Смоленская война 1632–1634 годов

Очередное столкновение Речи Посполитой с Московским государством было тесно связано с событиями Тридцатилетней войны в Европе (1618–1648) между католическими и протестантскими государствами, тоже очень ожесточенной, кровопролитной и разорительной. В 1609 году был создан военный союз — Католическая лига (германский император, католические князья Германии и Испания), имевшая целью восстановить главенство католицизма на территории Священной Римской империи германской нации. Католической лиге противостояла Евангелическая уния (протестантские княжества южной и западной Германии), к которой присоединились курфюрст Бранденбургский, ландграф Гессенский и некоторые города Священной Римской империи. Поводом к началу первой общеевропейской войны между двумя группами держав — габсбургским блоком (испанские и австрийские Габсбурги, католические князья Германии при поддержке Ватикана и Речи Посполитой) и антигабсбургской коалицией (германские протестантские князья, Франция, Швеция, Дания при поддержке Англии, Голландии и Московского царства) — стало антигабсбургское восстание сословий 1618–1620 годов в Чехии.

В 1620 году в битве при Белой горе под Прагой австрийским войскам при помощи Католической лиги удалось разбить восставших, после чего Чехия окончательно потеряла самостоятельность и вплоть до 1918 года входила в состав империи Габсбургов. Начавшаяся как религиозная война между католиками и протестантами, Тридцатилетняя война вскоре превратилась в столкновение групп государств за господство в Европе, в том числе идеологическое. На стороне протестантов вступила Дания, затем Швеция и Франция, стремившаяся захватить нижнее течение германских рек и территорию по течению Рейна. Можно сказать, что в первой половине XVII века «сдурела» почти вся Европа, но Тридцатилетняя война, кроме всего прочего, приостановила контрреформацию в значительной части европейских стран. По крайней мере, попытка Габсбургов и имперской Вены вернуть в лоно католической церкви северную Германию потерпела неудачу.

Эта война стала одной из самых длительных, ожесточенных и кровопролитных коалиционных войн в европейской истории. Она делится на несколько периодов, но в начале 30-х годов XVII века едва ли не главным действующим лицом этой войны становится Швеция, которая еще каких-то двадцать лет тому назад была бедной и малонаселенной северной страной. Единственным ее богатством являлись железные рудники (шведское железо давно считалось лучшим в тогдашнем мире), но после 1610 года там началось строительство больших каменных домен с мощной системой поддува воздуха, дающих более высокую температуру. Это позволило резко улучшить качество чугунного литья и создать такую артиллерийскую новинку, которая надолго сформировала контуры европейской истории и военного строительства. Ею была шведская гаубица.

Король Густав Адольф поздравляет свои войска с победой при Брейтенфельде.

В те времена пушки отливали преимущественно из меди, причем стенки ствола делали настолько толстыми, что даже малокалиберные орудия было трудно перевозить по полю боя из-за их тяжести. Шведы сумели наладить производство легких чугунных пушек. Правда, из них можно было стрелять лишь картечью на сравнительно небольшие дистанции, но зато отныне артиллерия могла сопровождать пехоту на поле боя; каждый полк шведской армии получил по две легкие пушки. Шведские войска комплектовались как за счет подворной воинской повинности свободного шведского крестьянства, так и за счет вербовки наемников. Благодаря этому армия Швеции оказалась более дисциплинированной, чем наемные армии других западноевропейских стран. Шведская пехота состояла наполовину из пикинеров, наполовину из мушкетеров и имела более свободное построение. Значительно увеличилась и доля конницы в общей численности шведских войск (до 40 %).

Швеция долгое время не принимала участия в Тридцатилетней войне, так как была занята противостоянием с Речью Посполитой за Балтийское побережье. Но в 1630 году эта война закончилась и Швеция, заручившись поддержкой Московского государства, которое обеспечивало льготные поставки зерна, вторглась в северную Германию. Так начинается шведский, или шведско-русский, период Тридцатилетней войны (1630–1635). Вскоре к ним присоединилась еще Саксония, отказавшаяся от политики нейтралитета после осады своей столица Магдебурга. Курфюрст Саксонии Иоган Георг заключил союз со шведским королем Густавом Адольфом и выступил против генералиссимуса Католической лиги Тилли.

Полковая артиллерия шведов оказалась всесокрушающим оружием. В деле она показала себя сразу же после того, как армия короля Швеции Густава Адольфа высадилась в Германии — в битве у деревни Брейтенфельде, недалеко от Лейпцига, шведские гаубицы практически безнаказанно расстреляли армию императора Фердинанда II под командованием Тилли. И это была первая крупная победа протестантов в столкновениях с католиками, но шведы быстро стали хозяевами Центральной Европы, в которой за двадцать лет войны им удалось сжечь порядка 20 тысяч городов и деревень. Очень сильно досталось от них Германии и Чехии, а когда шведская армия обрушилась на Польшу, это тоже стало для нее страшным бедствием.

В битве при Брейтенфельде шведы также впервые применили элементы линейной тактики, что позволило им гораздо эффективнее использовать огнестрельное оружие и явилось еще одной причиной убедительной победы. Шведская артиллерия при Брейтенфельде не только прикрывала огнем боевые порядки, но и активно маневрировала на поле боя вместе с пехотой и кавалерией. Поэтому после Тридцатилетней войны европейские армии стали располагаться в две линии, причем кавалерия образовывала фланги, а пехота — центр. Артиллерия размещалась перед фронтом или в интервалах между другими войсками.

Поскольку война была затяжной и трудной, то Московское царство, сильно пострадавшее от недавней Смуты и интервенции католической Польши, представляло для протестантской коалиции привлекательного союзника. С другой стороны, в Москве тоже понимали, что Тридцатилетняя война отвлекает ее западных соседей от дел на востоке и дает ей время оправиться от последствий собственных потрясений. В общем, «перетерпев судеб удары», слегка окрепшее Московское царство решило попытать счастья и отвоевать у Великого княжества Литовского потерянные недавно земли.

Жестокие уроки предыдущих столкновений с Речью Посполитой и Швецией показали, что любое отставание Москвы в военной области оборачивалось для нее тяжелыми поражениями и угрозой потери независимости. Поэтому под влиянием успехов соседей и собственных неудач прежняя национальная самоуверенность сменилась у части московского общества более критическим восприятием собственной жизни, а кризис прежней военной организации дал толчок попыткам обновления вооруженных сил. В стране начинается вторая со времени Ивана Грозного крупная военная реформа, имеющая цель приблизить вооруженные силы Московского государства к западным образцам — наряду с поместной конницей и стрелецкими частями создается новый род войск — «полки иноземного строя», в том числе кавалерийские рейтарские.

Первые московские рейтары.

Крылатые гусары ВКЛ.

Это уже было постоянное войско, сформированное по образцу западноевропейских армий. Полки иноземного строя имели отличное, закупленное за границей снаряжение и вооружение. Их старший командный состав, а также отдельные соединения вначале полностью состояли из иностранцев, принятых на царскую службу и получавших стабильное жалованье. Русский рядовой состав в такие полки первоначально тоже набирался из вольных «охочих» людей, но в дальнейшем постепенно стал преобладать принудительный набор в пехотные полки даточных людей (тяглые люди, отданные на пожизненную службу в армии), а в кавалерию — мелкопоместных и беспоместных дворян. Полки иноземного строя в дальнейшем стали основой российской регулярной армии.

В рамках дипломатической подготовки к войне Москве удалось вовлечь в союз против Речи Посполитой Швецию, что, впрочем, тогда сделать было нетрудно — эти страны давно воевали за преобладание в Прибалтике. Польша и ВКЛ стремились обеспечить жизненно важный для них выход в Балтийское море, а Швеция — перекрыть торговые пути своих противников, чем обеспечить себе серьезные политические рычаги влияния на них и неплохой доход от разного рода торговых сборов в портах Балтики, расположенных в устье Западной Двины (Рига), Немана (Мемель) и Вислы (Гданьск). Впрочем, у Москвы на этот счет были и свои планы, но тогда для их реализации государство еще не созрело. Начало военных действий ускорила смерть польского короля Сигизмунда III Вазы. Воспользовавшись наступившим в Варшаве безвластием, царь Михаил Фёдорович осенью 1632 года начал войну против Речи Посполитой.

Вначале военные действия шли очень успешно для московского государства, напоминая первые кампании Ивана III. Уже к концу года без особого труда удалось отвоевать большую часть потерянных пятнадцать лет назад земель — Серпейск, Дорогобуж, Белую, Рославль, Себеж, Стародуб, Новгород-Северский и ряд других городов. Но Смоленск, бывший главной целью похода, с ходу взять не удалось. Не оправдались и надежды на Швецию. После гибели короля Густава Адольфа (1632) она отказалась от военного сотрудничества. Стоит отметить, что численность российских вооруженных сил после Ливонской войны и Смуты значительно сократилась. Если Иван Грозный водил в походы 150-тысячные рати, то Михаил Федорович имел всего около 70 тысяч воинов.

Осада Смоленска в 1632–1634 гг.

5 декабря 1632 года главные силы русской армии численностью 32 тысячи человек под командованием воевод Михаила Шеина (героя прошлой Смоленской обороны) и его помощника Артемия Измайлова подошли к стенам Смоленска и начали его осаду, предварительно разбив стоявший рядом 8-тысячный отряд Гонсевского. Город защищал польско-литовский гарнизон во главе с губернатором Воеводским численностью примерно 3 тысячи человек. Зимняя осада окончилась ничем. Неудачей завершились также штурмы в мае и июне 1633 года. За время осады московское войско под Смоленском, как это обычно бывает, заметно сократилось, главным образом из-за ухода части служилых людей в южные районы на защиту своих поместий, подвергшихся нападениям отрядов Крымского ханства и запорожских казаков — подданных Польского королевства. Но и положение смоленского гарнизона становилось критическим.

Правда, к тому времени польским королем и великим литовским князем был избран сын Сигизмунда — Владислав IV. Он-то и пришел на выручку смоленскому гарнизону в августе 1633 года с 23-тысячной армией, которая 28 августа атаковала ключевую позицию осаждавших город царских войск — Покровскую гору и занимавший ее полк иноземного строя под командованием полковника Маттейсона. С помощью присланных подкреплений (отряды Прозоровского и Белосельского) первый натиск был отбит, но в упорном двухдневном сражении, состоявшемся 11–12 сентября, московские части были сбиты с этой позиции, а немалое число иностранных наемников не то было пленено, не то перешло на сторону противника. Шеин запаниковал, ограничился обороной и отдал инициативу Владиславу IV, который не преминул воспользоваться этим. Уже в октябре 1633 года его войска взяли Дорогобуж, где находились крупные запасы провианта, а затем польско-литовская конница обошла русский лагерь и перерезала дорогу, связывавшую Шеина с Москвой. В результате московское войско фактически было окружено. Попытка прорвать кольцо окружения, предпринятая в декабре, окончилась неудачей.

Отрезанная от баз снабжения армия Шеина под Смоленском стала страдать от холода и недостатка съестных припасов, а ее дисциплина и боеспособность резко упали. В конце концов эпидемии и голод вынудили Шеина вступить в переговоры. 15 февраля 1634 года, так и не дождавшись подкреплений из Москвы, он подписал почетную капитуляцию — московское войско беспрепятственно отпускалось домой со знаменами и личным оружием (без артиллерии) с обязательством четыре месяца не воевать против Речи Посполитой. В обратный путь отправилось всего 8 тысяч человек. Еще 2 тысячи больных остались под Смоленском на милость победителей. Обратно московские полки выступили в полной тишине со свернутыми знаменами. Поравнявшись с королем и его свитой, Шеин и другие воеводы сошли с коней, знаменосцы положили знамена на землю и отступили назад. Затем по специальному знаку знамена развернули и ударили в барабаны. Это была одна из самых крупных неудач московской армии в XVII веке. В Москве поражение восприняли очень болезненно. После «разбора полетов» командующий Михаил Шеин и окольничий Артемий Измайлов с сыном Василием были признаны виновными в поражении и казнены 28 апреля 1634 года.

Владислав IV принимает капитуляцию воевод Шеина и Измайлова, 1634 г.

Решив проблему Смоленска, Владислав IV двинулся в поход на Москву, но на пути его войска непреодолимой преградой встала небольшая крепость Белая, упорная оборона которой в феврале — марте 1634 года остановила наступательный порыв короля. Защитники Белой отбили все приступы и даже сделали дерзкую вылазку, во время которой захватили 8 знамен противника. Находясь под стенами крепости, армия Владислава терпела немалую нужду от голода и холода. По свидетельству источников, для многих из них и кусок хлеба с водою был лакомством. Даже сам король ограничил свой обеденный рацион лишь половиной курицы, а другую половину откладывал до следующего раза. В его частях началось дезертирство.

Тем временем близ Можайска была спешно сформирована новая московская армия (10 тыс. чел.) под командованием воевод Дмитрия Пожарского и Дмитрия Черкасского. Не располагая достаточными силами для затяжной войны, а также из-за больших потерь под крепостью Белой (по причине большого кровопролития поляки и литвины прозвали ее «Красной») и опасаясь нападения на Польшу Турции, Владислав IV отказался от похода на Москву и предложил начать переговоры о мире. Они состоялись 17 мая — 4 июня 1634 года в деревне Семлево на реке Поляновка, между Вязьмой и Дорогобужем. Русскую делегацию возглавляли боярин Ф.И. Шереметев и окольничий князь А.М. Львов, делегацию Речи Посполитой — коронный канцлер епископ Ян Задзик и гетман ВКЛ Христофор Радзивилл. Поляновский мир подтвердил границу между Московским царством и Речью Посполитой, установленную Деулинским перемирием 1618 года, то есть Москва отказалась от прав на все земли, захваченные у нее Речью Посполитой в Смутное время (исключая Серпейский уезд), и обязалась выплатить 20 тысяч рублей контрибуции.

Речь Посполитая выводила свои войска за пределы Московского государства, а король Владислав IV Ваза отказывался от претензий на русский престол и своего формального титула «Великий Государь, Царь и Великий Князь всея Руси». Таким образом, Михаил Фёдорович, наконец, признавался законным русским царем. Король также обязался отдать Москве все документы, связанные с его избранием московским царем в 1610 году (крестоцеловальная запись бояр и др.), а также останки царя Василия Шуйского и его родных, умерших в польском плену. По условиям мира, состоялся немедленный обмен пленными без всякого выкупа, а в 1635–1648 годах прошло межевание границы. Черниговская земля с городами Чернигов и Новгород-Северский оставалась за Польским королевством, а Смоленская земля с городами Смоленск, Трубчевск, Рославль и др. — за Великим княжеством Литовским.

Карта Речи Посполитой в 1635 г.

Церковь на месте заключения мира.

Здесь уместно будет отметить, что в ходе переговоров делегация Речи Посполитой предлагала Москве договориться еще и о многих других интересных вещах. Например, разрешить строительство в Московском государстве католических костелов и взаимное приобретение вотчин на территории друг друга. Позволить подданным обоих государств свободно вступать в брак. Установить, чтобы царь Михаил Фёдорович подписывался лишь как «царь своей Руси», а не «царь всея Руси». Определиться с тем, чтобы «король польский и великий государь московский вместе старались, чтоб был у них наряд пушечный, корабли и люди воинские на море Ливонском (Балтийском) и на море Великом (Черном) для расширения границ». Все эти предложения московская сторона отвергла, что, на наш взгляд, весьма примечательно и косвенно свидетельствует о том, что ни о каком полюбовном стратегическом урегулировании взаимоотношений со своим западным славянским соседом в Москве тогда уже даже не помышляли. Задача ставилась другая: силой присоединить «отчину», и не только, поэтому Поляновский мир рассматривался как временный, хотя и был ратифицирован обеими сторонами в 1635 году.