Глава III. ПО ЗАДАНИЮ ГЕРМАНСКОЙ РАЗВЕДКИ

Глава III. ПО ЗАДАНИЮ ГЕРМАНСКОЙ РАЗВЕДКИ

Служа завхозом в 1-м дивизионе Смоленского Совета солдатских и рабочих депутатов, Розенбаум квартировал у местной домовладелицы Ольги Германовны Юркевич — дочери бывшего сенатора и камергера царского двора Германа Августиновича Тобизе-на. По соседству у нее же снимали квартиру два бывших прапорщика русской армии братья Лозинские — поляки, родом из г. Влоцлавка, стремившихся вернуться назад на родину. Когда в Смоленск прибыла германская комиссия от графа Мирбаха, бывшего в ту пору послом в Москве, братьям удалось получить от нее визы в Польшу. По их совету Розенбаум и полковник Воропаев также обратились за помощью к немцам для выезда в Киев, где проживали их родственники. К удивлению просителей чиновники комиссии пошли им навстречу и выдали соответствующие разрешения. Было это в конце июня 1918 года.

Прибыв в Киев, Розенбаум в поисках работы решил обратиться в Министерство путей сообщения гетмановского правительства, но ввиду незнания украинского языка в приеме на службу ему было отказано. Тогда по совету своего друга Эрика Карловича Линдстрема, бывшего чиновника Русского банка внешних связей, подвизавшегося у немецкой разведки, он обратился с такой же просьбой о работе в Германское центральное хозяйственное управление, располагавшееся в помещении бывшей гостиницы «Континенталь». Директором управления был немецкий генерал Шиллер. Прошение Розенбаума на немецком языке было принято, рассмотрено, а через несколько дней (1 июня 1918 года) он получил должность ревизора сахарных заводов всей Правобережной Украины. Хороший оклад, командировочные и суточные позволяли ему тогда жить вполне прилично. В задачу его входило получать от директоров заводов и передавать в управление сведения о погрузочноразгрузочных работах в этой области для транзита в Германию. Так он работал до конца ноября 1918 года, т. е. до дня отречения германского императора Вильгельма II от престола. Весть об этом событии застала Розенбаума на станции Калиновка (между Винницей и Казатиным), где располагался крупный сахарный завод. Ввиду наступавших новых политических событий он поспешил незамедлительно возвратиться в Киев, но здесь своего управления ревизор уже не застал, оно выехало в Германию, а на Киев наступал Петлюра.

Причин для беспокойства у Розенбаума было более чем достаточно. И главное состояло в том, что рвалась его связь с германской разведкой. Впрочем, об этом следует сказать особо и в четкой хронологической последовательности. В 1913 году начальник Киевского ГЖУ генерал Новицкий давал званый вечер, на котором присутствовали представители всех иностранных учреждений в Киеве, в том числе и германский консул барон фон Геринг. На этом вечере агент охранки Розенбаум выступал в роли светского кавалера фон Розенбаума. Тогда же и состоялось знакомство двух немцев. В ходе непродолжительного общения консул пригласил зайти молодого человека к нему в ближайшее время на прием. На следующий день запланированная встреча состоялась. В ходе беседы Розенбаум признался, что служит в охранке, что консула совсем не удивило, и он тут же предложил ему как немцу работать на пользу Германии: собирать необходимые сведения о российских воинских частях и вооружении, обещая хорошо эту деятельность оплачивать. И тут же в подтверждение сказанному выдал ему одну тысячу марок. В последующем ежемесячно Розенбаум получал уже по две тысячи. После согласия работать на германскую военную разведку фон Геринг, номинально считавшийся консулом, а реально являвшийся офицером генерального штаба, связал Розенбаума с Германом Карловичем Кункелем, работавшим в то время директором Одесского отделения русско-французских заводов резиновой мануфактуры «Проводник». Резидентом германской военной разведки в Одессе являлся директор «Всеобщей электрической кампании Симэнс и Гальсне» барон Теодор фон Виллигероде, а Кун — кель являлся его заместителем. Оба директора были широко известны в городе как деловые люди и, разумеется, никому не было известно о том, что оба они — полковники германского генштаба.

Работая по протекции охранки на «Проводнике» и выполняя ее задания в порту и университете, Розенбаум одновременно служил и немцам, встречаясь по делам разведки с Кункелем в его рабочем кабинете — главном отделении фирмы. Иногда такие встречи проходили на квартире директора, что располагалась на Французском бульваре, или на собственной вилле на берегу моря. Информация, передаваемая агентом, касалась мест дислокации артиллерийских частей Одесского военного округа, об их организации, о разделении по классу орудий, численном составе батарей и местном командном составе от командира батареи и выше. Особенно немцев интересовала береговая артиллерия. Все задания, даваемые Кункелем агенту, походили одно на другое и касались лишь различных родов оружия. Так как генеральный штаб в Петербурге издавал так называемые дислокационные книжки, в которых, кроме названия полка, указывались места его стоянки, иногда в них имелось описание формы одежды каждого из них, а книжки эти рассылались по штабам военных округов, где их так же, как топографические карты, имели право приобретать лишь офицеры по представлении удостоверения, то Розенбауму было поручено добыть эти книжки и карты. Все полученные задания агентом были выполнены. На этой работе прошел весь 1913 год. Часто из-за малейшей неточности агенту приходилось вновь и вновь возвращаться к выполненной работе. По словам Розенбаума, сказанным им спустя тридцать лет, «Кункель, будучи в общежитии «джентльменом» в полном смысле этого слова, в делах, касающихся разведки, был очень строг, требователен и пунктуален».

С началом войны барон Вилленгероде и Кункель чувствовали себя вполне свободно и оставались на своих местах. Более того, от Розенбаума как прапорщика запаса, призванного в 64-ю арт-бригаду, они требовали сведений о назначении отправляемых на фронт частей.

Однако уже в конце ноября 1 91 4 года деятельности германского шпионского центра в Одессе был положен конец. В фондах начальника Гродненского губернского жандармского управления (Национальный исторический архив Беларуси в г. Гродно, ф.366, оп.1, д.465, лл.2170–2171) имеется документ, отражающий последние дни фирмы «Проводник» и ее связи в Гродненской губернии: «Следствием по делу фирмы «Проводник» в Одессе выявлена причастность служащего ее Густава Эккерта к преступной военношпионской деятельности. Обыск и арест его обеспокоили директора Одесского отделения фирмы Германа Карловича Кункеля, который на следующий день после ареста Эккера, запершись у себя в кабинете, сжег хранившиеся у него секретные документы. По полученным агентурным сведениям, Кункель пользовался услугами разъездных агентов». На основании этой информации начальник Гродненского ГЖУ полковник Н.И.Шамшев предписал 17 декабря 1914 года своим подчиненным выявить: «имеются ли отделения фирмы «Проводник» в Гродненской губернии, а также — кто в них служит и имеются ли у них связи с Гродненской крепостью?». По результатам проведенной работы в число подозрительных лиц попали следующие сотрудники Гродненского филиала фирмы «Проводник»: Юлий-Роберт Вевер (заведующий филиалом), Готфрид Якобсон (бухгалтер), Иона Хозе (помощник бухгалтера), Фейга Лихтенштейн (конторщица), Петр Васильевич Васильев (артельщик), Семен Николаевич Котляров (механик), Лея Кантор (приказчица), Стефания Франчук (приказчица), Николай Алексеевич Сухих (ученик механика), Павел Николаевич Детченя (ученик механика). Все они имели сношения со служащими Гродненского крепостного гаража, но никаких компрометирующих их сведений тогда обнаружено не было.

С отправкой на фронт контакты Розенбаума с германской разведкой прервались до 1918 года. Во время работы в Германском центральном хозяйственном управлении в Киеве Розенбаум опять оказался в поле зрения германской разведки. Поводом для восстановления контактов стало следующее. В августе 1918 года, будучи в служебной командировке, он встретился в поезде со своим давним знакомым, бывшим офицером Казачьей конной батареи есаулом Александром Чулошниковым, служившим у гетмана Павла Скоропадского и работавшего на добровольческую армию генерала Деникина. От него стало известно, что в условиях оккупации гетмановской Украины германскими войсками генерала Эйхгорна деникинский генерал Кирпичев формирует свою армию на этой территории с согласия и гетмана, и германских властей. Прибыв после этой встречи в Киев, ревизор сразу же направился к лейтенанту фон Фитцу — адъютанту генерала Шиллера. Войдя в его кабинет, он спросил лейтенанта, знает ли он что-либо о действиях генерала Кирпичева, на что тот ответил утвердительно. После этого Розенбаум передал ему то, что услыхал от Чулошникова. На это фон Фитц ответил, что германское командование здесь заинтересовано в успехе генерала Кирпичева, так как ему чрезвычайно важно усилить Добровольческую армию Деникина в связи с событиями, разворачивающимися в Донбассе. Об этом разговоре Фитц доложил Шиллеру, так что, когда Розенбаум явился к последнему по делам сахарного транзита, то генерал дал ему поручение-приказание: в районах своего объезда сахарных заводов встретиться с эмиссарами ю. Южно-русской Добровольческой армии и получить от них сведения, касающиеся их работы. При этом разговоре присутствовал лейтенант фон Фитц, тут же при Розенбауме напомнивший генералу, что Розенбаум уже работал с германской разведкой, на что генерал ответил: «Тем лучше».

После этого разговора Розенбаум при объезде заводов стал активно заниматься поисками информации о формировании нового отдела Добровольческой армии Деникина. Первым делом он заехал в Винницу, где жили его знакомые — семейство Жалковс-ких. Глава семейства Дмитрий Васильевич был преподавателем немецкого языка в реальном училище, жена его Мария Емельяновна в дореволюционное время являлась активной деятельницей в «Союзе русского народа». Рассчитывая на ее патриотические настроения, Розенбаум решил, что от этой дамы кое-что можно узнать о добровольцах. Его расчет оказался правильным. Между разговорами на самые разные темы выплыло, что набором в Южнорусские Добровольческие отряды в Виннице ведает штабс-капитан 19-й артиллерийской бригады, стоявшей до войны в городе, Сергей Александрович Мордвинов, а в соседнем Литинском уезде этой же деятельностью занят бывший командир 4-го отдельного дивизиона, стоявшего ранее в Литине, подполковник Алексей Алексеевич Сциборский. Вербовка, особенно офицерского состава, заметила дама, идет достаточно результативно, и они группами отправляются в Киев, в распоряжение генерала Кирпичева.

При посещении Бершадского сахарного завода ревизор повстречался со своими знакомыми еще со студенческих времен — Левицким Иосифом Иосифовичем и его женой Марией Антоновной, урожденной Пржебыловской. В это время супруги по заданию польской контрразведки (дефензивы) уже работали на Украине при гетманской власти, а потому владели кое-какой информацией, и ею не преминул воспользоваться их старый приятель. Все сведения о комплектовании Добровольческих отрядов незамедлительно шли через Фитца к Шиллеру. Данная работа проходила достаточно успешно. В Одессе в эти формирования вступали почти все, способные носить оружие. Местные немецкие колонисты составили соединение в несколько десятков тысяч, командование которым принял на себя бывший русский артиллерист немецкого происхождения генерал фон Шелль. Снабжением этих отрядов оружием занимались генерал Кирпичев и есаул Чулошников, имевшие в этом деле полномочия и помощь, как от гетманского правительства, так и от германского командования. В ходе общения с эмиссарами Деникина Розенбаума неоднократно приглашали записаться в формировавшиеся отряды, но он постоянно отвечал отказом, полагая, что служба у немцев вернее и спокойнее, а главное, ему не хотелось подставлять свою голову под пули, хотя в то время он еще рассчитывал на то, что окончательный перевес будет на стороне добровольцев, если они будут действовать в тесном союзе с Германией. На деле же все оказалось иначе, и ему пришлось приноравливаться к новым порядкам. Связь с германской разведкой опять оказалась прерванной.