«Израиль — вся церковь»

Если из обычаев, обрядов и ритуалов удавалось удалять следы иудаизма, то вычистить его из текста христианских молитв, вообще из религиозных песнопений, а также из богословских сочинений никто даже не пытался. Иначе пришлось бы сочинять совершенно новые тексты. Поэтому церковь пошла иным путем, оригинальным и в целом успешным.

Всем словам, указывающим на иудаистское происхождение текста, типа «Израиль», «Иерусалим» и пр., было придано сакральное значение. Они были оторваны от какого-либо конкретного смысла и возведены в чисто религиозные понятия. И уже в ХV—ХVI веках все, даже образованные люди, имели смутное представление, к примеру, о том, где находится страна и город, о которых столько написано в Ветхом и Новом заветах.

Откроем Библейскую энциклопедию.

«Израиль (Богоборец) (Быт. XXXII, 28) — имя, данное Иакову, когда он боролся с Богом в лице ангела Божия: «И сказал (ему): отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь»… По значению имени Израиль, даннаго Богом Иакову при таком многозначительном и таинственном событии, это последнее имя сделалось общеупотребительным. В метафорическом значении оно обнимает всю Церковь Божию (Ис. XLIX, 3, Рим. IX, 6)».

Рядовому христианину и в голову не приходило и не придет докапываться, в каком-таком метафорическом значении Израиль стал всей Церковью. Сказали патриархи, что «обнимает», значит, так оно и есть.

Даже имена ветхозаветных иудейских царей получили метафорическое значение. В знаменитой русской летописи «Задонщина» сказано (перевод на современный русский язык):

«Земля, земля Русская… за царем Соломоном побывала».

В другой рукописи начертано:

«… как это было до сих пор за царем Соломоном, так будет и теперь за князем великим Дмитрием Ивановичем».

Может померещиться, что в средние века Россия находилась под властью Соломона! Но авторы летописей пребывали в добром здравии. Они просто возводили своих правителей в ранг героя религиозных легенд, символа высочайшей мудрости. Подобострастно вылизывать князьям и царям определенные места умели и тысячу лет назад. При этом об иудейском происхождении легендарного героя никто и не заикался.

Как известно, был период в русской истории, когда Москву считали третьим Римом. М. П. Кудрявцев, исследователь этой темы, выделял три категории символики Третьего Рима. Это — символы, заимствованные из великих древних держав, наследницей которых осмысляла себя Москва — Рима, Константинополя, Иерусалима. Затем — символика апокалиптического Града Божия — Небесного Иерусалима, описанного в Откровении Иоанна Богослова. И, наконец, символы, связанные с земной жизнью Иисуса Христа и Святой Земли, опять-таки — в Иерусалиме.

Везде он, многострадальный, даже в Апокалипсисе.

О том, насколько широко использовали ветхозаветную фразеологию в христианских молитвах самого разного толка, свидетельствуют духовные песнопения. В секте «Людей Божиих», созданной в России в 1645 году, пели так:

«По синему морю Хвалынскому и житейскому плыли — выплывали гости — корабельщики из дальних городов, израильских родов. Приплыли гости к Иерусалиму — граду, к каменной Москве…»

Русским «Людям Божьим» XVII века ответил поэт Уильям Блэйк в веке XVIII. В стихотворении «Иерусалим», очень популярном в стране, он писал:

Мой дух в борьбе несокрушим,

Незримый меч всегда со мной.

Мы возведём Иерусалим

В зелёной Англии родной.

(перевод С. Маршака)

Любопытные сведения сообщил нам знаменитый русский купец Афанасий Никитин в своих записках «Хождение за три моря». Он стал первым европейцем, побывавшем в Индии в XV веке, более чем за 25 лет до португальца Васко да Гамы. Речь, однако, сейчас идет не о его описаниях восточных стран и городов. Речь о том, как он использовал понятие Иерусалим.

Он был уверен, что это слово обозначает вообще главный священный город. Причем для разных религий и разных государств. То есть там были разные Иерусалимы. Вот что он пишет:

«К Первоте же яздять о великомъ заговейне, къ своему Буту (Будде), тотъ ихъ Ерусалимъ, а по-бесерменьскыи Мякька (Мекка), а по-рускы Ерусалимъ, а по-индейскы Парватъ (Первый, в смысле Главный)» [302], с. 19.)

То есть Никитин полагал, что церковная столица по-русски — это Иерусалим, а на других языках — Парват, Мекка или еще как-нибудь.

Да что там столица. Храм на Красной площади в Москве, который ныне величают именем Василия Блаженного, до 1700 г. назывался Иерусалимом. Потом Петр I это название отменил вместе с процедурой торжественного шествия в Вербное Воскресенье на Цветочной Неделе.

Волшебное получилось слово, пригодное для любых религиозных фантазий. И это полностью оторвало его в сознании людей от реально существующего города. Поэтому, когда пришло время освобождать Гроб Господен во имя торжества христианства, никто толком не знал, где же он находится.

В 1986–88 годах московское издательство «Наука» выпустило в свет книги Дж. Райта «Географические представления в эпоху крестовых походов» и крестоносца Робера де Клари «Завоевание Константинополя». Пороемся в них вместе с исследователем В. Ивановым, чтобы понять, что знали освободители Гроба Господня о том, где он пребывать изволил и как до него добраться.

Представления о географии у человечества перед началом крестовых походов чудовищны, иначе не скажешь. Вот как выглядит одна из карт.

^{Карта в составе рукописи Исидора Севильского. 1472 г.}

Но это карта мира. А как насчет милого нашему сердцу Ближнего Востока?

На картах Иерусалим стоит в центре Земли, согласно Библии, и тут кощунственно к чему-либо придираться. Но вот Храм Соломона расположился, как ни в чем не бывало, на том месте, где сейчас высится мечеть Омара. Интересно, правда? И это карта XII века.

Вавилонией называется территория Египта, а Каир — Вавилоном. Египта как такового никто не знает. Его называют Миц — Римом, что и сохранилось до сих пор в иврите. «Египет» же свободно перемещается по хроникам летописцев куда угодно вплоть до ХVI века. Заодно с ним в свободном полете «Сирия» и «Палестина». Например, Египет, Сирия и Палестина времен четвертого крестового похода занимают территорию современной Чехии, Болгарии, Украины, Белорусии, Польши и России, то есть Восточной Европы. Для картографов средневековья вполне нормально. В конце концов, они не могли знать, как их потомки назовут восточноевропейские страны.

Понятия о Средиземном море не существует, такого названия пока нет.

Вспомним, как аккуратно и тщательно описывает Иосиф Флавий географию Палестины и, в частности, Мертвое Море. Это описание можно использовать сегодняшним туристам, совершающим путешествия по Израилю. Однако, что нам рассказывают карты о мертвом Море в XII веке? А то, что в него впадают и Тигр, и Евфрат, и размером Мертвое Море на картах больше Индийского океана.

Сюрприз? Но он означает, что Флавия в XII веке еще не прочитали, хотя известно, что религиозное образование включало в себя, помимо Библии, обязательно сочинения этого писателя. Так пишут везде и всюду. Скажем осторожно: в XII веке его не успели издать. До открытия гениального изобретателя и первопечатника Иоганна Генсфляйш цур Ладен цум Гутенберга должно было пройти еще более двухсот лет.

Нетрудно представить, что чувствовали первые крестоносцы, когда, наконец, попали в настоящий Израиль и Иерусалим. Думали, центр вселенной, кругом — величие и благодать, а тут — выжженная пустыня, болота, пересыхающие летом ручьи, почти полное безлюдье. Сам Иерусалим — маленький, никаких следов ни былого величия, ни жутких катастроф, случавшихся с ним в прошлом. Остальные города, упомянутые в Библии, хоть и существуют, но еще более мелки и ничтожны. Типичная далекая окраина аравийских пустынь, погрязшая в нищете и безвестности.

Это потом, через века, усилиями нескольких поколений археологов были найдены и следы пребывания Рима, и развалины героических крепостей, бившихся с завоевателями, и подземные галереи с огромными хранилищами воды, и многое-многое другое. В Средневековье все скрывал песок и галька. Здесь приобрело реальные черты известное выражение «пески времен». Признаки жизни подавали лишь ремесла, торговля: уж очень удобными были торговые пути, — и пастушество.

Словом, произошло полное разочарование в реальном Израиле и его столице. И католическая церковь сразу, решительно и навсегда отвергла такой Израиль. Ее устраивал только Израиль библейский. И к перечню имен, названий и персон из Библии, ставших, как мы говорили, сакральными, немедленно прибавились новые.

Их было очень много. В средневековье произошло массовое появление мощей и реликвий якобы многовековой давности. Так, «нашли» неизвестно где провалявшуюся тысячу с лишним лет Туринскую плащаницу. В римских церквях в инвентарных списках XII веком зарегистрированы знаменитые вифлеемские ясли. Они очутились в римской базилике Санта-Мария Маджоре. Главный европейский центр культа Девы Марии находится теперь в Лорето (Италия) на территории Галлии. Есть даже домик Богородицы. По церковной версии, он был перенесен ангелами по воздуху из Назарета в 1295 году. Захотели и перенесли, на то они и ангелы. Нет проблем.

Но реальный Израиль-то существовал! И там появлялись путешественники. Как они реагировали на увиденное?

В 1869 году страну посетил Марк Твен. Он увидел, по существу, ту же самую картину, какая предстала перед крестоносцами. Мало что изменилось за века:

«В какую сторону ни пойдешь, на тридцать миль вокруг не встретишь даже одинокой деревушки. В двух-трех местах жмутся друг к другу шатры бедуинов, но оседлых жителей тут нет. Здесь можно проехать десять миль, не встретив и десяти человек».

Другие путешественники выкручивались как могли, чтобы и не соврать, и не обидеть церковь. Марк Твен цитирует «два обычных средних образца» путевых впечатлений о Палестине:

«Один говорит: «Окружающий пейзаж столь прекрасен, что я не в силах описать его», и затем принимается накидывать покрывало пышных слов на нечто такое, что без покровов оказывается всего-навсего незначительным водоемом, гористой пустыней и одним-единственным деревом. Другой, после добросовестной попытки построить «земной рай» из тех же материалов, с «важным и величавым аистом» в придачу, портит все дело, выболтав под конец унылую правду…»

Особенно наглядно отношение церкви к «унылой правде» Израиля проявилось в живописи. Не счесть полотен на библейские сюжеты, созданных великими и не очень художниками. И опять-таки нет ни одного полотна хотя бы с израильским пейзажем.

^{Гертген тот Синт Янс. «Святой Иоанн Креститель в пустыне» (между 1460 и 1465 — до 1495)}

Так Иудейскую пустыню изображали в XV веке. Среди тенистых рощ, озер и лужаек с незатейливыми лесными цветами запечатлен погруженный в глубокое раздумье Иоанн. Зеленая долина, а вдалеке — горы, каких никогда не было и нет в Израиле.

^{XVI век. Мартин ван Хемскерк. триптих «Голгофа».}

На полотнах — что угодно, вплоть до женщин в средневековых одеяниях, монахов и лошадей с намордниками, но только не Израиль, не Иерусалим, не римские солдаты.

^{Начало XVI века. Херри мет де Блес. «Пейзаж со сценой бегства в Египет».}

Есть богоматерь с младенцем, Иосиф, на небе — Бог-отец. Впереди — Египет. Но вместо него — причудливые нагромождения скал, зеленеющие поля, разнообразные растения, фигуры людей, животных и птиц. Как поясняют искусствоведы, «пейзаж Блеса объединяет большое количество деталей, подробностей и отражает множество впечатлений, полученных художником в разное время, в разных странах». Комментировать нечего.

Художники даже могли изображать знаменитое «избиение младенцев в Вифлееме» в зимней европейской северной деревушке, как это сделал Питер Брейгель.

Другие смешивали черты совершенно разных эпох и рисовали современных им епископов у подножья креста с распятым Христом… Один из самых поразительных рисунков — казнь святого Матфея, вроде бы автора одного из Евангелий, жившего в начале новой эры.

Согласно библейской историографии, мощи евангелиста Матфея были обнаружены в 1127 году. То есть они где — то пребывали в безвестности более тысячи лет, и лишь в XII веке их «открыли заново». Так выражается, например, «Ulrich Pfeil. Trier. A tour of the most famous sights.» (Kunstverlag Weick. Passau, 1996).

Сегодня его мощи хранятся в германском городе Трире, в базилике святого Матфея. У алтаря базилики — каменный футляр 1786 года, в котором и находится старый саркофаг с мощами. Наверху футляра помещено мраморное изваяние Матфея, датируемое 1486 годом.

А теперь взглянем на одно из изображений казни Матфея.

Его палачи — в средневековых доспехах. А казнят его с помощью гильотины. Когда же он жил?

Церковь разрешала живописцам изощряться кто как мог, поскольку ни одно полотно или рисунок не покушался на догматы веры. В истории не известен другой такой случай, когда бы мастера пера, карандаша и кисти при мощной поддержке церкви так долго приписывали какой-либо стране и ее людям все, что взбредет в голову.

Между тем, в реальном Израиле, как и во все предыдущие века, жил народ. Еврейский народ. Сколько бы иудеев не уезжало в другие страны, на их родине всегда оставались те, кто ценил родную землю превыше всего. О том, сколько их было в разные века, нет никаких документов: никто не проводил перепись населения.

Есть, правда, книга «Palestina ex Monumentis Veteribus Illustrata».

Ее автор, голландец Адриани Реланди — географ, картограф, филолог. Ряд авторов утверждает, что в 1695 году он был послан в то, что тогда называлось «Палестиной», объехал две с половиной тысяч поселений и указал, сколько там народу проживало и какой они были веры.

Основные выводы Реланди таковы:

Страна в основном пуста, заброшена, основное население проживает в Иерусалиме, Акко, Цфате, Яффо, Тверии и Газе.

Большинство населения — евреи, почти все остальные — христиане, очень мало мусульман, в основном бедуины. Единственное исключение — Наблус (сейчас Шхем), в котором жили примерно 120 человек из мусульманской семьи Натша и примерно 70 «шомроним» (самаритяне).

Реланди упоминает лишь мусульман-бедуинов, которые приходили к городам как сезонные батраки или строители.

Следовательно, в конце ХVII века никаких арабов-палестинцев как коренного населения и в помине не было.

Другие авторы говорят, что Реланди никуда не выезжал за пределы Голландии и составил свой труд на основе библейских и прочих источников. Так что доверять ему не стоит. При этом, однако, остается загадкой, откуда Реланди, ученый добросовестный и честный, взял цифры о населении страны. В Библии ничего такого нет, а ответа на вопрос, что такое «прочие источники», не существует.

Вся эта баталия вызвана современными политическими проблемами, связанными со жгучей ненавистью арабов к Израилю, сотрясающей Ближний Восток. Арабы утверждают, что здесь спокон веков жил и процветал замечательный палестинский народ, у которого пришельцы из Европы непонятно какой национальности отобрали его землю. А Реланди просто-напросто присочинил для солидности и цифры, и то, что Палестина пустынна и почти не заселена.

Но тогда солгал и Марк Твен, когда написал:

«В какую сторону ни пойдешь, на тридцать миль вокруг не встретишь даже одинокой деревушки… Здесь можно проехать десять миль, не встретив и десяти человек».

Куда испарился палестинский народ всего за полтора столетия после Реланди?.. Марка Твена, однако, пока не трогают. И на том спасибо.

Гораздо важнее совсем другое. Все, кто посещал Палестину и хоть что-то писал о ней, упоминают присутствие евреев. Их бывало очень мало, временами почти никого не оставалось. Как мы помним, генетики называют эту стадию в развитии популяции «бутылочным горлышком», а говоря по-простому, жизнью на грани исчезновения. Но они были. Всегда, во все времена.

И это знали все. Неслучайно Наполеон, осадив крепость Акко в апреле 1799 года, издал такую прокламацию:

«Израильтяне! Законные наследники Палестины! Воспряньте духом, о изгнанники! Великая нация (Франция — авт.), не торгующая людьми и государствами, как те, кто «продал вас сынам Эллинов, чтоб удалить вас от пределов ваших» (Йоэл, 3:6), зовет вас не завоевать, но лишь вернуть свое отечество, отнятое у вас. С помощью и при поддержке Франции вы навеки останетесь господами и защитниками своего отечества от вторжения иноземцев.»

Бонапартом руководило отнюдь не желание помочь евреям восстановить свое государство. У него были важные военные и политические резоны для выпуска прокламации: крепость оказалась не по зубам французам, подмога не поступала, и следовало срочно найти союзников в самой стране. А это, что важно для нас, означает одно: они жили здесь, «законные наследники Палестины». Если б не жили, не к кому было бы обращаться Наполеону. Почти за 150 лет до провозглашения государства Израиль он сказал:

«…не завоевать, но лишь вернуть свое отечество, отнятое у вас».