БЫВАЛЫЙ МИХАЙЛО АСТАФЬЕВ

БЫВАЛЫЙ МИХАЙЛО АСТАФЬЕВ

В 1701 году в Архангельске появился гость из Голландии — писатель и художник Корнелий де Брейн, знавший Витсена. Ехал де Брейн в Ост-Индию, на Цейлон и Яву и почему-то настойчиво расспрашивал архангелогородцев о странах Северо-Востока.

Одним из собеседников де Брейна был купец Михаил Остатев, как называл его голландец. Это не кто иной, как Михаил Астафьев-Гусельников, он же Стахеев, племянник Василия Федотова-Гусельникова по прозвищу Скорая Запись. Василий Федотов когда-то посылал своих людей на Амур. В составе отряда Дежнева было два приказчика Василия Скорой Записи.

Василий Федотов умер в Архангельске, находясь «у государевых дел». Он скупал для казны соболей и моржовую кость. Потом этот дорогой товар отправляли в Западную Европу, Персию, Индию.

Михаил Астафьев, возможно, продолжал дело Скорой Записи у архангельского корабельного пристанища.

Так или иначе, от этого почтенного старца де Брейн и получил ценные сведения, которые потом включил в свою книгу.

Де Брейн со слов Астафьева писал, что несколько лет назад русскими был открыт большой остров, «который и подчинен власти Московского царя, несмотря на то, что нужно употребить, пожалуй, год времени, чтобы достигнуть этого острова из Москвы, что остров этот изобилует Соболевыми и другими мехами…»[3].

Голландец заверял, что Астафьев провел четырнадцать лет в путешествиях в Китай через Сибирь. Племянник Скорой Записи рассказал де Брейну о жизни, быте и верованиях якутов, ламутов, юкагиров, чукчей. Астафьев совершенно правильно и смело для того времени отметил тюркское происхождение якутов и разность языков у других перечисленных им народностей.

Он знал об эскимосах, которых называл чукчами, указывая, что они носят в прорезях, сделанных в щеках, «зубы» из моржовой кости. Полное совпадение со сказанием Семена Дежнева о «зубатых людях»!

В годы своих скитаний Михаил Астафьев посещал поселения приморских чукчей, которых он называл «лежачими», в отличие от чукотских кочевников-оленеводов. Судя по ряду примет, он побывал на берегах пролива между Азией и Америкой.

Любопытно, что когда де Брейн записал в Архангельске рассказы о ненцах (самоедах), он пришел к Астафьеву и попросил его проверить достоверность этих сообщений. Невольно напрашивается мысль: не был ли Астафьев составителем сочинения «Описание самоедов Новой Земли», лет за десять до приезда де Брейна на русский Север присланного Витсену из Архангельска, так же, как и сообщения о достижении русскими Святого носа? Часть архангелогородских данных была включена в первое издание книги Витсена, в 1692 году.

Так или иначе, через де Брейна амстердамский бургомистр Витсен имел связь с современником Дежнева и двоюродным братом Михаила Стадухина.

Остается добавить, что Михаил Астафьев-Стахеев-Гусельников сам был незаурядным мореходом, начавшим свои плавания еще в Мангазее. В старинных бумагах отмечены его морские походы с Лены на Яну и Индигирку[4].

Из Архангельска де Брейн отправился в Устюг Великий, посетил Вологду и Ярославль и в начале 1702 года прибыл в Москву. Здесь он попросился ехать вместе с Петром Великим в Воронеж.

До этой поездки де Брейн получил возможность встретиться с уже знакомым нам боярином Иваном Мусиным-Пушкиным, тогда начальником Монастырского приказа и Приказа книг печатного дела. Покровитель Кориона Истомина, столь смело наметивший морские границы Северной Америки у рубежа Северной Московии, проводил время в увлекательных ученых беседах с де Брейном, которого, кстати, сопровождал и в Воронеж.

Де Брейн не только пополнил сведения о Сибири и Китае, полученные им в Архангельске, но и сверил их со свидетельствами просвещенного петровского боярина.

В Ост-Индию де Брейн, однако, поехал не на пути вокруг Носа, в существовании которого он, видимо, не сомневался, а сушей — через Персию.

Но, вернувшись на родину в 1708 году, голландец, конечно, довел до сведения Витсена и Дома Восточной Индии все, что он слышал на Руси о путях в Индию и Китай.