Метеоролог Н. Комов. Собаки Ушакова

Метеоролог Н. Комов. Собаки Ушакова

С берега по радио нам сообщили, что Слепнев с Ушаковым вылетели в лагерь. Через час с минутами они должны спуститься на наш ледовый аэродром. Все как-то особенно нетерпеливо ждали этих самолетов. Хотелось скорее увидеть славного полярного соратника О. Ю. Шмидта — Георгия Алексеевича Ушакова, который расскажет все новости и может быть привезет даже письма от родных.

Не прошло и часа, как послышалось мощное рокотание мотора, и маленькая точка мгновенно превратилась в величественную сигарообразную машину, удивительно красиво и просто сконструированную. Еще несколько десятков минут, и самолет опустился. Из него выходят Ушаков, Слепнев, а за ними из изящной кабины, обитой бархатом и дорогими коврами, вдруг с радостным лаем выскакивают одна за другой восемь обычных лохматых чукотских собачонок. Все были поражены… Но, как мы увидим дальше, товарищ Ушаков с его громадным полярным опытом не ошибся, привезя в лагерь собак. [368]

Без них последние дни жизни лагеря были бы невыносимо тяжелы.

А собаки тем временем выскочили из самолета и, пугливо озираясь по сторонам, перестали даже лаять. Им видимо показалось странным, что среди всей этой массы европейцев нет ни одного чукчи в кухлянке и торбасах. Они почувствовали себя гораздо хуже, чем во время полета, и начали жалобно визжать от страха. Но тут собакам повезло. К ним подошел наш боцман т. Загорский и крикнул им что-то по-чукотски. Собаки встрепенулись, сначала недоверчиво посмотрели на боцмана, но потом завиляли хвостами, почуяв в нем что-то родное.

С этого момента между собаками и боцманом дружба была закреплена.

Боцман еще раньше, во время своей зимовки на пароходе «Ставрополь» у чукотских берегов, завел нарту чукотских собак и поэтому великолепно знал все их повадки и привычки.

Пока боцман вынимал из самолета собачью упряжь, нарту и несколько пудов моржового мяса (собачьего корма), челюскинцы рассматривали этих маленьких собак, которые, как многим казалось, и пустую нарту с места не сдвинут…

Наконец боцман запряг собак, положил в нарту пудов 15 груза, который нужно было с аэродрома отвезти в лагерь, крикнул «поть-по, поть-по!» и поехал.

Тогда-то челюскинцы с благодарностью посмотрели вслед удалявшимся с грузом собакам. Ведь если бы не эти собаки, то 15 пудов пришлось бы нам через торосы нести в лагерь на своих плечах.

В лагере собаки почувствовали себя очень хорошо. Боцман накормил их привычным для них кислым моржовым мясом. Затем все они, сбившись в кучу, заснули.

Следующие дни были днями большого количества полетов.

И наши собаки почти весь день возили из лагеря на аэродром тяжелые приборы, ценные вещи и багаж отлетающих. Всего они перевезли пудов около ста. А не будь их, весь этот тяжелый груз опять-таки пришлось бы на скверных санях или на плечах носить самим челюскинцам, что с каждым часом становилось бы все труднее, так как с отлетом каждого самолета количество челюскинцев на льду уменьшалось.

Собаки Ушакова заслужили общую признательность и стали любимцами всего лагеря. [369]

Особенно много наши четвероногие друзья поработали в последний день жизни лагеря, когда в нем осталось всего шесть человек.

И челюскинцы достойно отблагодарили свой четвероногий транспорт за хорошую работу. Ни одна из собак не была оставлена на льду. В последний день их поместили в один из трех самолетов и благополучно привезли в Ванкарем.

На этих собаках некоторые челюскинцы ехали потом из Ванкарема в Уэллен. [370]