15

15

«Страна живет под градом унизительных ультиматумов Германии. Ультиматум о военнопленных, ультиматум о Черноморском флоте... Германцы занимают Курскую губернию, вторглись уже в центральную область, германцы направляются к Севастополю, германцы около Петрограда... Что делает Советская власть? Она платит по брестскому векселю. Она готова на все. Она заявляет в своем ответе Германии, что во всем виноваты батумские «контрреволюционеры» (это отстаивающие свою независимость революционеры преданного Кавказа!); она приказывает, чтобы в Сибири среди военнопленных не делалось никаких агитационных выступлений против германской государственности; она приказывает разоружать на русской территории финскую красную гвардию...

Советская власть принуждена расплачиваться за право своего существования исполнением всех приказов и желаний германского империализма» (Новая заря, 1 мая 1918, № 2, с. 3-4).

К возможному порабощению России Германией меньшевики относились крайней серьезно. Именно этот вопрос лег, например, в основу разногласий между меньшевиками-»активистами» и так называемыми «официальными меньшевиками». Порабощения России Германией боялись и те и другие (что нашло свое отражение в решениях конференции меньшевиков в мае 1918 г.), но «активисты» считали, что Германия побеждает в мировом масштабе и существование антигерманского Восточного фронта является необходимым условием успешного сопротивления победе Германии в мировом масштабе. «Официальные меньшевики» (в частности, Мартов) опасность эту также считали весьма серьезной, но более высоко оценивали силы Запада, а главное — верили в возможность революционного движения в Германии и Австро-Венгрии. При этом они с большим недоверием относились к Антанте, прежде всего к Японии (АИГН, 519/30, гл. 7, с. 8).