15

15

См. о нем: Г. Линский. В плену у большевиков: Рассказ Харьковского студента о своем пребывании в большевистском плену. — Харьков, 1919.

На исходе первого дня из подвала вывели двух… — Ср. с фрагментом из книги священника Владимира Зноско "Большевицкое "пекло" или красные варвары-душители XX века": "Когда ген. Рузский совместно с другими кисловодскими генералами был поставлен рыть траншеи, его опознал комиссар и предложил ему принять командование Красной армией. Ген. Рузский с негодованием отверг гнусное предложение. Вместе с ген. Радко-Дмитриевым и кн. Урусовым его связали и, осудив на смертную казнь, заставили копать общую могилу. Генерал, в ожидании смерти, опустился на колена и, осеняя себя крестным знамением, принялся молиться Богу. Злобный красноармеец выхватил саблю и отсек ему руку, а другой злодей отрубил ему голову" (Берлин, 1920. — С. 155).

Через десять месяцев в том оке самом Пятигорске военно-полевой суд Добровольческой Армии слушал дело о "рядовом из мещан, католического вероисповедания, 24 лет, Анджиевском". — Фрагмент об Анджиевском в первоначальном варианте отсутствует; он написан на основании опубликованных в 1919 г. в ростовской газете "Жизнь" анонимных информационных заметок "Конец Анджиевского": "Пятигорск. Сюда доставлен из Петровска арестованный в Баку английскими властями известный организатор пятигорской коммуны, комиссар Анджиевский. Подробности ареста таковы; во время осмотра одного вновь прибывшего крейсера чинами британского отделения был замечен некто, внушавший подозрение, в форме офицера русской армии. Когда последний садился на лодку, отправлявшуюся к борту крейсера, он был задержан" (№ 94.— 15(28) августа. — С. 3), и "Суд на комиссаром Анджиевским":

"Как уже сообщалось, 6 августа в Баку английскими властями был задержан и отправлен на Минеральные группы бывший председатель пятигорского совдепа Анджиевский, имя которого, как главы свирепствовавшей в Пятигорске "пятерки", заменявшей собой "чрезвычайку", связано с дальнейшей вереницей жестоких казней и массовым расстрелом интеллигенции.

17 августа Анджиевский — еще молодой человек, 21 года, — предстал перед военно-полевым судом.

Улица, на которой помещается здание суда, была запружена народом, любопытствовавшим в последний раз взглянуть на кровожадного комиссара минераловодской совдепии. Однако в здание суда впускались только военные.

В один из перерывов заседания суда Анджиевского, закованного в кандалы, в сопровождении конвоя, вывели на террасу во двор, откуда очень многие из любопытных могли его видеть.

Свои показания Анджиевский давал спокойно, обдумывая каждое слово. Он категорически отвергал свою причастность к расстрелам, убийствам, грабежам и реквизициям. Сознался, что действительно призывал к красному террору, но только на фронте, а не среди мирного населения.

— В начале своей политической деятельности, — говорит подсудимый, — я почти близок был по своим убедениям к кадетской партии, очень уважал Милюкова и Шингарева, сочувствовал их политическим домогательствам. Но затем во мне произошел резкий перелом: я стал леветь с каждым днем и дошел до большевизма.

На вопрос о профессии до и во время политической деятельности подсудимого, несколько волнуясь, он ответил:

— Сначала я был сельским пономарем, а потом — типографским наборщиком. Суд приговорил Анджиевского к смертной казни через повешение. Приговор приведен в исполнение в 4 часа утра 18 августа" (№ 97. — 20 августа (2 сентября). — С. 3).