Новые задачи

Новые задачи

Тридцатьчетверка

Враг рвался к Сталинграду, крупному промышленному центру, который производил и танки Т-34, причем в немалых количествах. Нарком В. А. Малышев понимал, что если гитлеровцы подойдут к городу, многие заводы оттуда придется эвакуировать, в том числе и тракторный. Требовалось добиваться всемерного расширения производства Т-34 на других заводах страны.

В летние месяцы 1942 года было принято постановление ГКО о скоростном освоении и начале выпуска Т-34 на Уралмашзаводе в Свердловске и Кировском в Челябинске. Сроки? Самые минимальные – полтора месяца для кировчан, около двух месяцев для уралмашевцев. Эти дни, полные новых испытаний, невиданного трудового подъема, останутся навсегда ярчайшей страницей в летописи подвигов рабочего класса Урала.

Для кировцев задание было вдвойне тяжелым. Осваивая Т-34, завод вместе с тем должен был выпускать и танк КВ-1С. 15 июля в зале заседаний завода собрались начальники цехов, конструкторы, технологи, партийные, профсоюзные и комсомольские активисты.

– Задача, которая поставлена перед нами,– сказал И. М. Зальцман,– не имеет аналогов. В производстве остается КВ-1С. Одновременно с этим необходимо организовать массовый выпуск среднего танка Т-34. История не знает таких примеров, чтобы за один месяц перестраивался весь завод на выпуск новой машины. В ЦК партии мне так и сказали: «Да, технически это невозможно. Но Родине это нужно, и кировцы должны это сделать».

Производство нового танка в корне меняло технологию. От мелкосерийной, все еще сохранившейся на отдельных участках, надо было переходить к массовой сборке. В считанные дни предстояло смонтировать 1200 прибывших на завод станков и около 700 переместить из цеха в цех, спроектировать и изготовить несколько тысяч различных штампов, моделей, приспособлений, обучить тысячи рабочих и мастеров. Годы потребовались бы для выполнения такого объема работ в мирное время. Кировцы уложились в срок менее чем в пять недель. [307]

7 июля 1942 года главный инженер завода Махонин отдал первый развернутый приказ о начале работ. В нем говорилось: «Заместителю главного конструктора Н. Л. Духову обеспечить цеха чертежами танка Т-34».

Для непосвященного читателя, думаю, необходимо сделать кое-какие пояснения. Танк Т-34 был создан почти одновременно с КВ. Почти одновременно с КВ он был поставлен и на производство в Харькове. До войны его серийный выпуск должен был освоить и Сталинградский тракторный завод. Но до войны из его цехов не вышел ни один танк.

Когда было принято постановление ГКО о всемерном расширении выпуска танков, производством Т-34, как уже указывалось, занялся и завод «Красное Сормово».

Головным по танку Т-34 был назначен Харьковский завод, эвакуированный в Нижний Тагил. Его КБ, возглавляемое А. А. Морозовым, преемником М. И. Кошкина (Кошкин умер в 1940 г.), также получило права головного. Что это значит? Все изменения в машину должны вноситься с согласия головного КБ. Все рацпредложения, касающиеся ее, также могли внедряться только после получения согласия головного КБ. Подлинные кальки чертежно-конструкторской документации были в головном КБ.

В начале июля 1942 года для оказания помощи ЧТЗ в постановке танка Т-34 на производство из Нижнего Тагила в Челябинск выехала группа конструкторов под руководством заместителя главного конструктора В. Д. Дорошенко. В привезенной им чертежно-технической документации нашло отражение дальнейшее повышение боевых и технических возможностей Т-34 – внедрение пятискоростной коробки передач, командирской башни с лучшей обзорностью и другие конструктивные улучшения.

Как только завод получил постановление ГКО о производстве на ЧКЗ Т-34, одновременно с приказом об обеспечении цехов необходимыми в связи с этим чертежами был назначен и ведущий инженер. Выбор руководства завода и СКБ-2 пал на опытного и талантливого конструктора Леонида Ефимовича Сычева.

Тогда же встал вопрос о разделении СКБ-2. Дирекция завода отнеслась к этому предложению с пониманием, и вскоре были выделены КБ-КВ и КБ-34. В составе [308] КБ-34 было 20 – 25 человек, в том числе конструкторы Маришкин, Пузыня, Яковлев, Пассов. Возглавил КБ-34 Л. Е. Сычев.

Технологи и конструкторы по приспособлениям работали вместе – их было почти 300 человек. Трудились с 9 утра до 10 часов вечера ежедневно. Многие неделями не уходили домой. Спали тут же в бюро.

В те горячие дни, 25 июля, состоялось собрание актива коммунистов-кировцев. Обсуждался вопрос: «Ответственность перед Родиной за судьбу машины Т-34». В резолюции собрания в первый раз за всю историю существования партийной организации завода появилась запись: «Невыполнение задания коммунистами несовместимо с пребыванием в партии».

Уже 20 июля 1942 года производственные цеха получили из конструкторского отдела чертежи тридцатьчетверки. Но создать серийную машину еще не значит начертить продольный и поперечный разрезы деталей, выдать цехам сотни папок чертежей. Надо иметь под рукой несколько образцов «живых» танков, чтобы поставить «на ноги» сборку, «научить» каждую деталь быстро «перебираться» из механических и литейного цехов к участкам сборки узлов и агрегатов, «следовать» на конвейер. Путь для деталей и агрегатов должен быть предельно прям, строго выверен по времени. Если взять только один литейный цех, то даже чуть запоздавшая выдача плавки вагранки привела бы к тому, что целый ряд заформованных и готовых к заливке опок, непрерывно двигаясь по конвейеру, прошел бы заливочную площадку вхолостую. Тем самым обрекался бы на простой участок выбивки (опока не залилась, деталь в ней не «родилась» – выбивать нечего)... Новые же опоки ставить некуда, лента занята...

22 августа первые Т-34, прогремев гусеницами по плитам заводских цехов, двинулись в приемочный пробег. Так увенчался огромнейший труд технологов, рассчитавших множество линий, инструментальщиков, изготовивших сотни штампов и режущего инструмента, литейщиков, создавших новые формы, контролеров, сборщиков. Танк на конвейере!

Сборка... Конечно, конвейер начинается в заготовительных цехах, темп задается там.

Вот подан корпус. Еще много сварки, укрепления бонок, кассет, снарядной части... Но уже ждут своего места [309] и элементы ходовой части. Они тут, рядом,– катки опорные, ленивец: нечто вроде бегунка в паровозе.

Появляется мотор. Его и коробку перемены передач надо еще отцентрировать, то есть коленвал мотора и первый вал коробки совместить так, чтобы не было перекоса, смещений... Делалась центровка на своеобразном приспособлении – подставке, прозванной рабочими самолетом.

Наконец мотор и узел КПП закрепляются в корпусе. Танк движется на башенный участок, где на погон ставится башня, крепится в башне пушка, и... ухватившись за пушку, рабочие крутят всю башню.

Густая сеть проводов, трубки, воздушно-вентиляционные системы – проверяется все.

Наконец взревел мотор, танк шевельнул гусеницами, контролеры проверили взаимодействие механизмов.

Вырвавшись с завода, машина во всю мощь моторов взлетает на окрестные пригорки, разминает косые склоны оврагов, поднимая пыль, окутываясь сизыми выхлопами, «сражается» с полосами песка...

И так рождался каждый танк! Первые серийные танки Т-34 производства Кировского завода из Челябинска отправлены на фронт в августе 1942 года.

Забота конструкторов о боевой машине не прекращается с созданием ее хорошего образца. Они знают, что в конструкторских бюро противника также идет непрерывная работа над совершенствованием своей танковой техники. А поэтому, как читатель уже убедился, танк постоянно улучшается, дорабатывается с учетом боевого опыта, чтобы обеспечить его превосходство над боевой техникой врага.

Специалисты заводов, выпускавших танки и дизеля, часто выезжали на фронт, а в некоторых частях постоянно находились их полпреды. Девиз в этом случае один: только зная свою машину как воин, конструктор может усовершенствовать ее как инженер.

ГКО придавал качеству танков серьезное значение. По его указанию в рамках наркомата танковой промышленности была создана главная инспекция по качеству танков и дизелей, тесно связанная с воинскими частями. Ее представители, в основном инженеры с разных заводов и испытатели, были на всех фронтах. Они помогали воинам быстрее осваивать боевую технику и собирали [310] сведения о ее конструктивных и производственных недостатках.

В архиве Челябинского тракторного завода хранится письмо, в котором сказано:

«Плохо видно не только командиру машины, но и стрелок-радист плохо видит цель. Хорошо было бы, если бы была небольшая цель для стрелка, а еще лучше – прибор для наблюдения. Кстати, хорошо было бы поставить командирскую башню такую, как на танках КВ».

Конечно, одновременно с постановкой Т-34 на производство на ЧКЗ было заманчиво внести в него и усовершенствования. Но не позволило время. А вот многое из новшеств, имевшихся в технической документации Т-34, конструкторы СКБ-2, а точнее, КБ-КВ использовали и внедрили на танке КВ, не снимая плана выпуска этих машин.

Позже настал черед внедрить усовершенствования и на Т-34. Сохранился документ, в котором Н. Л. Духов назвал эти основные новшества. Тут и смотровая командирская башенка, такая же, какую внедрили на танке КВ, используя чертежи башни Т-34 (она улучшала обзор), и фильтр «мультициклон», который полнее очищал воздух от пыли и способствовал надежной работе двигателя, и доводка новой пятискоростной коробки перемены передач.

Все эти мероприятия по улучшению боевых и технических возможностей Т-34 были внедрены и на других заводах, в том числе и на головном заводе.

Чем это было вызвано? Танк Т-34, еще в момент создания его в Харькове, а позднее, после эвакуации завода в Нижний Тагил, имел четырехскоростную коробку передач, являвшуюся модернизацией трехскоростной КПП колесно-гусеничного танка семейства БТ.

Когда Т-34 начали выпускать на ЧКЗ, приезжавшие на завод фронтовики высказывали пожелание: для обеспечения лучшей маневренности танка и надежности работы его силовых узлов целесообразно установить на нем коробку с большим числом скоростей.

Для оперативного решения вопросов при внедрении пятискоростной КПП из Нижнего Тагила на ЧКЗ были командированы руководитель группы трансмиссии Я. И. Баран и конструктор из группы управления В. Д. Волков. Они в тесном содружестве с конструкторами КБ-34, возглавляемого Л. Е. Сычевым, разработали соответствующие [311] чертежи, изготовили и испытали опытные образцы КПП, а затем внедрили ее в производство.

При модернизации Т-34 зимой 1942/43 года его двигатель получил улучшенную систему очистки воздуха. Дело в том, что воздух для образования горючей смеси берется из атмосферы. Но в нем обычно содержится много пыли, особенно летом, когда машина идет по проселочной дороге. При движении в колонне танки вообще находятся в сплошном пыльном облаке. В каждом кубическом метре воздуха в этих условиях иногда содержится до 3 – 5 граммов измельченной грязи. Если двигатель делает 2000 оборотов в минуту, в него за 1 час работы могло бы попасть 7 – 12 килограммов пыли. Это привело бы к быстрому износу поршневых колец и цилиндров двигателя.

Поэтому, прежде чем попасть в цилиндры, воздух должен быть тщательно очищен в специальном устройстве, называемом воздушным фильтром. В прежних конструкциях он очищался на 95 – 97 процентов.

КБ ЧКЗ предложило применить на танке Т-34 фильтр «мультициклон», который полнее очищал воздух от пыли и делал более надежной работу двигателя. Предлагая это усовершенствование для танка Т-34, кировцы брали на себя большую ответственность. Ведь тридцатьчетверка выпускалась во многих тысячах единиц, и к любому новшеству предъявлялись повышенные требования. Даже незначительное изменение надо было согласовать с представителями военной приемки и КБ головного завода. Если предложения конструкторов ЧКЗ по танку Т-34 проходили и принимались к серийному производству, то лишь благодаря их бесспорной необходимости. За улучшениями ради самих улучшений никто никогда не гнался. Делалось только то, к чему побуждали опыт применения танков на поле боя и проблемы производственного характера.

Уязвимым местом в конструкции Т-34 оказались траки. На фронтах стояли десятки тридцатьчетверок, которым недоставало запасных траков. Их снимали с подбитых машин и переставляли на те, которые могли идти в бой.

– Что с траками? – с этого начиналась оперативка у директора завода.

Они требовались в сборочном цехе, их ждали на фронте для замены изношенных и поврежденных. С конвейера [312] сходили все новые танки, которые не было во что «обуть». Главная причина критического положения с траками заключалась в том, что в металле для них образовывались раковины. А танковая гусеница, как известно, эксплуатируется в чрезвычайно тяжелых условиях. Ей приходится выдерживать не только колоссальные – в несколько тонн напряжения, но и двигаться по выбоинам, камням, противостоять ударам, преодолевая силы трения.

Нехватка траков ощущалась на всех заводах, где выпускали средние танки. Естественно, с запуском в производство Т-34 на Кировском заводе в Челябинске тоже столкнулись с этой проблемой.

Массовую деталь для Т-34 делали в литейных цехах. Литейное производство вообще отличается большой сложностью, а изготовление траков – в особенности. Например, на заводе «Красное Сормово» даже после внедрения на других заводах кокильного литья траки продолжали изготавливать только в земляных формах. Попытка использовать кокиль, то есть отливать в металлическую форму, им не удалась.

Вплотную траками занялся Духов. Он попросил металлургов дать для них более качественный металл. Сам придирчиво проверял его свойства в лаборатории. Браковал один сорт, брался за другой. Вскоре требуемая марка стали была найдена. Сразу же после испытаний, которые подтвердили стойкость нового металла против ударов и истирания, на сборку стали поступать качественные траки. Вопрос аварийности Т-34 из-за выхода из строя гусениц был снят с повестки дня.

Вспоминая о том периоде работы конструкторов Челябинска над усовершенствованием тридцатьчетверки, генерал-лейтенант П. К. Ворошилов на страницах журнала «Старшина-сержант» писал после войны:

«Летом 1942 года заводу было поручено поставить на серийное производство танк Т-34... В конструкцию Т-34 были внесены сотни усовершенствований, примененные потом и на других заводах, где выпускался этот танк. Главнейшие из них: литые траки из стали 27 СГТ вместо стали Гадфильда, новая конструкция смотровой командирской башни, пятискоростная коробка перемены передач, эффективный воздушный фильтр „мультициклон“.

Первые тридцатьчетверки на ЧКЗ рождались в сложных условиях. Трудности были и с производством, и с [313] организацией испытаний машин. Вокруг завода – болота, дороги разбиты, в день по ним проходило по нескольку десятков танков. В летнюю жару на них стояли столбы пыли, в пяти – десяти метрах из люка механика-водителя ничего не видно. Неимоверное физическое напряжение и жара утомляли людей.

Н. Н. Плаксин, бывший военпред на ЧКЗ, рассказал о таком случае. Примерно в трех километрах от завода друг другу навстречу по грунтовой дороге двигались два Т-34 – один шел в испытательный пробег, другой возвращался домой. Можно себе представить, что происходило в воздухе,– стояла сплошная пыльная завеса. И вот страшный удар потряс воздух и дорогу, раздался скрежет металла, пыль взметнулась столбом еще выше. Когда она осела, открылась страшная картина: один танк стоял без башни, она слетела на трансмиссионное отделение, а там, где она раньше находилась,– зияла дыра. У другой машины, как бритвой, срезало ленивец. Благо все обошлось без жертв.

О происшествии доложили Зальцману и Махонину. Кого винить? Страшная усталость людей, изнурительная жара и пыльная дорога были повинны в этом происшествии.

В кабинете Зальцмана собралось совещание. Думали, гадали, где проводить испытания...

В один из приездов на ЧКЗ В. А. Малышев увидел необычное зрелище... На рассвете, когда грязно-синие сумерки забрезжили над домами, люди устремились к проходной завода, на смену. Но шагов их не было слышно, все звуки поглощал рокот танков. Они стояли вдоль бетонной стенки, закрепленные на цепи, и били гусеницами по бронированным листам, положенным на землю. Бешено вращались гусеницы, ревели моторы, но машины не двигались.

– Что за выдумки?

– Это, Вячеслав Александрович, все та же обкатка, пробег... Так их обкатываем и регулируем на холостом ходу. Дороги на десятки километров уже разбиты, колея так глубока, что танки садятся на днище. Так вот, ставим машины на стальные листы, приковываем их к стене, и они сутками воют. Испытываются и ходовая часть, и многие узлы.

Листы под машиной были отполированы до блеска, почти раскалены. Металл ходил по металлу. Рев [314] стреноженных тридцатьчетверток, словно рвавшихся в открытое поле, на свободу, и много лет спустя оставался в ушах тех, кто присутствовал при этом необычном зрелище.

На Т-34 конструкторами ЧКЗ были введены также литые опорные катки, увеличена емкость топливных баков, в результате чего возрос запас хода с 370 до 430 километров. Заметно повысились надежность всех агрегатов и боевые качества танка. Другие, не столь существенные усовершенствования конструкции Т-34 под влиянием опыта его боевого применения исчислялись не десятками и даже не сотнями, а тысячами.

Таковы были заботы конструкторов ЧКЗ, выпускавших ставшую легендарной тридцатьчетверку.

КВ-13

Уже неоднократно подчеркивалось, что основным недостатком танка КВ-1, с которым он был принят на вооружение Красной Армии и на серийное производство, являлась недостаточно отработанная трансмиссия и главнейший ее узел – коробка передач. Сколько она принесла хлопот, огорчений и переживаний не только конструкторам, но и наркому, читатель уже знает.

Главный инженер ЧТЗ Сергей Нестерович Махонин, как крупный организатор танкового производства, бывший конструктор, видел, что КВ-1 обречен. Без коренной модернизации его недостатки не устранить. А для этого нужно время... Поэтому он считал, что наиболее целесообразным является переход завода на производство танка Т-34, в создании которого еще в Харькове он принимал участие и видел его явные преимущества перед КВ. Да и вести с фронтов говорили, что он понравился танкистам, его хвалят, а враг его боится.

Заместитель главного конструктора Н. Л. Духов считал, что модернизацией только коробки скоростей КВ положение можно исправить.

Главный конструктор завода Ж. Я. Котин хотел исправить положение созданием нового среднего танка, проект которого получил название КВ-13.

В послевоенное время некоторые авторы в своих статьях, книгах преподносят танк КВ-13 как предшественник танка ИС. Так, журналист Вадим Орлов в повести [315] «Выбор» пишет:

«Путь к машине ИС, начатый еще в 1942 году, был довольно трудным. Один из первых ее вариантов, воплощенный в металле, оказался не вполне удачным. Он имел даже свой индекс – КВ-13, но так и остался подвижной лабораторией. Цехи завода не увидели танка такой марки. К тому же в 1942 году еще не было танковых пушек калибром 85 и 122 мм, которые впоследствии составили огневую силу ИС».

Доктор технических наук П. П. Исаков на страницах журнала «Тракторы и сельхозмашины» в статье «Челябинские тяжелые» пишет:

«Конструкторские работы, направленные на создание творческого задела, проводились в КВ почти непрерывно. Однако часто возникавшие „горящие“ вопросы не всегда позволяли глубоко заниматься разработкой перспективного танка. Продолжение работ по созданию нового танка тяжелого бронирования, начатых с проработки танка КВ-13, откладывалось в связи с освоением танка КВ-1С, а затем и Т-34, производство которого началось в 1942 году».

В интервью корреспонденту журнала «Стандарты и качество» Ж. Я. Котин говорит следующее:

«...С этой точки зрения (унификация и преемственность) танк ИС представлял собой лишь очередную модификацию танка КВ, у него даже был в начале свой порядковый номер „КВ-13“.

В материалах государственных архивов сказано, что в начале 1942 года на ЧКЗ были начаты работы над танком КВ-13. По тактико-техническим требованиям, разработанным ГАБТУ, максимальная масса танка должна была составлять 32 тонны и вооружаться 76-миллиметровой пушкой ЗИС-5.

Таким образом, по массе и вооружению КВ-13 относился к классу средних машин, как и Т-34, и должен был заменить его. Но бронирование КВ-13 предусматривалось более мощное, чем на Т-34. Верхний лист лобовой брони предусматривался толщиной 120 миллиметров, а нижний – 60 миллиметров. Толщина бортов 75 миллиметров. Литая башня планировалась толщиной 85 миллиметров. Намечалось введение в конструкцию литой брони, а в систему охлаждения – подковообразного радиатора, который был уже установлен на танке СП-Т-50.

Двигатель В-2К мощностью 600 лошадиных сил позволял танку развивать скорость 60 километров в час, обеспечивая, при массе машины 32 тонны, удельную мощность 19 лошадиных сил на тонну массы, что было несколько [316] выше, чем у Т-34. На КВ-13 проектировалось установить девятискоростную коробку передач за счет трех ступеней в самой коробке и трехступенчатого демультипликатора.

Таким образом, КВ-13 – это танк вместо Т-34 с усиленной броней, но с той же 76-миллиметровой пушкой.

Надо иметь в виду, что КБ А. А. Морозова в середине 1942 года по тем же тактико-техническим данным, по которым разрабатывался КВ-13, создало проект среднего танка – он получил индекс Т-43. Конструкторам удалось путем переделки корпуса, более компактного размещения механизмов и узлов, сохранив массу тридцатьчетверки, существенно увеличить толщину брони новой машины.

В. Д. Листровой и К. М. Слободин в книге «Конструктор Морозов» вот что пишут об этом танке:

«Она получилась хорошей, эта машина. По бронированию и вооружению Т-43 находился на уровне имеющихся у нас тяжелых танков. Все его основные механизмы были заимствованы у „тридцатьчетверки“, что облегчало дело как производственникам, так и воинам-танкистам. К тому же силуэт танка Т-43 повторял силуэт знаменитого предшественника, что могло затруднить опознание его на поле боя и тем самым осложнить действия противотанковой артиллерии противника».

В связи с появлением нового танка Морозова вызвал Сталин. О состоявшемся разговоре сам Морозов писал так:

«Вы создали неплохую машину,– сказал Верховный. – Но в настоящее время у нашей армии уже есть хороший танк Т-34. Сейчас задача состоит в том, чтобы повысить его боевые качества, увеличить выпуск. Пока завод и конструкторское бюро не выполнят этих требований действующей армии, нужно запретить отвлекать конструкторов на новые разработки...»

В одном из писем ко мне Вячеслав Дмитриевич Листровой привел любимое изречение Морозова: «Корабль никогда не дождется попутного ветра, если не знает, в какую гавань ему надо плыть». Бюро, возглавляемое этим талантливейшим конструктором, направляемое его твердой рукой, вполне представляло себе, в какую гавань ему надо плыть.

Передо мной лежит фотография КВ-13 размером 18 Х 28. Танк сфотографирован в три четверти оборота. Надо [317] сказать, красивая машина, по силуэту красивее КВ-1, не говоря уже о танках КВ-2 и КВ-3.

В начале 1942 года в СКБ-2 невесть откуда появился пропавший было еще в Ленинграде Николай Валентинович Цейц. Ему Котин и поручил разработку среднего танка КВ-13.

Цейц разработал машину в соответствии с требованиями, которые были изложены выше. За счет установки 76-миллиметровой пушки с незначительной длиной отката можно было уменьшить размер боевого отделения и сжать танк в длину, поэтому он оказался короче КВ-1, его установили на пять опорных катков, корпус в лобовой части имел мощные литые детали с большими углами наклона, что повышало их стойкость против бронебойных снарядов.

В качестве эксперимента конструкторы Благонравов и Ермолаев на одном из образцов КВ-13 применили двухступенчатый планетарный механизм поворота. Это был крупный шаг в отработке важнейшего узла тяжелых танков. Ведь от его совершенства и надежности зависит маневренность танка. Благонравов и Ермолаев за это новшество удостоены Государственной премии.

Нужно еще раз подчеркнуть, что КВ-13 был средним танком. Его предназначение – стать универсальным для замены КВ-1С и Т-34. Да и наличие единого, универсального танка звучало так заманчиво, государственно. В тот период, в первой половине и середине 1942 года, такая постановка вопроса объективно отвечала военной и экономической обстановке.

Возможность постановки на производство КВ-13 имела как престижное значение, так и дальний прицел. КВ-13 имел почти дву– и трехкратное преимущество в броневой защите перед Т-34. Стало быть, Т-34 уже не будет «выживать» тяжелые танки, которые после указаний ГКО были ослаблены. Ведь даже после коренной модернизации КВ-1С оставался тяжелым танком, хотя по броневой защите и вооружению стал равноценным танку Т-34.

О том, каким образом удалось порвать этот порочный процесс и сохранить в дальнейшем создание и совершенствование новых танков тяжелого типа, будет рассказано в последующих главах.

КВ-13 не пошел в серийное производство. Сказались и спешка, и опять-таки неотработанность многих узлов [318] трансмиссии и ходовой части. Многое в этом танке опять-таки было спроектировано и изготовлено впервые. В этом отношении средний танк Т-43 КБ Морозова выглядел намного удачнее. Однако, как говорят, отрицательный результат – тоже результат.

КВ-13 был изготовлен в двух экземплярах и проходил заводские испытания. А в это время произошли чрезвычайные события...

Выше уже говорилось, что взаимоотношения между Цейцем и Котиным еще до войны были весьма натянутыми. Николай Валентинович Цейц был высокообразованным специалистом, обладавшим громадным инженерным опытом. До прихода в СКБ-2 в Ленинграде он трудился над созданием бронетанковой техники в ОКМО опытного завода имени С. М. Кирова. Но у него была одна особенность, которая, очевидно, и мешала ему в жизни. Он был человеком слишком деликатным и не мог перечить начальству, особенно когда «техническими аргументами» против его предложений выставлялась грубость. В этих случаях Николай Валентинович уступал...

Когда Котин поручил Цейцу разработку среднего универсального танка КВ-13, Николай Валентинович внутренне противился многим новшествам, которые предстояло воплотить в машине. Но окрики не позволили ему ослушаться, и он сделал машину в соответствии с требованиями руководства. В ней применялось много литых броневых деталей, что повышало ее технологичность, да и сама она была скомпонована плотно, благодаря чему получила мощное бронирование.

Когда уже два опытных образца КВ-13 проходили заводские испытания, в середине дня в комнату Шашмурина зашел Цейц и, весь сияющий, сказал:

– Николай Федорович, я иду домой!..

– Как? – удивился Шашмурин. – Только что, неделями не выходя с завода, работали по 12 – 14 часов, и вдруг – домой. Что случилось?

Цейц сообщил, что его вызывал Котин и сказал примерно следующее:

– Вы работали над созданием танков СМК и КВ, внесли немалый вклад в их разработку. (Читатель помнит, что Н. В. Цейц был ведущим конструктором СМК.) Но с вами поступили несправедливо, обошли наградой. Сейчас вы создали хорошую машину КВ-13 и мы решили исправить ошибку. За создание этого танка мы представили [319] вас к награждению орденом Ленина. А пока... Пока, Николай Валентинович, отдохните, вы устали от напряженной работы.

Тут же Котин зачитал приказ о предоставлении Цейцу недельного отпуска и добавил:

– Вы страстный охотник, поезжайте, отдохните, поохотьтесь в тех местах, где вы недавно работали, мы выделили вам двухместный самолет. Николай Валентинович сиял.

Прошла неделя, а может быть, дней десять, и Цейц появился на работе свежий, отдохнувший, весь какой-то светящийся и снова окунулся в дела.

Но буквально через несколько дней Шашмурин увидел его в городском скверике, у цветника с бюстом Сталина. Он сидел на скамейке в необычной позе, положив голову на левое плечо конструктора Миши Резниченко.

Шашмурин с Резниченко довели Николая Валентиновича до заводского медпункта, положили на топчан. Медсестра сделала ему укол... Немного успокоившись, Николай Валентинович протянул Шашмурину старую «нестлеровскую» логарифмическую линейку и, еле сдерживая слезы, произнес:

– Николай Федорович, разыщите моего сына, вы знаете, он на фронте, летчик, передайте ему эту линейку, больше у меня ничего нет...

Укол не помог... Случилось непоправимое. Николай Валентинович Цейц скончался на руках у Николая Федоровича Шашмурина. Его похоронили в Челябинске.

Сын Цейца летал на туполевских бомбардировщиках штурманом. Летал бомбить Берлин. В одном из боевых вылетов он погиб...

Что же сталось с опытными образцами танков КВ-13? После смерти Н. В. Цейца их продолжали испытывать.

Тяжело приходилось в это время конструкторам. Свет в окнах КБ порой гас только под утро. Одни в глубокой тишине, когда даже шелест ватмана казался громом, обдумывали, как увеличить серийный выпуск танков Т-34, другие сидели над усовершенствованием КВ.

Котин по обыкновению засиделся в своем кабинете с каким-то гостем из наркомата и выехал с ним в город только поздно ночью.

Разговор по дороге, в машине, не клеился. Вдруг Котин, сидевший рядом с шофером, обернулся к гостю: [320]

– Вот беда! Я совсем забыл передать одно распоряжение в опытные мастерские. Не возражаете, если мы туда заедем на минутку? Только скажу несколько слов – и обратно...

Котин произнес это со свойственной ему легкостью и, только получив согласие спутника, приказал шоферу свернуть с шоссе.

Едва машина въехала во двор, как вслед за ней в воротах сверкнул двумя яркими фарами танк и быстро промчался мимо, неистово грохоча гусеницами и оглушая ревом мотора.

– Как идет! – восхищенно воскликнул Котин. – Ну как идет, только посмотрите! – продолжал восхищаться он, желая заразить своим восторгом и представителя наркомата.

– Что это за машина? —спросил гость. —Что-нибудь новое?

– Да, это наша «тринадцатая», опытная машина...

– Чертова дюжина? Многие не любят это число. Как вы относитесь к ней, Жозеф Яковлевич?

– Я не суеверен...

Котин открыл дверцу и посмотрел вслед танку, скрывшемуся за цехом.

– Знаете, что? Я, пожалуй, схожу, узнаю, как прошел пробег, что там нового у испытателей?

Когда Котин ушел, бывалый шофер, хорошо изучивший привычки «хозяина», сказал:

– Теперь придется ждать часа два. Раньше он не появится,– он выключил мотор и устроился поудобнее на сиденье, чтобы поспать.

Действительно, прогноз шофера подтвердился. Котин от танка вернулся не скоро. Он оживленно рассказывал о поведении машины на тяжелой дороге, говорил о том, что надо будет взять на заметку, где улучшить ходовую часть.

Через год, встретив Котина, бывший гость из наркомата спросил его:

– Ну как поживает «тринадцатая», не подвела чертова дюжина? Где она?

– Где? В нашем танковом музее. Она свою службу сослужила,– без былого восхищения ответил Котин.

Войска этот танк так и не увидели. Он остался незнакомцем и для основных цехов Кировского завода. Его судьба не вышла за пределы опытных мастерских. [321]