25. ФЛАНДРИЯ, БЕЛГРАД, ЦИНДАО

25. ФЛАНДРИЯ, БЕЛГРАД, ЦИНДАО

На Западе немцы по планам Фалькенгайна попытались атаковать под Верденом. Линия фронта здесь делала излом — от границ Швейцарии шла с юго-востока на северо-запад, а у Вердена поворачивала на юг, и наносить удары тут можно было с двух сторон, охватывая этот выступ. 23.9 в результате обстрела фортов южнее Вердена образовалась брешь. Но все же крепость не была целиком окружена, оборонялась во взаимодействии с полевыми частями, затыкавшими прорывы, поэтому развить этот успех немцы не смогли. К тому же сверхтяжелой осадной артиллерии и снарядов к ней было не так много, она сосредотачивалась последовательно для взятия сначала одной крепости, потом другой. А как раз в этот момент "толстые Берты" подвезли к Антверпену. Понимая, что это означает смертный приговор городу, бельгийская армия 25.9 совершила третью вылазку, стараясь помешать установке этих монстров. Немцы, почти не имея свободных резервов, собрали сюда все, что можно, вплоть до 3 полков морской пехоты — элитных частей, специально натренированных для десантов, послав их в атаки в качестве обычной пехоты и фактически погубив. Но вылазку отразили. И "толстые Берты" начали обстрел. Англичане, пытаясь помочь союзникам и спасти важный порт, в начале октября тоже высадили в Антверпене все, что могли — 2 бригады морской пехоты и дивизию территориальных войск. Но было уже поздно. Держаться под бомбардировкой значило обречь город на разрушение, а защитиков на гибель. Но и немцы не достигли своей цели уничтожить здесь бельгийскую армию. 9.10 она оставила Антверпен и под прикрытием британских кораблей стала отходить вдоль берега на Остенде.

Тем временем, продолжался "бег к морю". Обе стороны не оставляли попыток воспользоваться открытым флангом друг дружки, немцы надеялись, опередив противника, занять порты Дюнкерк, Кале, Булонь, связывающие Англию с французами, союзники по Антанте — не допустить этого и упереться флангом в побережье. По мере продвижения на запад происходили жестокие фронтальные сражения то на р. Скарп у Арраса, то на р. Лис у Лилля. В октябре фронт достиг заливных лугов Фландрии. Французское командование объединило войска, перебрасываемые сюда, в 8-ю армию. Но резервы истощались. Снимать соединения с пассивных участков становилось все труднее, чтобы совсем не оголить их. Новые дивизии формировала Британия, всюду висели плакаты, где изображался лорд Китченера с перстом, указующим на читающего и надписью: "Твоя страна нуждается в тебе!" И записывались многие — порой считая войну чуть ли не видом спорта. Но в связи с контрактной системой формирования армии такие добровольцы были совершенно неподготовленными, из них только еще предстояло сделать солдат. С октября стали прибывать индийцы и канадцы, однако их было еще мало. Так что отход бельгийской армии, сомкнувшейся с левым флангом союзников, оказался очень кстати — хотя в ней оставалось всего 82 тыс. бойцов.

Штурм Вердена в это время был прекращен — германская промышленность начала испытывать трудности, и для снарядов к "толстым Бертам" не хватало пороха. Но Фалькенгайн не оставлял надежды прорвать фронт во Фландрии. На приморский фланг направлялись вновь сформированные корпуса, составившие "новую 4-ю" армию. И 20.10 немцы перешли в решительное наступление. Натиск был сильнейший, лезли напролом. Бельгийцев отбросили от Остенде к французской границе. Они отступили на левый берег р. Изер. Но здесь решили держаться до конца — это был последний не занятый оккупантами клочок бельгийской территории. И по приказу короля Альберта 25.10 были разрушены шлюзы каналов у Ньюпора. Вода разлилась, образовав огромное «озеро» длиной в 12 км, шириной в 5 км и глубиной около метра. Немцы вынуждены были оставить свои позиции, охваченные этим наводнением. То же самое сделали французы, затопив часть побережья у Дюнкирхена и Берга. Так что бельгийская армия все же смогла удержаться на своей земле. «Столицей» стала деревня Фюрн, где разместилась штаб-квартира короля.

А немцы перенесли главные усилия южнее, к г. Ипр, где оборонялись англичане и части 8-й французской армии. Сражение было чрезвычайно кровопролитным. Обе стороны несли колоссальный урон. Молодежь, составлявшая новые германские соединения, была совершенно необученной, но зато заражена оголтелым пангерманистским духом, исполнена энтузиазма победить или геройски погибнуть и атаковала, не считаясь ни с какими потерями. Под Лангемарком несколько полков, сформированных из добровольцев, студентов и гимназистов, установили круговую поруку — чтобы никто не дрогнул под огнем, пошли вперед, взяв друг друга под руки, с песней "Дойчланд, Дойчланд юбер аллес" (да, эта песенка тоже уже существовала и была крайне популярной). Погибли почти полностью. Сперва англичан такое смешило, и их пулеметы исправно косили наступающих. Дальше стало уже не до смеха, потому что натиск не ослабевал, за одной атакой следовала другая, и обороняющиеся держались еле-еле, теряя все больше товарищей.

Кстати, в этих боях участвовал и рядовой Гитлер. От призыва в многонациональную австро-венгерскую армию он уклонился, поскольку сражаться за разношерстную империю Габсбургов, зараженную «славянством», "еврейством" и т. п., не желал. Но войну считал необходимой и писал, что "само существование германской нации было под вопросом". Перебравшись в Мюнхен, он уже 3.8.1914 подал петицию королю Баварии Людвигу III с просьбой принять добровольцем в баварскую часть. Был призван в запасной полк, а в конце октября направлен к Ипру. В армии Гитлеру очень понравилось. Один из офицеров потом вспоминал, что полк стал для него "словно дом родной". А сам он писал: "Я оглядываюсь на эти дни с гордостью и тоской по ним". Он считался образцовым солдатом, выполнял обязанности связного и был известен способностью доставить по назначению донесение даже под самым жестоким огнем, за что и был награжден Железным крестом II степени.

В сражении на Ипре обе стороны потеряли 238 тыс. чел. убитыми, ранеными и пленными. Из-за погибшей молодежи в Германии эти бои стали называть "избиением младенцев". Но и войскам Антанты здорово досталось британский экспедиционный корпус потерял 80 % личного состава. Однако прорвать фронт немцы не смогли. В ноябре начались проливные дожди, влажная почва Фландрии превратилась в сплошное болото, и 15.11 битва прекратилась. Обессилевшие и обескровленные противники на всем пространстве от Швейцарии до Ла-Манша зарывались в землю и опутывались колючей проволокой. На Западном фронте началась та самая позиционная война, которой так опасались немцы. Впрочем, в данный момент это оказалось для них очень кстати. Потому что русские наступали, приближаясь к границам Германии, а переход к обороне на Западе позволил начать дополнительные переброски на Восток. Но и во Франции обе стороны старались поддерживать в окопавшихся войсках "наступательный дух" и устраивали периодические вылазки ограниченными силами то на одном, то на другом участке, что давало сомнительные результаты при больших потерях. Всего же в 1914 г. на Западном фронте немцы потеряли 757 тыс. чел., французы — 955 тыс., англичане и бельгийцы — около 160 тыс.

Но бои гремели уже по всему миру. На Балканах сербская армия в течение 2 месяцев сдерживала наступление австрийцев. Однако людские и экономические ресурсы сторон были слишком неравны. Одолеть сербов стало уже для Австро-Венгрии "делом чести", и даже несмотря на успехи русских здесь решили оставить достаточные силы. Сербские войска, не имея возможности смениться с позиций и передохнуть, крайне устали. Не имея своей военной промышленности, испытывали острую нехватку оружия и боеприпасов. А австрийцы, концентрируя артиллерию, подавляли и выбивали противника градом снарядов, на который нечем было отвечать. Постепенно им удалось вклиниться в оборону, форсировать Дрину и Саву, создавая угрозу окружения, и 7.11 сербы начали отходить в глубь страны. Дивизии генерала Потиорека заняли Белград, о чем не преминули раструбить, как о преддверии окончательной победы. Это и в самом деле было важно для Центральных Держав, поскольку теперь можно было установить прямой «мост» для связи с Турцией. Сербское правительство перебралось в Ниш, ставка воеводы Путника — в Крагуевац. Потрепанные части отступали. Русский посланник кн. Трубецкой доносил в Петроград: "Переутомление физическое и нравственное после четырех месяцев непрерывной борьбы овладело сербскими войсками до такой степени, что в середине ноября катастрофа кажется мне неизбежной…".

А австро-венгерские части на оккупированной территории повели себя примерно так же, как немцы в Бельгии. Взятие Белграда, дальнейшее их продвижение сопровождалось массовыми расправами над мирным населением. Первое, что появлялось в каждом занятом населенном пункте, это виселицы они строились «профессионально», армейскими саперами, хорошо освоившими такой вид работ. И никогда не пустовали. Импровизированные "военно-полевые суды" из случайных офицеров выносили приговоры сотнями, называя это местью за Франца Фердинанда. И казнили по малейшему подозрению в помощи противнику, а то и просто за косой взгляд. Поскольку объявлялось, что каждый серб — это бандит. Или родственник бандита. Ведь все взрослые мужчины ушли с армией — и австрийцы вздергивали стариков, подростков, женщин. Когда американский корреспондент Шепперт, ставший свидетелем этих зверств, обратился к офицерам штаба Потиорека с вопросом, зачем же казнят мирных женщин, ему не особо подумавши ляпнули, дескать ничего подобного, из мирного населения уничтожают только мужчин. И скабрезно шутили, что женщинам можно найти другое применение. Ну а по деревням, вдали от случайных глаз, отбрасывались и последние «формальности», и расправы принимали самый разнузданный характер. Грабили, жгли, хватали всех, кто попался под руку, и расстреливали или кололи штыками. Нередко глумились, заставляли раздеваться перед смертью. Обреченные женщины, девушки, а то и мальчики подвергались изнасилованию.

От ужасов этого нашествия вслед за отступающей армией устремились десятки тысячи беженцев, запрудив все дороги. Возле складов Красного Креста, где выдавалась гуманитарная помощь, выстраивались огромные очереди, в которых обессиленные люди даже не сидели, а лежали, по несколько дней дожидаясь куска хлеба. А скопления людей, кочующих под открытым небом, среди грязи и холода, породили другое страшное бедствие — тиф. Большинство беженцев в надежде на помощь устремлялось в Ниш, к своему правительству, и там образовался главный очаг эпидемии. Даже те, кто приходил здоровыми, заболевали и умирали прямо на улицах. Но в солдатах происходящее пробудило новую волну ненависти к оккупантам. Части отбивались все более ожесточенно. Помогла и Черногория, тоже объявившая войну Австро-Венгрии. У нее армия была и вовсе маленькая, но смелыми действиями создала угрозу на фланге вражеского прорыва, в критический момент отвлекла на себя силы противника и заставила приостановиться. А тем временем Сербия через черногорские и албанские порты получила от союзников орудия, боеприпасы. Россия, несмотря на собственную нехватку вооружения, прислала 150 тыс. винтовок. И Путник подписал приказ, в котором были слова "Лучше смерть, нежели стыд оккупации". 3.12 1-я сербская армия, первой сумевшая довооружиться и пополниться, совершенно неожиданно для австрийцев перешла в наступление. А когда они начали перенацеливать свои соединения против нее, нанесли удар 2-я и 3-я сербские армии. В бой шли отчаянно, не щадя себя, понимая, что речь идет о спасении своего народа. Жестокая схватка продолжалась 12 дней, и к 15.12 части Потиорека во второй раз были разбиты и выброшены из Сербии. Захватив много пленных и трофеев, сербы с развернутыми знаменами вошли в Белград.

А на Дальнем Востоке японские войска в сентябре высадились на Шаньдунском полуострове, где Германия арендовала у Китая Циндао. Немцы считали его "своим Гонконгом" — тут разрабатывались угольные копи, что позволяло заправлять углем корабли, был построен сталелитейный завод. А в военном отношении Циндао виделся "своим Порт-Артуром". Еще во время восстания ихэтуаней вокруг него возвели вал длиной 5 км., в крепости имелось много артиллерии, с моря ее прикрывали береговые батареи. С началом войны вал усилили, за ним построили редуты, а промежутки между ними перекрыли траншеями и проволочными заграждениями. Но число защитников крепости оказалось слишком маленьким. Возможность выступления Японии на стороне Антанты германское руководство прозевало, и оборона предполагалась только от британских и русских десантов или мятежей китайцев. Гарнизон Циндао насчитывал всего 2 тыс. штыков, к которым присоединилось еще 1,5 тыс. добровольцев — служащих, клерков, гимназистов. С такими силами о полевых сражениях нечего было и думать, поэтому японцы смогли беспрепятственно десантироваться и обложить Циндао с суши и с моря. Мощная крепостная артиллерия какое-то время играла свою роль, и первый штурм 6.10 был отбит. Но японцы довели численность войск до 30 тыс. чел. и повели активную осаду, заставив немцев расстрелять боеприпасы. А 9.11 начали второй штурм. И губернатор Циндао предпочел капитулировать, чтобы предотвратить гибель защитников и не подвергать население опасности уличных боев. Кроме того, в сентябре — ноябре японские десанты захватили ряд тихоокеанских островов, принадлежавших Германии, — Каролинские, Марианские, Маршалловы. Очевидно, Япония была бы не против прибрать к рукам и остальные немецкие владения в этом регионе — Соломоновы острова, Самоа, Новую Британию, Новую Гвинею. Но их, можно сказать, увели из-под носа — там высадились английские и новозеландские отряды. И активное участие японцев в мировой войне на этом, собственно, и закончилось.

Сразу несколько новых фронтов возникло со вступлением в войну Турции. Ведь она угрожала Суэцкому каналу, британским владениям в Египте, Кувейте, их нефтяным концессиям в Иране. И британцы стягивали в эти районы войска для их обороны. А кайзер рассчитывал с помощью Турции поднять против англичан и французов восстания в их колониях. Ведь турецкий султан считался халифом — духовным лидером всех мусульман. 30.7.1914 г. Вильгельм писал: "Наши консулы и агенты в Турции и Индии должны поднять весь мусульманский мир на жестокую гражданскую войну против ненавистной, лживой и бессовестной нации лавочников, даже если нам придется умереть, истекая кровью, зато Англия потеряет хотя бы Индию". Однако столь глобальные проекты оказались несбыточными. К началу ХХ в. турецкий султан во многих отношениях сохранял свое духовное лидерство в исламском мире лишь номинально. И уж тем более был утрачен авторитет «халифата» после младотурецкой революции, когда Мехмед Решад V стал марионеткой правящей партии.

А политика «Иттихада» имела к исламу весьма косвенное отношение. К власти дорвались собравшиеся кто откуда сугубые «западники», выставляющие приоритет «европейских» ценностей над традиционными, а своих мнений над установками Корана. Насаждались расовые теории, несовместимые с исламом. А засилье «неверных» — немцев — ничем по сути не отличалось от засилья англичан, причем «джихад» вести предполагалось как раз под руководством «неверных». Словом, возникла система даже не исламского, а «исламизированного» экстремизма, отбрасывающего саму духовную суть религии и лишь использующего ее в качестве знамени для достижения вполне «земных» политических и геополитических целей. Поэтому даже внутри Османской империи существовала сильная оппозиция «Иттихаду» — ее называли «старотурками». А Англия в своих владениях, естественно, поощряла такую оппозицию. И 1.11.1914 г. совет старших улемов, собравшийся в Египте, призвал мусульман отвергать пропаганду Стамбула, поскольку "образ действий Турции находится в резком противоречии с главными интересами ислама". Британия подумывала даже о том, чтобы создать на подконтрольных ей территориях альтернативный духовный центр, "второй халифат". А вдобавок начала игру на внутримусульманских противоречиях. В Иране, Йемене, Бахрейне поддерживала шиитов, не признающих суннитских халифов, а в Аравии как раз тогда стала помогать ваххабитам, которые под лозунгом "очищения ислама" стремились отделить Аравию от Османской империи.

Несколько фронтов возникло и в Африке. Здесь у немцев было четыре колонии — Того, Камерун, Германская Юго-Западная и Германская Юго-Восточная Африка. На Того развернулось наступление из Французской Гвинеи, британские подразделения перебрасывались сюда из Судана. На Камерун союзники нацеливались из Нигерии, Французского и Бельгийского Конго, на Юго-Западную Африку — из Южно-Африканского Союза и Анголы, на Восточную Африку — из Родезии и Бельгийского Конго. Войск в Африке у всех держав было немного и дополнялись они добровольческими отрядами колониальных служащих, охотников, фермеров, плантаторов и их слуг. Война вылилась в мелкие стычки, происходившие на обширных пространствах, в джунглях и саваннах, в очаговые бои за те или иные населенные пункты. И в 1914 г. союзникам удалось захватить лишь Того. В Восточной Африке немецкий генерал фон Леттов-Форбек, используя ошибки противников и несогласованность действий англичан и бельгийцев, отразил все попытки вторжения. В Камеруне и Юго-Западной Африке действия тоже приняли затяжной характер. Однако в связи с господством на морях британского флота колонии немцев оказались отрезанными от метрополии и были практически для нее потеряны, а сопротивляться могли лишь опираясь на собственные силы.

И в то время, как державы Антанты активно использовали экономические, сырьевые и людские ресурсы своих заморских владений, Германия очутилась в блокаде, черпать пополнения могла только за счет своего населения, а экономика вынуждена бала переориентироваться на внутренние ресурсы или поставки из нейтральных государств. В какой-то мере немцы учитывали возможность такой ситуации. И чтобы лишить Антанту ее преимуществ, запланировали широкомасштабные крейсерские операции на океанских коммуникациях. Для этого сразу с началом войны, пока блокада еще не установилась, в дальние плавания вышли несколько отрядов. В Тихий океан отправилась эскадра вице-адмирала Шпее, от которой потом ряд кораблей отделился для самостоятельных действий — легкий крейсер «Эмден», вспомогательный крейсер «Эйтель-Фридрих». В другие моря пошли отряды, возглавляемые легкими крейсерами «Карлсруэ» и «Кенигсберг». Когда Япония, располагавшая сильным флотом, также вступила в войну, осадила главную тихоокеанскую базу Циндао и лишила Германию островных стоянок, крейсерам было разрешено возвращаться домой. Но этим почти никто не воспользовался. Корабли покидали Германию на волне шовинистического угара, и команды опасались, что скоротечная война кончится без их вклада в победу, без славы и наград. Впрочем, прорываться назад было уже и небезопасно. 17.10 четыре эсминца, прежде входившие в дозор "Эмдена", — S-115, S-117, S-118 и S-119, возвращаясь домой, были встречены в Северном море у о. Тессел британским отрядом из легкого крейсера «Андаунтед» и четырех эсминцев. Произошел бой, и все немецкие корабли были потоплены, 80 % экипажей поглибла, остальные попали в плен. Англичане же потерь почти не имели.

Однако германские крейсерские силы продолжали безобразничать на морях в течение нескольких месяцев, нанося торговым, а то и военным флотам Антанты ощутимые потери. Легкий крейсер «Кенигсберг» курсировал в западной части Индийского океана. «Карлсруэ» с четырьмя вспомогательными судами под командованием капитана Келера наводил ужас в Северной Атлантике, потопив и захватив 17 пароходов. Но особенно отличался «Эмден», которым командовал фон Мюллер. Он в Тихом океане пиратствовал в прямом смысле слова, предпочитая действовать под британским флагом и вводя в заблуждение суда противника, уничтожил или захватил 25 транспортов, причем один из них, русский пароход «Рязань», был тоже переоборудован во вспомогательный крейсер, получивший название «Корморан». А 28.10 «Эмден», опять выдавая себя за «англичанина», дерзко вошел в порт Пенанг (у берегов Малаккского полуострова) и потопил стоявшие там русский легкий крейсер «Жемчуг» и французский миноносец «Муспэ». Ну а эскадра Шпее из 2 броненосных крейсеров «Шарнхорст» и «Гнейзенау», и 3 легких, «Дрезден», "Лейпциг" и «Нюрнберг», 11.1 у мыса Коронель (Чили) встретила английскую эскадру контр-адмирала Крэдока из броненосных крейсеров "Гуд Хоуп", «Монмаут» и легкого «Глазго». Между ними разыгралось сражение, в результате которого немцы не потеряли ни одного корабля, а оба британских броненосных крейсера пошли на дно ускользнул лишь "Глазго".

По всей Великобритании это поражение было воспринято как пощечина. Против германских крейсеров были выделены крупные силы, и началась настоящая охота на них. Уничтожить «Карлсруэ» никак не удавалось — его обнаруживали много раз, но это был самый быстрый крейсер в Атлантике и неизменно уходил от преследования. Но 14.11 у берегов Вест-Индии он погиб сам из-за мощного взрыва, произошедшего на его борту. Причина осталась неизвестной. Перед этим он причаливал на Кубе, загружался топливом и купил взрывчатку, поскольку свои запасы израсходовал на подрыв задержанных судов. Ни одна из спецслужб Антанты удачной диверсией не похвасталась, значит Келеру просто подсунули некондиционный товар или взрыв случился по неосторожности. Для поисков и уничтожения «Эмдена» были брошены 10 кораблей. Английский легкий крейсер «Сидней» 9.11 нашел его в Индийском океане возле Кокосовых островов, где "Эмден" как раз высадил десант, чтобы уничтожить находившуюся там британскую радиостанцию. И «Сидней» расстрелял его на якоре. Но эпопея «Эмдена» этим не кончилась. Уцелевшая часть его команды во главе со старшим офицером фон Мюкке сумела захватить на Кокосовых островах парусную шхуну «Эйше». Совершила полное приключений плавание через океан и достигла Аравии, принадлежавшей союзным туркам. Моряки были включены в состав германских военных специалистов в Турции, а фон Мюкке командовал отрядом судов на Евфрате. Потом, кстати, был известен как один из видных активистов борьбы за мир — но это уже после Второй мировой, когда Германию разгромили еще раз и борьба за мир в ней стала более престижным хобби, чем бряцание оружием…

А эскадру Шпее сумели перехватить 8.12 у Фолклендских островов. Но на этот раз перевес был на стороне англичан — у вице-адмирала Стэрди имелось 2 линейных крейсера, «Инфлексибл» и «Инвинсибл», 3 броненосных — «Карнавон», "Кент" и «Корнуолл» — и легкий «Глазго». И результаты сражения получились в точности противоположными. Стэрди не потерял ни одного корабля, а у немцев были потоплены «Шарнхорст», "Гнейзенау", «Лейпциг» и «Нюрнберг». Ускользнуть удалось лишь "Дрездену".

Продолжалась борьба и у берегов Европы. В ноябре, когда фронт вышел к побережью, англичане с помощью мин, приобретенных у России, выставили заграждения, чтобы закрыть вход в Ла-Манш и защитить фланг сухопутных армий от ударов с моря. А продолжавшие действовать подводные лодки стали нести потери. 23.11 у Скапа-Флоу немецкую субмарину U-18 заметил и протаранил обычный рыболовный траулер. А в декабре подводная лодка U-11 погибла на мине у Зеебрюгге. Но основные силы германского флота вели себя пассивно, не решаясь даже на операции миноносцев. Дескать, их потребуется прикрывать крейсерами — а кайзер опасался новых потерь. Правда, командующий линейным флотом адм. Ингеноль попытался реализовать стратегию ослабления англичан в «частных» боях. И трижды предпринимал набеги на Ярмут, рассчитывая повторить то же, что англичане у Гельголанда, — обстрелять несколькими кораблями, вызвать погоню и навести ее на всю массу флота. Но в декабре, когда спровоцированная британская эскадра действительно вышла в море, Ингеноль вдруг получил приказ отступить и вернуться в Вильгельмсхафен. Кайзер рискнуть не решился. Вскоре Ингеноля заменили на фон Поля. Но положение на германском флоте осталось прежним.