Прелюдия белорусского «Потопа» — Хмельниччина

Как бы то ни было, Смоленская война закончилась, в Великом княжестве Литовском и частично Польше настал период относительной стабилизации: так называемое «золотое спокойствие» — 14 лет правления Владислава IV Вазы, оказавшихся последней (исключая правление Яна III Собеского) стабильной эпохой в истории Польско-Литовского государства. Владислав IV избавил Речь Посполитую от активного участия в Тридцатилетней войне, заботился о сохранении религиозной терпимости, провел военную реформу и выступал против магнатов, стремясь укрепить королевскую власть, правда не очень успешно. Король также сумел подавить два казацко-крестьянских восстания на Украине в 1637 и 1638 годах.

Восставшие казаки, равно как и крестьяне, нигде и никогда не отличались толерантностью. В городах Лубны и Лохвица, например, они разрушили костелы и синагоги, убили всех ксендзов, немало простых католиков и евреев. Но и подавлявшие бунт польские войска вели себя не многим лучше. Подавив восстание в названных городах, они казнили лютой смертью его предводителя Павлюка, а всю дорогу от Днепра до Нежина уставили кольями с посаженными на них восставшими холопами. Права и вольности казаков тоже были ограничены, многих из них прикрепили к земле и обязали работать на панов, а за малейшую попытку к восстанию беспощадно наказывали. «И мучительство фараоново, — записано в малороссийской летописи, — ничего не значит против их тиранства. Ляхи детей в котлах варили, женщинам выдавливали груди деревом и творили иные неисповедимые мучительства». Все это подогревало страсти и долго продолжаться не могло. В общем, не успело все более-менее стабилизироваться в стране, как беда вновь постучалась в двери — начинается новая фаза масштабной драмы в пределах Речи Посполитой — Хмельниччина.

Владислав IV скоропостижно умер 20 мая 1648 года в местечке Мареча по пути к своим войскам. Ходили слухи, что его отравили. Король не оставил наследников, поэтому в государстве наступило «бескоролевье» и замаячили тяжелые выборы нового правителя. Но еще до смерти короля весной 1648 года на Украине вспыхнуло новое мощное казацкое восстание, вскоре переросшее в великую казацко-крестьянскую войну против Короны польской. Ее обычно называют освободительной, хотя на самом деле она была гражданской. Стараниями Богдана Хмельницкого в том же году военный пожар перекинулся на Великое княжество Литовское, прежде всего на его белорусские земли, где эта война стала стопроцентно гражданской. Дело в том, что казацкие загоны, присланные Богданом Хмельницким в ВКЛ, по большей части состояли из литвинов и белорусцев, в свое время удравших на Украину в поисках лучшей доли. А карательная армия княжества во главе с гетманом Янушем Радзивиллом (представитель литовско-белорусского магнатского рода, сын Христофора Радзивилла), усмирявшая их, тоже состояла преимущественно из белорусов.

До середины XVII века Речь Посполитая была одним из сильнейших государств Европы в военном отношении. Ее полководцы с успехом громили турок и крымских татар, шведские и московские рати. Главной ударной силой польско-литовской армии была кавалерия, прежде всего тяжелая конница. Редкий противник мог выдержать мощный удар сомкнутого строя закованных в латы знаменитых крылатых гусар. Пехота и артиллерия Речи Посполитой были гораздо слабее, уступая соседним странам. Но со второй половины XVII века военное могущество Польского королевства и Великого княжества Литовского стало стремительно иссякать. Шляхта все реже желала вотировать налоги на войско и стремилась поддерживать мирные отношения с соседями, даже если их политика была откровенно агрессивной по отношению к Польско-Литовскому государству. Нередко доходило до курьезных ситуаций. Шляхетские сеймики не выделяли средства на собственную армию, но когда надо было откупиться от следовавших через восточные воеводства Речи Посполитой московских войск и сохранить от разорения собственные имения, то они оперативно утверждали необходимые для этого налоги. Во время непрерывной череды войн в 1650-1670-х годах долги перед армией достигали астрономических сумм, поэтому войско зачастую собиралось только к концу лета, когда военную кампанию надо было уже завершать. Кроме того, после окончания войны сейм непременно требовал от короля и гетманов немедленного роспуска армии.

Разумеется, с государством, не имевшим постоянной боеспособной армии, со слабой центральной властью и пустой казной соседние державы считались все меньше. Во второй половине XVII века дипломаты соседних стран начинают активно пользоваться внутренней слабостью Речи Посполитой, чтобы подчинить ее своему влиянию. Наиболее активно в этом направлении действовали агенты Австрии, Франции, римского папы, Бранденбурга-Пруссии, а начиная с XVIII века и России. Папские нунции пытались столкнуть Речь Посполитую с Турцией в интересах Австрии. Бранденбургский курфюрст намеревался подчинить польско-литовскую внешнюю политику своим интересам в Прибалтике. Но главными игроками на польской арене тогда были Австрия и Франция, соперничавшие между собой за европейскую гегемонию. Французский король Людовик XIV строил планы создания антигабсбургского «восточного барьера», куда по замыслу Короля-Солнце должны были войти Польша, Турция и Швеция. В самой Речи Посполитой крупные группировки магнатов ориентировались кто на Париж, кто на Вену и вели между собой ожесточенную борьбу. При этом каждая «партия» считала, что именно она руководствуется «благом республики» и действует в интересах всего шляхетского «народа». С середины XVII века Речь Посполитая была ввергнута в масштабные войны с соседями, которые поставили шляхетскую республику на край гибели. Однако началось все с потрясений внутренних, о которых здесь необходимо сказать особо.

Как отмечалось ранее, согласно Люблинской унии 1569 года земли Великого княжества Литовского — Волынь, Киевщина и Брацлавщина были присоединены к Польскому королевству. Случилось это не без активной помощи местной украинской шляхты и казацкой старшины, соблазненных посулами шляхетских вольностей, равных польским шляхетским свободам. Фактически же произошла польская колонизация плодородных земель юго-восточных окраин Речи Посполитой, т. е. Украины, или Малороссии. Польские магнаты, получая от короля в вечное владение обширные и малозаселенные украинские земли (как тогда назывались земли Киевского, Брацлавского, а чуть позднее и Черниговского воеводств), привлекали туда переселенцев из внутренних районов страны, освобождая их на несколько лет от налогов. Так в Малороссии появились обширные латифундии панов Вишневецких, Любомирских, Конецпольских, Заславских, Собеских и других польских магнатов, а социальное напряжение очень быстро получило национальную окраску.

Эксплуататор, или пан, отождествлялся с поляком, или шляхтичем. Хотя, откровенно говоря, в казацких войсках Хмельницкого было полно украинской шляхты. Но Богдан Хмельницкий умело воспользовался обстоятельствами, чтобы придать войне национальный характер: Украина против Польши. А на самом деле украинская шляхта воевала и с той и с другой стороны. В общем, оказалось, что претензии населения украинских земель к Великому княжеству Литовскому столетней давности, хотя и имели под собой основания, были несравнимы с его нынешними претензиями к Польше, поскольку жить в ВКЛ украинцам было много лучше и свободнее, чем в Польском королевстве. Однако обратно ходу уже не было.

В Беларуси ситуация была иной. Шляхта в массе своей осталась на стороне государственных интересов и не поддержала казацкое восстание. Здесь государственный патриотизм оказался более мощным, а политическая культура и гражданское сознание — более развиты, да и владений польских магнатов в ВКЛ практически не было. Поэтому Януш Радзивилл довольно эффективно провел войну против казаков, одержал много блестящих побед и к 1651 году сумел фактически стабилизировать ситуацию. Но ненадолго.

В XVI веке в низовьях Днепра за порогами возникло Запорожское казачество и его укрепленный лагерь — Сечь. Запорожское, равно как Донское и любое прочее казачество, формировалось из самых разных людей, уходивших на Нижний Днепр (Низ) и Дон в поисках вольной жизни, ради охоты, промыслов и разбоя. Постоянная борьба с крымскими татарами, кочевавшими в Диких полях, сделала из казаков опытных и закаленных воинов. Они стали совершать регулярные набеги на соседние государства — в первую очередь на Крым и Турцию, проявив себя умелыми мореходами и мастерами абордажного боя. Украинское казачество той поры представляло собой полувоенное, полукрестьянское сословие, не желавшее подчиняться кому бы то ни было, но в определенный момент выступившее главной движущей силой в войне за освобождение Украины от власти «ляхов и жидов».

В 1620 году казаки захватили и сожгли Варну. В этом же году в битве под молдавской Цецорой погиб отец Богдана Хмельницкого, а сам будущий гетман попал в плен, где провел два года. А в двадцатые годы XVII века казаки уже не упускают ни одной возможности добраться до турецких берегов. Продвигаясь от Дуная к Стамбулу на ладьях-чайках, они сожгли Буюкдере, Зенике, Здегну. Чтобы воспрепятствовать проходу казаков к Стамбулу, туркам пришлось даже перетянуть через Босфор древнюю цепь, которую использовали еще византийцы сотни лет назад, защищая Константинополь от славянских набегов. Вести об успехах казаков на море быстро распространились по всей Украине, и в 1623 году под командованием гетмана Жмайло собралось уже 10-тысячное войско. Казаки взяли Трапезунд, а затем и Синоп. Недалеко от города их встретил турецкий флот из 43 кораблей и галер. 400 турецких судовых пушек стали обстреливать казацкие чайки, но казаки контратаковали, а несколько сотен из них даже забрались на флагманский корабль «Баштарду», где находился паша Решид. Лишь начавшийся шторм позволил туркам оторваться и уйти в сторону Стамбула, пленив при этом 270 казаков, уже забравшихся на борта их кораблей.

В 1624 году, высадившись с 80 чаек, казаки захватили и разграбили город Кафу, освободив тысячи соотечественников. Весной 1625 года на 86 чайках они снова разграбили многие портовые города Османской империи и даже подходили к предместьям Константинополя. В 1631 году запорожцы и донцы совершили новый поход в Крым: 1500 казаков два раза захватывали и грабили Инкерман, разбили татар под Машуном и разорили окрестности Бахчисарая. Спустя два года они обогнули Крым, прошли Керченский пролив и неожиданно напали на Азов, разрушили и сожгли его, после чего благополучно ушли в Запорожскую Сечь. Далее продолжалось в том же духе. При этом запорожцы активно и небезуспешно продают свои воинские услуги всем желающим окрест и даже вдалеке, например в Австрии, Франции и Бельгии, короче везде, где за них готовы были платить.

Турецкий султан постоянно требовал от польского короля урезонить казаков, которые формально считались его подданными, тогда как сами запорожцы требовали от королевского правительства выплаты денежного жалованья, поставок оружия и провианта, но главное — признания за ними прав военно-служилого сословия, равного шляхте. Это вызывало недовольство магнатов, не желавших терпеть на украинских землях каких-либо конкурентов своей безраздельной власти. Начались конфликты. Казаки много раз восставали, но их восстания беспощадно подавлялись. Был учрежден специальный «реестр» для казаков, которых Польское королевство брало на службу и которым обязывалось платить жалованье (но делало это не всегда).

Численность реестрового казачества была невелика — в разное время она колебалась от 1 до 8 тысяч человек, так что «реестр» явно не мог вместить всех желающих. Кроме того, при возникновении угрозы войны с турками или с Москвой польский сейм обычно санкционировал увеличение казацкого войска, но как только опасность ослабевала — польские гетманы жестко требовали исключения из числа казаков всех, набранных сверх численности «реестра». Таким образом, нереестровые казаки (беглые крестьяне) вновь становились объектом преследований «кресовых» (от польск. kresy — окраины) панов. Одновременно под влиянием роста крепостного гнета в Речи Посполитой число беглецов на Низ постоянно росло, а народец этот был буйным. Масла в огонь добавило заключение Брестской церковной унии 1596 года, когда большинство православных епископов Речи Посполитой во главе с киевским митрополитом признали верховную власть папы римского и приняли католическую догматику. Казаки активно поддержали борьбу православных мещан и шляхты против унии. Отныне они поднимались на борьбу не только за свои сословные права, но и под знаменем защиты православия.

В 1644 году Богдан Хмельницкий в чине полковника реестрового казацкого войска и как влиятельный член казацкого посольства к польскому королю участвовал в переговорах с французским послом графом де Брежи, который хотел уговорить лидеров казацкого войска принять участие в войне Франции против Испании. Во французских архивах сохранились письма де Брежи к своему королю, в которых он сообщает, что Хмельницкий — «человек образованный, умный, прекрасно владеющий латынью…» (Хмельницкий хорошо говорил на турецком, татарском и русском языках, писал и свободно говорил на латыни и по-польски). Вообще, посол угадал в Хмельницком будущего казацкого вождя и гетмана украинской державы. Королю о Хмельницком он писал неоднократно и сообщал, что «если войны с турками не будет, Хмельницкий готов помочь мне в этом деле». В общем, ради денег и власти Хмельницкий был готов на многое.

В 1647 году православный украинский шляхтич Богдан Зиновий Хмельницкий, у которого его враг поляк Даниил Чаплинский сжег хутор, похитил любимую женщину и женился на ней по католическому обряду, не найдя поддержки у властей, бежал на Запорожье. Будучи выбранным там гетманом (старшим) и заручившись поддержкой крымских татар, в 1648 году он начинает войну против Короны польской, быстро переросшую в гражданскую (национально-освободительную) войну украинского народа против засилья польской знати и тесно сотрудничавших с ней евреев. Эта война до основания потрясла устои Польско-Литовского государства и сильно повлияла на его дальнейшую судьбу.

Совместное казацко-татарское войско сразу же разбило поляков при Желтых Водах и у Корсуни, после чего восстание охватило все восточное Приднепровье. Далее казацкие отряды Хмельницкого одерживают победу за победой и в короткий срок очистили от польских войск все Левобережье Днепра, Киевщину и Брацлавщину. Отряды крестьян, горожан и казаков под предводительством атаманов Кривоноса, Гани, Морозенко и старшего сына Богдана Хмельницкого Тимофея громили польские поместья, убивали католиков и евреев, оскверняли и уничтожали без пощады костелы и синагоги. Даже православные ремесленники и торговцы, как отмечали современники, часто гибли лишь за то, что носили польское платье или же брили себе голову по польскому обычаю. Запорожское войско Хмельницкого быстро росло, а мещане украинских городов устраивали ему торжественные встречи как освободителю от «ляшской» (польской) неволи.

Другой характерной особенностью казацкой освободительной войны была ее ярко выраженная антисемитская направленность, во многом принявшая форму геноцида. Такие вещи нельзя оправдать, но просто так они тоже не рождаются. Причину в данном случае, видимо, можно назвать одну — «достали». Массово Польское королевство и Великое княжество Литовское стали принимать евреев в пору гонений на них в Западной Европе, тоже весьма жестких. Причем еврейские общины в Речи Посполитой пользовались немалыми льготами, включая судебную экстерриториальность, которых и в помине не имели ее коренные жители. Иудеи составляли очень значительную и влиятельную часть городского и местечкового населения страны. Многие из них были богаты и политически влиятельны, так как ссужали деньгами и государство, и лично власть имущих под немалые проценты и залог их собственности. А чтобы вернуть долги с прибылью, в последующем эту собственность нещадно эксплуатировали сами или заставляли это делать своих должников, усугубляя в конечном счете тяготы простого населения — крестьян, мещан, купеческого сословия и даже шляхты. Одним словом, от еврейского ростовщического капитала в немалой степени страдали все, поэтому восставшие воспринимали евреев как польских ставленников и кровопийц, которые теперь наконец-то должны ответить за все — и за грехи своих хозяев, и за собственные деяния.

Какую-то толику антисемитских настроений подогревала и церковная пропаганда вроде утверждения «жиды распяли Христа», но вряд ли она имела решающий характер. Как бы то ни было, на практике эти умонастроения выливались в чудовищные зверства, носившие всеобщий характер. Хронист той поры Натан Гановер писал: «С одних казаки сдирали кожу, а мясо кидали собакам; другим наносили тяжелые раны, но не добивали, а бросали их на улицу, чтобы они медленно умирали; многих же закапывали живьем. Грудных младенцев резали на руках матерей, а других разрывали как рыбу. Беременным женщинам вспарывали животы, вынимали ребенка и хлестали им по лицу матери, а иным вкладывали в живот живую кошку, зашивали живот и обрубали несчастным руки, чтобы они не могли вытащить кошку. Иных детей прокалывали пикой, жарили на огне и подносили матерям, чтобы они отведали их мяса. Иногда сваливали кучи еврейских детей и делали из них переправы через речки для проезда… Татары же брали евреев в плен, их жен они насиловали на глазах у мужей, а красивых забирали себе в качестве слуг или наложниц. Подобные жестокости казаки творили и над поляками, в особенности над их священниками».

Польско-еврейский погром.

В том же духе высказывался русский историк девятнадцатого века Николай Костомаров: «Самое ужасное остервенение показывал народ к иудеям: они осуждены были на конечное истребление, и всякая жалость к ним считалась изменою. Свитки Закона были извлекаемы из синагог: казаки плясали на них и пили водку, потом клали на них иудеев и резали без милосердия; тысячи иудейских младенцев были бросаемы в колодцы и засыпаемы землею… В одном месте казаки резали иудейских младенцев и перед глазами их родителей рассматривали внутренности зарезанных, насмехаясь над обычным у евреев разделением мяса на кошер (что можно есть) и треф (чего нельзя есть), и об одних говорили: это кошер — ешьте, а о других: это треф — бросайте собакам!».

Кстати, во время польского «Потопа» (когда шведы в 1655 году вторглись в коронные земли самой Польши и быстро овладели страной (они захватили весь центр государства, Великую и Малую Польшу, Познань, Калиш, Варшаву и Краков), польские еврейские общины добровольно выплачивали интервентам чрезвычайные военные налоги (правда, при желании те могли взять их и сами). Во время вспыхнувшего вскоре в Польше народного восстания против Швеции во главе с партизанским вождем Стефаном Чарнецким это им сразу поставили в вину. И, когда летом 1656 года отряды Чарнецкого отвоевывали у шведов город за городом, параллельно они нещадно громили и еврейские общины под предлогом того, что евреи сочувствовали или помогали шведам. Были уничтожены общины Бреста, Гнезно, Лешно, Плоцка, Ленчице и Калиша, многие синагоги разрушены, убитые исчислялись тысячами, а голод и чума довершили опустошение. Улицы были завалены трупами, и псы пожирали их. В еврейских летописях Стефана Чарнецкого называли «злодеем», «врагом» и «палачом в Великой Польше». Именно поэтому многие евреи тогда эмигрировали в Вену, Прагу, Амстердам, Гамбург и другие города, где об их польском происхождении по сей день напоминают фамилии вроде Поляк, Полак, Полячек, Полякко, Поликер, Ляховер, Лехно. В общем, в католической Польше произошло примерно то же, что и в православной Украине (в левобережной ее части, например, сразу после 1653 года не осталось ни одного еврея, так как казаки запретили им туда возвращаться). Такие совпадения случайными не бывают.

Но вернемся к казачьей проблеме, на тот момент, безусловно, главной для Речи Посполитой. С восточного берега Днепра восстание перекинулось в центральную Украину, к Киеву, а затем и в западную Украину, на Волынь и Подолию. Боясь оставаться в деревнях и местечках, шляхтичи, евреи и католики убегали в укрепленные города и попадали там в ловушку. В городе Баре, что в Подолии, было шестьсот еврейских семей, и туда же из окрестных мест сбежались еще многие. Несмотря на отчаянное совместное сопротивление поляков и евреев, казаки сделали подкоп, взяли город штурмом, после чего атаман Кривонос «со всех жидов живьем шкуры посдирал».

Примерно в то же время восстание охватило и юго-восточную Беларусь, где первые казацкие отряды под командованием Головацкого появились в мае 1648 года. Вместе с местными крестьянами они начали громить шляхетские имения в районе Брагина и Лоева. Вскоре казаки Головацкого вернулись на Украину, но вместо них в Беларуси один за другим появились посланные Богданом Хмельницким отряды Небабы, Кривошапки, Микулицкого, Горкуши, Соколовского, Бута и других казацких предводителей. Казаки и восставшие крестьяне в первую очередь уничтожали шляхтичей, католических священников и евреев. В Чернигове еврейская и польская общины были уничтожены полностью. То же повторилось в Стародубе, откуда казаки пошли на Гомель. Здесь они «совершили страшное избиение: били несчастных кольями, чтобы медленно умирали. Кучами падали мужья, жены, дети. И не было им погребения, и псы и свиньи поедали валявшиеся трупы». Согласно официальному донесению вяземского воеводы в Москву, в Гомеле было уничтожено до двух тысяч евреев, «а ляхов с шестьсот человек; из белорусов же никого не побили и не грабили». К слову, по оценкам историков, в середине XVII века в Гомеле проживало едва ли более 4 тысяч человек.

Гомель в XVII веке.

Казаки под предводительством Кривошапки и Микулицкого сосредоточились у Поповой Горы — укрепленного замка над Беседью. Крупные силы казаков и крестьян под командованием полковника Кизимы накапливались около Брагина. Около Речицы были сосредоточены 3 тысячи казаков и крестьян под командованием полковника Кемки. Пунктом сосредоточения казацко-крестьянских отрядов был также Мозырь, жители которого восстали летом 1648 года. В Турове находилось около 2 тысяч повстанцев под командованием мещанина Кондрата Цевки. Восстал весь Пинский повет, а за ним весь юго-восток Беларуси.

Созванное в чрезвычайном порядке в Вильне совещание панов-рады (представители высшей феодальной знати Великого княжества Литовского) решило как можно скорее сформировать крупное войско и бросить его на подавление восстания. Руководство военными действиями возложили на гетмана Януша Радзивилла, особо заинтересованного в подавлении восстания, охватившего значительную часть его огромных имений. В качестве ударной силы в этой войне магнаты могли рассчитывать только на наемные войска и шляхту. Для сбора наемников требовались деньги и время, но эту проблему разрешили быстро — необходимые денежные суммы предоставили католическая церковь и еврейские общины. Открыли свои «шкатулы» и многие магнаты, лично нанимавшие отряды немецких, венгерских и шведских «рыцарей удачи». Постепенно начали собираться и поветовые хоругви. Отряды наемников и шляхтичей по приказу Януша Радзивилла концентрировались в районе между Слуцком и Минском. Но казаки и повстанцы пока брали верх. В частности, они разгромили крупный отряд Воловича около Речицы, нанятый Я. Радзивиллом, а вслед и отряд Мирского, тоже оплаченный из его средств. Но Януш Радзивилл решил бороться с повстанцами до победы и в конечном счете слово свое сдержал.

Опорным пунктом магнатов и шляхты в центральной части Беларуси стала Слуцкая крепость, прикрывавшая пути на Минск, Новогрудок и Вильню. Командовавший ее гарнизоном Ян Сосновский 15 августа сообщал Казимиру Леону Сапеге о разгроме отряда Мирского под Горвалем и о приближении казацких загонов к Слуцку. Он предупреждал подканцлера, что без подкреплений удержать Слуцк не сможет, так как горожане подготовили заговор. К тому же из-под Мозыря к Слуцку подошли 2 тысячи казаков и крестьян под предводительством Яна Соколовского. Януш Радзивилл выслал в Слуцк несколько хоругвей кавалерии, которые воспользовались беспечностью повстанцев и ночью скрытно вошли в город. Таким образом, в распоряжении Сосновского оказались силы, достаточные для того, чтобы предотвратить выступление горожан и отразить удары повстанцев. Взять Слуцкую крепость штурмом им действительно не удалось. Понеся значительные потери, повстанцы были вынуждены отступить к Мозырю.

Казацкая лава атакует пеший строй войск Януша Радзивилла.

Другим опорным пунктом магнатов и шляхты стала Старобыховская крепость, где сосредоточилось ополчение оршанских, витебских и мстиславльских шляхтичей во главе с князем Друцким-Горским и Яном Пацем. Гарнизон крепости также был усилен отрядами конницы и пехоты, посланными туда Сапегой, Сангушко и другими крупными феодалами. А вот Бобруйск сдался без боя. Его жители не оказали сопротивления казацко-крестьянским отрядам Горкуши и впустили их в город. Соответственно местного старосту повстанцы утопили в Березине, а все костелы были разгромлены. Так же поступили и жители Бреста — когда в начале сентября 1648 года к городу подошли посланные Хмельницким казаки, его жители подняли восстание и присоединились к ним. Ополчение брестских шляхтичей в боях с казацко-крестьянскими отрядами понесло большие потери. Около Виснич повстанцы уничтожили крупный отряд шляхтичей во главе с брестским каштеляном Казимиром Тышкевичем, а окружив Кобрин, разгромили находившуюся там кавалерийскую хоругвь стольника Великого княжества Литовского Викентия Корвин-Гонсевского и захватили большие трофеи: конное снаряжение, обоз и лошадей.

10-13 сентября 1648 года под Пилявдами на Украине состоялась грандиозная битва между казацко-крестьянскими отрядами и магнатско-шляхетским войском. После этой битвы, в которой полегло 30 тысяч коронного войска, магнатов и шляхту ВКЛ и Польши охватила паника, которая увеличивалась в связи с общим плачевным состоянием Речи Посполитой. Украина и Беларусь пылали в огне народных восстаний, военные силы Польши были разгромлены, а казна опустошена. Внутриполитическая обстановка крайне осложнялась борьбой различных магнатских группировок в связи с выборами нового короля взамен умершего Владислава IV, а Богдан Хмельницкий после победы под Пилявдами послал к Бресту, Пинску и Мозырю новые казацкие отряды.

Алексей I Михайлович (1629–1676).

Ян II Казимир Ваза (1609–1672).

Но выборы нового короля тогда имели определяющее значение, и Хмельницкий тоже принимает участие в этом процессе, поскольку его казаки осенью 1648 года стояли у стен крепости Замостье близ Варшавы, которую обороняла почти вся шляхта под руководством Людвига Вейгера. Узнав о том, что сейм избрал магната Вишневецкого, претендующего на польский трон и люто ненавидящего украинцев, командующий польской армией Хмельницкий принимает сторону Яна Казимира. Он грозит: если последний не станет польским королем, то казаки не вложат сабли в ножны и не уйдут из Польши. 17 ноября 1648 года сейм избрал королем Речи Посполитой Яна II Казимира Вазу (правил в 1648–1668 гг.), сводного брата Владислава IV. Хмельницкий тоже голосует за него, хотя на тот момент он, наверное, мог разогнать сейм и даже взять Варшаву. Поляки говорили, что Бог наказал тогда гетмана слепотой. Но тот, скорее всего, просто не хотел рисковать, так как добыча, взятая казаками в польском походе, была очень велика, а жертвовать ею даже во имя решения важной стратегической цели казаки большим желанием не горели. Тем более что результат был непредсказуем.

На годы правления Яна Казимира пришлось три войны, до основания потрясшие Речь Посполитую. В 1648–1649 и 1651–1654 годах в юго-восточной части Польско-Литовского государства шла ожесточенная гражданская война, которая получила название восстания Хмельницкого, или национально-освободительной войны украинского народа. В 1654–1667 годах Речь Посполитая воевала с Московским царством за Беларусь и Украину. В 1656–1660 годах эта война прерывается из-за начала польско-шведской войны (1655–1660), названной «Шведский потоп», во время которой почти все Польское королевство была захвачено и донельзя разорено шведами. Наверное, не выдержав всего этого, в 1668 году Ян Казимир отрекся от польского престола и ухал во Францию, где стал игуменом монастыря святого Германа.

Но это было потом. Пока же возможность совместных боевых действий народных масс Украины, Беларуси и Польши пугала феодалов Речи Посполитой. Отправляясь в середине октября 1648 года с отборными отрядами наемников и шляхты на выборный сейм в Варшаву, Януш Радзивилл все остальное свое войско двинул к Пинску и Бресту. Командовал им воевода Мирский. Здесь важно заметить, что Радзивилл даже не посчитался с тем, что отряды повстанцев уже действовали около Мстиславля, Могилева, Березино, а его личные владения остались без прикрытия.

Войско Мирского направилось к Хомску, чтобы перерезать дорогу казацко-крестьянским отрядам, действовавшим около Бреста и Кобрина, в случае если бы они попытались оказать помощь пинским повстанцам. Узнав о приближении противника, жители Пинска вместе с казаками начали готовиться к обороне. Они укрепляли городские стены, перекапывали рвами улицы, устанавливали рогатки. Ремесленники из свинцовых рам костельных и монастырских окон отливали пули.

В конце октября 1648 года кавалерия Мирского заняла Хомск, где и остановилась, ожидая, пока подтянутся пехота и артиллерия. К Хомску собрались также бежавшие из Пинска шляхтичи и католическое духовенство. Пинский войт Лукаш Ельский решил расправиться с повстанцами, не ожидая подхода главных сил. Утром 26 октября кавалерийский отряд наемников и шляхтичей ворвался в Пинск, но около иезуитского костела передние всадники внезапно остановились: мост через ров оказался разобранным. Смешавшиеся наемники и шляхтичи заполнили узкую улицу. Повстанцы, засевшие в иезуитском костеле и в других зданиях, открыли сильный ружейный огонь по скоплению противника. Бросая убитых и раненых, наемники и шляхтичи пустились в беспорядочное бегство. Повстанцы успели перегородить улицу повозками, затруднив противнику бегство, и в ожесточенной схватке у городских ворот довершили его разгром.

Уцелевшие наемники и шляхтичи собрались в деревне Ставок. Ельский послал к Мирскому за подкреплениями. К этому времени в Хомск прибыли пехота и артиллерия. 30 октября Мирский осадил город. Повстанцы сделали вылазку, но после непродолжительного боя были вынуждены отступить и укрыться за городскими стенами. Ельский отправил повстанцам письмо, в котором требовал, чтобы они прекратили сопротивление, выдали казаков, а «головы свои склонили к покорности». «Если вы не сделаете этого, — угрожал Ельский, — то познаете над собой, женами и детьми вашими строгую кару». Жители Пинска проявили исключительную стойкость. «Лучше погибнем сами, чем выдадим тех, кто веру нашу защищает», — отвечали они карателям.

Мирский сосредоточил напротив Лещинских ворот восемь пушек. Артиллерийским огнем ворота были разбиты. Казаки и горожане не смогли сдержать натиск противника. Отступив от городской стены, они сражались на улицах. Наемники и шляхтичи ворвались в город и через Северские ворота. Повстанцы, отброшенные от рогаток, засели в запертых домах и из ружей били по противнику. Наемники и шляхтичи должны были брать штурмом каждый дом. Мирский приказал поджечь город. Повстанцы, не выходя из объятых пламенем домов, продолжали сопротивление. Они гибли в огне, но не сдавались. Некоторые из них пробились к берегу Пины и попыталась на стругах перебраться на противоположный берег, но перегруженные струги затонули. Отряды кавалерии Мирского, заблаговременно перерезавшие все дороги, оттеснили Казаков к болоту. Почти все они погибли в бою, лишь отдельным удалось уйти от преследователей берегом реки. Между тем на улицах пылающего города продолжалось упорное сопротивление, которое наемники и шляхтичи сумели подавить только на следующий день. Ту же участь вскоре разделили жители восставшего Черикова. Во второй половине ноября военные действия в междуречье Днепра и Березины ограничивались стычками около Максимович, Погоста, Несеты.

В начале декабря Горкуша и Пободайло повели свои отряды на Старый Быхов. К ним присоединилось много крестьян. Захват повстанцами Быховской крепости открыл бы казацко-крестьянским отрядам дорогу на Могилев, Оршу, Витебск. Повстанцы намеревались захватить Быховскую крепость внезапным ударом, но застать противника врасплох не удалось. Отряды наемников и шляхтичей, расположенные в предместье, завязали с ними бой, а затем отступили в крепость, гарнизон которой успел подготовиться к обороне. Повстанцы пошли на штурм. Держа перед грудью мешки, наполненные землей, крестьяне под пушечным и ружейным огнем бесстрашно приближались к крепости. По штурмовым лестницам они взбирались на крепостной вал, вступая в ожесточенные рукопашные схватки с противником. Но овладеть Быховской крепостью повстанцам не удалось. Осада продолжалась, однако 9 декабря на помощь быховскому гарнизону из-под Белынич прибыли 5 хоругвей наемников и шляхты Друцкого-Горского. Они остановились в Баркулабове, на расстоянии одного перехода от Старого Быхова. Штурмовать крепость, имея в тылу значительные силы противника, повстанцы не могли и вынуждены были отступить.

Войско Мирского в это время находилось около Бреста. Туда же прибыл с отрядами наемников и шляхтичей Януш Радзивилл, вернувшись из Варшавы. Судя по сохранившимся фрагментарным данным, в конце ноября — начале декабря 1648 года в Брестском воеводстве шли ожесточенные бои между повстанцами и войском Радзивилла. Туда стягивались отряды немецких, шведских, венгерских наемников. Их вербовка в то время не представляла особых затруднений, так как после Тридцатилетней войны в Западной Европе оказалось много безработных ландскнехтов. Наемники составляли также большинство отрядов и в войске Радзивилла, на помощь которому прибыло еще несколько коронных отрядов пехоты и драгун.

Собрав большие силы, Радзивилл 10 января 1649 года двинул их из Бреста на Туров — Петриков — Мозырь. Это направление было выбрано не случайно. Так Радзивилл преграждал путь казакам, которых Богдан Хмельницкий направил с Украины в южную Беларусь, и мог подавить очаги восстания в ней один за другим. После усмирения южной Беларуси планировалось вторжение войск Януша Радзивилла на Украину для удара во фланг или тыл войску Богдана Хмельницкого.

18 января 1649 года наемники и шляхтичи прибыли к Турову. Повстанцы, узнав о приближении крупных сил противника, отступили в Мозырь, а оставшиеся в городе жители были перебиты. Оставив в Турове обоз, Радзивилл двинулся к Мозырю. Расположенный на правом берегу Припяти по вершине и склонам возвышенности, так называемой Спасской горы, этот город был хорошо укреплен. Вершину возвышенности занимал деревянный замок с четырьмя четырехстенными башнями. С трех сторон город был обнесен деревянной стеной и окружен глубоким рвом шириной до 10 метров. Со стороны высокого и обрывистого берега Припяти укреплений не было.

Еще в августе 1648 года в Мозыре был сформирован крупный повстанческий отряд (мозырьский полк) количеством 400–500 человек под руководством мещанина Ивана Столяра, который в источниках назван полковником. Организационно отряд складывался из нескольких сотен, одну из которых составляли собственно жители города, остальные — жители окрестностей. Во главе особой мещанской сотни стоял мещанин по прозвищу Седляр. Жители Мозыря соединились с казаками Михненко. Повстанцы укрепляли городские стены, перегораживали улицы ледяными глыбами и срубами, наполненными мерзлой землей. Перед городской стеной были сооружены дополнительные укрепления. Склоны вала повстанцы поливали водой, а на берегу Припяти сделали широкие проруби.

К повстанцам был послан гонец с письмом, в котором Радзивилл требовал прекратить сопротивление, впустить в город его войско, обещая за это право свободного выхода. Повстанцы знали цену подобным обещаниям. Они отвергли предложение о капитуляции, а гонца, который привез это известие, заковали в цепи. Хоругви, высланные к Овручскому броду, подошли к Мозырю с юга и остановились на ночлег в деревне Наружновичи, на расстоянии мили от города.

На рассвете 10 февраля Я. Радзивилл направил в Мозырь еще одного парламентера, «припомнив им судьбу Пинска и обещая прощение». Письмо Радзивилла было зачитано на городском рынке и привело часть мозырян в смятение. Но Седляр со своими сторонниками пообещал биться насмерть и приказал этот лист в поле выкинуть. Поняв невозможность переговоров, гетман решил захватить город силой. Ранним утром 19 января войско Радзивилла подошло к Мозырю. Пехотинцы ринулись на штурм городской стены, но были вынуждены с большими потерями отступить. Радзивилл приказал кавалерии спешиться и после обстрела города из пушек начал штурм одновременно с трех сторон. Повстанцы несколько раз отбрасывали противника от городской стены, но драгуны под прикрытием саней, нагруженных дровами, приблизились к воротам, выбили их тяжелыми бревнами и ворвались в город. На улицах начались ожесточенные рукопашные схватки. К концу дня наемники и шляхтичи ворвались и в замок. Группа повстанцев была оттеснена к берегу Припяти, к широким прорубям, около которых произошла последняя отчаянная схватка. Повстанцы сражались до последнего. Они гибли в ледяной воде Припяти, но в плен не сдавались. Лишь предводитель повстанцев Седляр прорвался сквозь окружение и по-тихому скрылся на коне. Командовавший казачьим отрядом Михненко был взят в плен и посажен на кол. В захваченном городе наемники и шляхтичи грабили и жгли дома, добивали раненых, зверски расправлялись с горожанами.

Настала очередь Бобруйска. С начала января 1649 года его пытались взять отряды Воловича. Горожане вместе с казаками Поддубского несколько раз отбивали их атаки, но после взятия Мозыря к городу подошли войска Радзивилла. Требование о капитуляции повстанцы отвергли. Но лазутчики Радзивилла пробрались в Бобруйск и склонили наиболее богатых мещан и православное духовенство к капитуляции. В ночь на 12 февраля наемники и шляхтичи скрытно подошли к городским воротам, где на охране стояли изменники. Купцы и другие богатые мещане, православное духовенство, открыв ворота, вышли из города, а в Бобруйск ворвались каратели. Захваченные врасплох повстанцы были перебиты. Небольшая группа казаков во главе с Поддубским долго отбивалась от врагов, засев в деревянной башне, но большинство из них пало в неравном бою. Раненый Поддубский вместе с несколькими товарищами был взят в плен. Всех их посадили на кол. Таким образом, казацко-крестьянское освободительное движение на территории ВКЛ (Белоруссии) в первом приближении было подавлено.

Войско Великого княжества Литовского под командованием Януша Радзивилла растянулось вдоль Припяти, Днепра и Друти, прикрыв тем самым территорию Белоруссии с юго-востока. Феодалы Польши возлагали на него большие надежды, рассчитывая, что сразу же после подавления восстания в Беларуси он начнет вторжение на Украину. Но предотвращение удара противника с севера по-прежнему оставалось для Богдана Хмельницкого одной из важнейших военных и дипломатических задач. Поэтому он прислал в Белоруссию отряд казаков под предводительством Ильи Голоты, который ранней весной 1649 года переправился через Припять и разгромил несколько гарнизонов Радзивилла на ее левобережье. К казакам присоединились крестьяне. Восстание в Беларуси вспыхнуло с новой силой.

Несмотря на то, что повстанцы не были объединены под одним командованием и отдельные отряды их действовали разрозненно, войско Радзивилла несло большой урон. Разместившись гарнизонами в населенных пунктах по берегам Друти, Днепра и Припяти, наемники и шляхтичи распылили свои силы, потеряв прежнее военное преимущество. Из разгромленных повстанцами мелких гарнизонов они постепенно сбегались к хорошо укрепленной Речице. Далее около трех месяцев борьба шла с переменным успехом. Войску Радзивилла удалось сдержать повстанческие отряды примерно на линии Мозырь — Речица — Чечерск, но вести наступательные действия они были не в силах. Таким образом, план одновременного удара по войску Богдана Хмельницкого с фронта и с тыла сорвался.

Между тем магнаты Великого княжества Литовского направляли к Речице новые подкрепления — крупные отряды драгун и пехоты стали лагерем у Загалья, между Юревичами и Хойниками. Отряд Голоты, состоявший из 3 тысяч казаков каневского полка и «множества взбунтовавшихся крестьян», находился тогда около Мозыря. На рассвете 7 июня 1649 года повстанцы атаковали лагерь противника и первоначально имели успех, но развить его не сумели. Наемники и шляхтичи перешли в контратаку и к ночи разбили восставших. Сам Голота при этом погиб.

Казацкий загон.

На Украине к этому времени военные действия тоже возобновились. В союзе с крымскими татарами войско Богдана Хмельницкого двинулось на запад. Под его натиском авангард польской армии, не принимая боя, отступил к Збаражской крепости. Помочь полякам Радзивилл в очередной раз не смог, так как восставшие опять сковали его силы. Кроме того, стало известно, что к границам Белоруссии приближается крупное казацкое войско. Фактически всю свою армию Радзивилл стянул в укрепленный лагерь под Речицей, оставив без гарнизонов даже Старый Быхов и другие опорные пункты. Мстиславльским, смоленским и оршанским шляхтичам он послал универсалы, призывая их сдержать натиск повстанцев собственными силами и не допустить их вглубь Беларуси.

В свою очередь казаки Богдана Хмельницкого и татары осадили в Збараже авангард королевского войска. Король Ян-Казимир, не дождавшись наступления войска Радзивилла на Украину, поспешил под Збараж во главе ополчения, ядро которого составляли навербованные в Бранденбурге наемники. При этом весть о поражении отряда Голоты серьезно обеспокоила Богдана Хмельницкого, так как почти все его военные силы находились под Збаражем, а Черниговское и Киевское воеводства остались без прикрытия. Разрозненные казацко-крестьянские отряды, действовавшие в Беларуси, сдержать войско Радзивилла не могли. Несмотря на крайнюю необходимость концентрации всех сил на западе Украины, где предстояли решающие бои против коронного войска, Богдан Хмельницкий спешно выслал в Беларусь 6 тысяч казаков черниговского полка под командованием Горкуши и Пободайло, поручив им занять переправы через Днепр у Лоева, которые были настоящими воротами из ВКЛ на Украину. Заняв их, даже сравнительно небольшими силами, казаки и крестьяне могли бы сдержать там на некоторое время противника.

Отряд Горкуши и Пободайло стал лагерем напротив Лоева, между Днепром и Сожем. Эта позиция была очень удачной. Днепр и впадавший в него в этом месте Сож с трех сторон защищали казаков от внезапного нападения противника, а топкие болота прикрывали их с севера. В местах возможной высадки войска Радзивилла казаки укрепили берега рек рвами и насыпями. Лоевский замок, находившийся на противоположной стороне Днепра, они сожгли, чтобы наемники и шляхтичи не использовали его как укрепление и удобное место для установки пушек.

Ян-Казимир по-прежнему требовал от Радзивилла осуществить вторжение в Киевское воеводство, а затем ударить в тыл казакам, осадившим Збараж. Тем более что к тому времени восстания белорусских крестьян на левобережье Днепра были подавлены. Оставив в Речице гарнизон и выслав к Припяти сторожевые кавалерийские отряды, Радзивилл двинул свое войско к Лоеву, где оно начало переправляться на левый берег Днепра и готовиться к штурму казацкого лагеря. Но и Хмельницкий, оценив опасность складывающейся ситуации, отправил в Беларусь 10 тысяч казаков киевского полка, 2 тысячи казаков чернобыльского полка, 3500 казаков овручского полка и 2 тысячи казаков во главе с Григорием Голотой, братом погибшего под Загальем Ильи Голоты. Общее командование этим войском Хмельницкий поручил Михаилу Кричевскому, киевскому полковнику, одному из своих ближайших сподвижников, по происхождению шляхтичу из-под Бреста.

Гетман Януш Радзивилл еще ничего не знал об этом и продолжал считать, что казацкие подкрепления находятся далеко от границ Великого княжества Литовского. Он решил возвести укрепления и остановиться на правом берегу Днепра, хотя казаки уже шли в Беларусь кратчайшей дорогой, через полесские топи и чащи. 10 июля войско Кричевского у Бабич начало переправляться через широко разлившуюся Припять, где столкнулось со сторожевыми хоругвями противника, которые почти полностью уничтожило.

Получив известие об этом, Радзивилл прекратил подготовку к штурму казацкого лагеря у Лоева и спешно начал готовиться к обороне. Одновременно он выслал крупные отряды кавалерии к Речице и Брагину.

21 июля 1649 года повстанцы внезапно атаковали войско Радзивилла. После продолжительного боя, не принесшего успеха ни той ни другой стороне, Кричевский осуществил удачный тактический маневр. Его левый фланг начал преднамеренное отступление. Радзивилл, не разгадав хитрости, бросил на этот участок все резервы. Тогда правый фланг войска Кричевского стремительным разворотом вышел в тыл войску Радзивилла, а левый фланг прекратил отступление и снова ударил по врагу. Боевые порядки наемников и шляхтичей смешались. Зажатые с двух сторон, они несли большие потери и вынуждены были отступить к обозу. Однако к этому времени подоспели отряды кавалерии Комаровского, высланные ранее Радзивиллом к Брагину. Они с ходу ударили в тыл войска Кричевского и оттеснили его к лесу, но дальше успех развить не смогли.

Узнав о сражении под Лоевом, Горкуша и Пободайло послали на помощь Кричевскому 3 тысячи казаков, но гетман узнал об этом своевременно и успел подтянуть к месту переправы казаков через Днепр артиллерию. Ее огнем часть лодок была потоплена, а сумевших высадиться на берег атаковала подоспевшая наемная немецкая пехота. Другие наемники и шляхтичи продолжали штурмовать лагерь Кричевского, однако успеха не имели. Им удалось лишь захватить обоз. С наступлением темноты сражение прекратилось, но в лагере Кричевского всю ночь горели костры, слышны были крики и шум. Каратели решили, что это казаки собираются наступать на них. За ночь Радзивилл перегруппировал силы и подтянул артиллерию. На рассвете наемники и шляхтичи снова ринулись на штурм. Из лагеря повстанцев не раздалось ни одного выстрела: он был пуст. Под покровом ночи казаки и крестьяне незаметно выскользнули из окружения, оставив только убитых и раненого Кричевского. Во время битвы пуля попала ему под глаз. Смертельная рана не позволила Кричевскому удержать войско в своей власти, и оно бежало. Радзивилл пытался склонить Кричевского на свою сторону, но тот предпочел смерть, разбив себе голову о край повозки.

В реляциях королю и сейму Радзивилл представлял битву под Лоевом как свою крупную победу. Король и сенаторы, получив известие о битве под Лоевом, торжествовали, считая ее началом своего вторжения на Украину. Но этого не случилось, так как казаки и белорусские крестьяне, выйдя из окружения под Лоевом, рассеялись по левобережью Припяти и небольшими отрядами вели партизанскую войну. Особенно выделялся смелыми налетами на противника отряд «лесунов» под предводительством Костыренко. Казаки из отряда Горкуши — Пободайло частично ушли на Украину, а частично направилась к Гомелю, где находился отряд Мартына Небабы. От Гомеля они пошли к Чечерску и осадили город, в котором засел крупный гарнизон.

Хмельницкий, тем временем оставив часть казаков под Збаражем, с главными силами выступил навстречу королевским войскам. 5 августа, менее чем за день езды от Збаража, он с казаками атаковал королевское войско при переправе через Стрипу. Армия Яна Казимира не была готова к бою, но, потеряв в сражении около 4 тысяч человек, польский король, немецкие наемники и артиллерия (примерно 15 пушек разного калибра) сумели переправиться через Стрипу и начали строить лагерь. Место для него было выбрано удачно. Стрипа загораживала войска короля с трех сторон, а три моста соединяли польский лагерь с древними оборонительными сооружениями Зборова. Казаки обстреливали лагерь из артиллерийских орудий, но в ночь с 5 на 6 августа коронные войска построили ряд земляных укреплений в наиболее незащищенных частях лагеря. Утром казаки атаковали лагерь и даже прорвались в него, однако закрепиться не смогли.

Следующую атаку предприняли татары. Земляные валы не смогли остановить наступления, и казаки вместе с татарами ворвались в лагерь, но контратакой немецких наемников разгром лагеря был предотвращен, хотя ситуация в нем стала критической. Нехватка людей и провианта не давала надежды на удержание позиций, не говоря уже о победе. Выход из безнадежного положения нашел коронный канцлер Юрий Оссолиньский, вступивший в тайные переговоры с крымским ханом Ислам-Гиреем. Тот, будучи заинтересованным лишь в ослаблении, но не в разгроме Польши, а также помня предыдущие «подвиги» казаков на собственной земле, вынудил Хмельницкого пойти на мирные переговоры с поляками. Свои требования польскому королю Хмельницкий послал 17 августа, но к тому времени Ислам-Гирей уже подписал мирный договор с Польшей. Хан получал 400 тысяч талеров контрибуции. Кроме того, Польша признала за ним право прохода через свою территорию для нападения на Московское государство и разрешила грабить украинские земли на пути в Крым.

Хмельницкому не оставалось ничего другого, как заключить мирный договор на гораздо худших условиях, чем первоначально планировалось. Согласно этому договору (Зборовскому), польско-украинские отношения определялись «Декларацией королевской милости, данной на жалобы войска запорожского» от 18 августа 1649 года. Фактически в составе Польского королевства выделялась казацкая Украина на территории Киевского, Черниговского и Брацлавского воеводств. Основные пункты Декларации сводились к следующему:

1) число реестровых (занесенных в официальный список) казаков определялось в 40 тысяч человек, а остальные крестьяне возвращались в крепостное состояние;

2) реестровые казаки размещались на территории Киевского, Черниговского и Брацлавского воеводств, а польские части оттуда выводились;

3) все должности в этих воеводствах замещались только православной шляхтой, а проживание иезуитов и евреев в них воспрещалось;

4) вопрос о ликвидации церковной унии и о возврате имущества православной церкви должен был разрешать сейм с участием православного киевского митрополита, которому предоставлялось место в сенате;

5) город Чигирин с округом передавался во владение гетману запорожскому.

Выполняя условия Зборовского договора, Богдан Хмельницкий отозвал казацкие отряды из Беларуси. Войско Радзивилла перешло в наступление. Лишенные поддержки казачества, разрозненные, локальные восстания белорусских крестьян и низов городского населения были быстро подавлены. В связи с этим надо отметить, что вооруженные силы Великого княжества Литовского действовали на данном этапе гражданской войны гораздо эффективнее польской армии и в целом сумели защитить свои границы от экспорта казацкой «революции».

Так закончился первый этап гражданской войны на Украине и в Беларуси. Крымский хан был удовлетворен, тогда как Польшу и Украину навязанные им силой договоренности удовлетворить не могли никак. По этой причине обе стороны уклонялись от выполнения обязательств, принятых на себя согласно Зборовским договору, и сразу после его заключения начали готовиться к продолжению войны. Казаки волновались, так как многие из них должны были лишиться свободы и вновь стать холопами, а возвратившиеся шляхтичи теперь мстили им за прежние обиды. Повсеместно свирепствовали голод, болезни, моровая язва. Как сказано в сочинении «Бедствия времен», даже «старшины и прежние благодетели поступали в услужение, чтобы только иметь заработанный кусок хлеба». Все это только усугубляло и без того тяжелое положение, а часть казаков ушла за Днепр, в пределы, подконтрольные Московскому государству. Там возникли казацкие слободы — Харьков, Сумы и другие, составившие Слободскую Украину. Богдан Хмельницкий пытался сохранить эту автономную территорию за собой, но в конечном итоге не смог. Казацкая Украина вскоре отошла к Московскому государству, хотя не сразу и не без борьбы.

К весне 1651 года было закончено формирование шляхетских войск Речи Посполитой, а также отрядов наемников для удара по войску Богдана Хмельницкого с фронта на западе Украины. Усилил свою армию и Януш Радзивилл. В его лагерь под Бобруйском собрались шляхетские хоругви из всех поветов ВКЛ, а также новые отряды иноземных солдат, для найма которых католическая церковь и еврейские общины предоставили огромные денежные суммы. В результате к весне 1651 года Радзивилл имел 15-тысячное хорошо обученное и вооруженное войско.

Готовясь к продолжению борьбы, Богдан Хмельницкий тоже придавал огромное значение северной границе Украины. В противовес войску Радзивилла, гетман выдвинул туда черниговский, нежинский и киевский полки. Общее командование над ними он поручил своему сыну Тимофею. Правда, уже в конце мая Тимофей Хмельницкий и Джеджалий возвратились к главным силам казацкого войска, а киевский полк отошел от границы Беларуси к Киеву. Ослабленный заслон из числа казаков черниговского и нежинского полков, вместе с присоединившимися к ним восставшими крестьянами, возглавил черниговский полковник Мартын Небаба.

Этот заслон не мог защитить Украину от опасности с севера, тем более что рассчитывать на помощь народных масс юга Беларуси Хмельницкий уже не мог. Его казаки в тот момент не имели возможности оказать им помощь, а войско Януша Радзивилла отрезало Беларусь от Украины. Чтобы предупредить удар Радзивилла по Киеву и в тыл казацкого войска, Богдан Хмельницкий сам решил нанести удар по противнику тоже с тыла. Казацкие отряды должны были обойти войско Радзивилла с востока, по территории входившего в состав Московского государства Брянского уезда, захватить Рославль, Кричев, Мстиславль, Оршу, Могилёв, Смоленск и, соединившись с белорусскими крестьянами и городской беднотой, вместе с полками Мартына Небабы ударить по войску Радзивилла уже с северо-востока. Московское правительство удовлетворило просьбу Богдана Хмельницкого и 28 апреля разрешило пропустить казацкие отряды через территорию Брянского уезда к Рославлю.

В пограничных с Украиной районах Беларуси начались столкновения между сторожевыми хоругвями войск Радзивилла и казацкими отрядами, занимавшими исходные позиции у Чернобыля, Бабича и Лоева. Иногда эти столкновения перерастали в крупные бои, тогда белорусские и украинские крестьяне присоединялись к казакам. После начала военных действий на Украине Небаба незамедлительно выслал к Гомелю около 8 тысяч казаков и крестьян под командованием полковников Забелы, Поповича и Литвиненко. 24 мая повстанцы осадили Гомель, попутно громя шляхетские имения в окрестностях города. Копая перед собой шанцы, казаки и крестьяне приблизились к городской стене и пошли на приступ, но гомельский гарнизон сумел отбить его. Казаки начали сооружать «гуляй-город» (деревянную подвижную крепость) и спустя несколько дней под ее прикрытием снова начали штурм города со стороны Чечерских ворот, однако сильным пушечным огнем он тоже был отражен. 30 мая повстанцы получили приказ Небабы «днем и ночью возвращаться назад», поэтому осада Гомеля была снята. Возможно, в связи с тем, что Богдан Хмельницкий отправил тогда посольство к Радзивиллу, которое возглавлял полковник Степан Пободайло.

Таким образом, Хмельницкий, скорее всего, пытался задержать войско Радзивилла в Беларуси, так как в переговорах были заинтересованы и магнаты Великого княжества Литовского, в общем-то, не особо спешившие помогать польскому королю в боях на Украине, оставив в тылу свои владения, охваченные восстаниями. Вместе с тем, прервав военные действия перед фронтом войска Радзивилла, Хмельницкий ударил по его тылам. Фактически одновременно с отправкой посольства к Радзивиллу 4 тысячи казаков под командованием полковника Ивана Шохова пошли из Почепа по территории Московского государства (брянский воевода дал им провожатых) и 6 июня атаковали Рославль, который был взят без боя. К казакам всюду присоединялись крестьяне. В короткий срок восстание охватило всю Смоленщину и значительную часть восточной Беларуси (левобережье Днепра), что создало серьезную угрозу войску Радзивилла, которое стояло в укрепленном лагере под Речицей. Выслать значительные силы на подавление восстаний, охвативших левобережье Днепра, Радзивилл не мог.

Полоцкие, витебские, оршанские, мстиславльские шляхтичи, не надеясь на помощь войска Радзивилла, сформировали поветовые ополчения, в состав которых вошли и чужеземные наемники, но эти силы были разбиты 28 июня неподалеку от Кричева. В бою погибли предводитель ополчения Волович, мстиславльский писарь Суходольский и многие другие знатные шляхтичи. Кричев был взят штурмом. Оставив отряды из «людей тутошних» под Кричевом и Мстиславлем, большинство повстанцев пошло на Речицу. Радзивилл же тем временем отправил к Гомелю отряд наемников и шляхтичей под командованием Мирского с целью захвата Лоевских переправ через Днепр. 27 июня этот отряд переправился через Сож и вышел в тыл казацким залогам, охранявшим лоевские переправы, захватив их врасплох. Большинство казаков погибло в бою, а уцелевшие присоединились к главным силам черниговского и нежинского полков.

Узнав, что переправы захвачены не очень крупными силами противника, Небаба со всем войском поспешил к Лоеву, но в то же время войско Радзивилла, оставив речицкий лагерь, правым берегом Днепра подошло к «воротам на Украину» и переправилось на левый берег несколько ниже того места, где находился Мирский со своим отрядом. Небаба, не зная об этом, бросил все свои силы на отряд Мирского. Войско Радзивилла обрушилось на незащищенный фланг казацко-крестьянского войска. Все это произошло настолько стремительно, что обе стороны не успели даже применить огнестрельное оружие. Начался ожесточенный рукопашный бой. В войске Радзивилла и в войске Небабы было примерно по 15 тысяч человек, но внезапность удара наемников и шляхтичей решила исход боя в их пользу. Казаки и крестьяне потерпели поражение. Окружив Небабу, раненного в правую руку, наемники и шляхтичи пытались взять его в плен. Перехватив саблю левой рукой, он отчаянно защищался, но был зарублен нападавшими врагами. Полковники Литвиненко и Шумейко отвели остатки казацко-крестьянского войска к Чернигову. После этого главные силы Радзивилла стали лагерем в Любече, а Гонсевский с частью наемников и шляхтичей переправился на правый берег Днепра и остановился южнее Чернобыля. В восточной Беларуси и на Смоленщине в это время шли ожесточенные бои. Повстанцы несколько раз осаждали Мстиславль. Однако замок был хорошо укреплен, и попытки взять его окончились неудачей. В 1651 году армия Януша Радзивилла заняла Киев.

Гражданская война в некоторых районах Беларуси еще продолжалась. Так называемые отряды «лесунов» в отдельных случаях нападали на правительственные гарнизоны, но и эти волнения вскоре были подавлены. Итогом гражданской войны на территории Беларуси стало разорение множества деревень и городов, разруха и запустение на значительной территории, десятки тысяч жертв, уничтожение большого количества шляхетских и крестьянских хозяйств, упадок торгово-ремесленной деятельности. Так как земля обрабатывалась крайне плохо, а то и вовсе пустовала, это привело к неурожаям и катастрофической нехватке продовольствия, вызвавшим в начале 50-х годов XVII века массовый голод на юге-востоке Беларуси. Межконфессиональные противоречия при этом не только не утихли, но и, наоборот, усилились. Тем более что уже спустя пару лет Хмельниччина породила новую войну, вылившуюся по существу в геноцид народов Великого княжества Литовского, в особенности белорусского. Надо полагать, задача перед московскими войсками в этой войне стояла такая: коль скоро они (литвины) не сдаются 300 лет, то остается одно — просто их уничтожить. И, к сожалению, уничтожали. Причем такие же православные люди «русской веры», только пришедшие с востока и уже принявшие церковную реформу патриарха Никона, которая расколола русскую православную церковь на ее сторонников и противников (старообрядцев), тогда жестоко преследуемых на всей территории Московского царства. А в Беларуси жили фактически такие же старообрядцы, да в придачу к ним еще огромное количество униатов, т. е. православных, признавших главенство папы римского и принявших Брестскую церковную унию 1596 года.

Что касается польско-казацкого противостояния, то решительное сражение между польским и казацко-татарским войском произошло летом 1651 года под Берестечком на Волыни. В решительный момент боя союзный казакам крымский хан, подкупленный поляками, ушел с поля сражения и увел с собой Хмельницкого. Лишенная руководства, казацко-крестьянская армия потерпела поражение. Последовавший за этим Белоцерковский мирный договор 1651 года почти полностью свел на нет уступки, ранее предоставленные казакам Зборовским договором. Число реестрового казачьего войска уменьшалось до 20 000, его территория ограничивалась Киевским воеводством, а шляхте возвращены ее владения.

Причиной гражданской войны на Украине и в Беларуси 1648–1651 годов стал сложный комплекс социальных, этнических и конфессиональных противоречий, сложившийся на этих землях в конце XVI — первой половине XVII века. Среди них стоит отметить:

— Процесс становления фольварково-барщинной системы, который сопровождался усилением эксплуатации крестьянства, а следовательно, тягот простых людей.

— Религиозные противоречия, связанные с запретом легальной деятельности православной церкви и насильственным навязыванием веры католической и униатской, что было воспринято народными массами как «надругательство над верой предков».

— Под воздействием этнических и конфессиональных противоречий произошла политизация социальных отношений между различными группами населения, когда все противоречия стали восприниматься как религиозный и межнациональный конфликт между «русским» и «польским» народами, а также как конфликт «русского» народа с государством, власть в котором находилась в руках «поляков».

При этом в ходе войны четко выделяются три периода:

1. С июня 1648 года по январь 1649 года (распространение казацких загонов и развертывание восстания местного населения.)

2. С января по август 1649 года (контрнаступление войска ВКЛ, вытеснение казацких загонов и существенное снижение повстанческого движения).

3. Осень 1649 — лето 1651 года (временная стабилизация общественно-политической жизни, новая волна казацких загонов проникает с Украины, и начинается третий этап войны, который проходил с мая по август 1651 года).

В целом казацко-крестьянская война, безусловно, привела к ослаблению экономики, торговых связей и внешнеполитических позиций Речи Посполитой, способствовала уничтожению ее культурного наследия и, наоборот, усилению позиций Москвы в восточноевропейском регионе. Вместе с тем действия казаков и других повстанцев на Украине и в Беларуси вынудили королевскую власть пойти на определенные уступки в религиозной сфере. Ян Казимир признал права православного населения на свободное исповедание «греческой веры» и на равный с католиками доступ православной шляхты к государственной службе. Однако статус православной церкви в ВКЛ, а тем более в Польше, продолжал оставаться второстепенным. В вопросе ликвидации Брестской церковной унии королевское правительство осталось непреклонным и на уступки не шло.

По мере продолжения украино-польской войны становилось все более очевидным, что запорожским казакам не по силам совладать с таким мощным противником, как Речь Посполитая, которая, несмотря на понесенные поражения и разорение обширных провинций, все еще обладала мощным военным и экономическим потенциалом. Богдан Хмельницкий с самого начала активно искал союзников за границами Польско-Литовского государства, прежде всего в лице Крымского ханства. Видимо, в данном случае он исходил из того, что так будет проще сохранить самостоятельность казацких земель. Но время показало, что крымский хан не проявлял особой заинтересованности «таскать каштаны из огня» для Хмельницкого, и дальше реализации своей стратегической цели по ослаблению Речи Посполитой не шел. Между тем Польское королевство и Великое княжество Литовское постепенно собрались с силами и стали теснить казаков на всех фронтах. В этой ситуации для Богдана Хмельницкого оставался единственный выход — обратиться за помощью к Москве, где не только внимательно следили за событиями на Украине и в Беларуси, но в целом благосклонно относились к готовности украинского казачества принять московское подданство. Вместе с тем опыт проигранной войны за возвращение Смоленска (1632–1634) заставлял Алексея Михайловича и его советников быть осмотрительными. Царь долго думал над предложением Хмельницкого признать верховную власть Московского государства (есть основания полагать, что он сильно сомневался в искренности подобных намерений), но наконец решился созвать Земский собор по этому вопросу. В 1653 году сословия высказались за вхождение Украины в состав Московского государства, а 18 января 1654 года состоялась знаменитая Переяславская рада, на которой гетман, казацкая старшина и рядовые казаки присягнули на верность московскому царю. Это означало официальное объявление войны Речи Посполитой, и московские полки вскоре вторглись на территорию Польско-Литовского государства. Началась тяжелая, длительная и очень кровопролитная русско-польская война 1654–1667 годов. Польско-литовские войска долго терпели поражения, однако все же сумели свести дело к более-менее почетному миру.