд было отдано пятьдесят пять человек (всего обвинение предъявлено семидесяти семи). Трибунал вынес восемь смертных приговоров (в том числе Ермилову) и одиннадцать – условных, с отправкой в штрафные роты (в январе 1920 года кассационный отдел ВЦИК заменил ВМН на 10 лет лишения свободы). Восьмерых приговорили к 3 годам лишения свободы условно с отправкой в штрафные роты, семнадцать человек – к штрафу по 5 тысяч рублей или 1 году лишения свободы. Остальных оправдали. В начале октября на выездной сессии ревтрибунала судили еще троих дезертиров, записанных в организаторы восстания. Одного оправдали, одного отправили на фронт, одному дали 3 года условно.

Из остальных причастных к руководству восстанием задержали только Лаврикова, который по поддельным документам пытался уехать из Тверской губернии, но в Бологом был опознан. В итоге его в ноябре 1919 года приговорили к расстрелу, с заменой по амнистии отправкой на фронт в штрафную роту. В декабре был задержан Куликов[302], но приговора по нему найти не удалось.