Среда, 17 сентября 1941 г

Среда, 17 сентября 1941 г

Риттер фон Лееб

Оценка обстановки командующим группой армий «Север»: По предварительным данным, наши войска ворвались в Детское Село. В 15.00 121-я пехотная дивизия при поддержке авиации атаковала Слуцк. В случае, если Слуцк падет сегодня или завтра, удастся захватить весь этот район с тем, чтобы, возможно, потом, после отвода 41-го корпуса и 96-й пехотной дивизии, во взаимодействии всех наличных сил продвинуться в северном направлении на Ленинград.

Сам Ленинград должен быть переполнен беженцами из Красногвардейска, Красного Села и Колпино. Хлебный паек, кажется, уже урезан. Я не исключаю, что мы после перегруппировки, связанной с отводом войск, продолжим быстрое продвижение к Ленинграду.

Как поступать с самим городом: следует ли принимать его капитуляцию, нужно ли его полностью разрушить или же он должен вымереть от голода? Пока на этот счет, к сожалению, нет решения фюрера.

Благодаря вчерашнему выходу к побережью Кронштадтской бухты частей 1-й пд, 8-я армия русских попала в окружение, и ее уже ничто не сможет спасти.

В примечании составитель Георг Майер ссылается на послевоенные документы, в частности, на вопрос адвоката доктора Латернсера, участвовавшего в Нюрнберге в 12-м судебном процессе по делу Верховного главнокомандования вермахта (1948 г.): «Командование ВМС в своем письме к вам сообщает, что Гитлер решил стереть Ленинград с лица земли. Что вам известно об этом?»

Ответ Лееба: «По-видимому, командование ВМС хотело узнать, что будет с морскими сооружениями в Ленинграде. Командование ВМС спросило об этом у Гитлера, получило озвученный вами ответ и переслало этот ответ мне. В нем говорится, что Ленинград Гитлер решил сравнять с землей. Я сам никогда не получал такого рода приказа. Но если бы я даже получил такой приказ, я никогда бы не смог его выполнить. Во-первых, у меня совсем не было артиллерии, способной сровнять Ленинград с землей; во-вторых, еще меньше было боеприпасов к ней; в-третьих, имеющимися артиллерийскими средствами я не мог, по их дальности действия, достичь северной части города; в-четвертых, у меня не было ни единого бомбардировщика (авиация входила в состав 1-го воздушного флота и не подчинялась Леебу. — Ю. Л.). Это была одна из несбыточных фантазий Гитлера, если бы я даже получил такой приказ».

Примечание составителя Георга Майера:

Смотри также материал перекрестного допроса представителей обвинения — вопрос судьи Хале и ответ Риттера фон Лееба.

Относительно соображений, которые он имел, как командующий группой армий «Север», Лееб на 12-м Нюрнбергском процессе выразился достаточно подробно: «Было что-то сверхъестественное в том, что непосредственно за линией фронта находится миллионный город, и озабоченность, конечно, была обусловлена следующим фактором: имеет ли этот миллионный город запас продовольствия, или население находится на пороге голода?»

Связь с центральной частью России была лишь по Ладожскому озеру. Но воздушная разведка доложила, что судоходство на Ладожском озере осуществляется в минимальных размерах. То есть, таким образом невозможно было прокормить город. Я тогда имел довольно подробные и достоверные сведения о том, что происходило в самом городе. Численность населения можно было оценить в 1 миллион 250 тысяч человек (на самом деле в Ленинграде за счет постоянно прибывавших беженцев оказалось свыше двух миллионов человек. — Ю. Л.). Тем не менее можно было рассчитывать, что продовольствия хватит на несколько месяцев. На сколько именно—этого я не знал. Когда-то должен был наступить такой момент, что в этом миллионном городе перед моим фронтом совершенно нечего будет есть. То есть должен был наступить день, когда город сдастся. Самым простым решением было бы, если бы я доставил в него продовольствие по железной дороге. Но это было исключено. Возможности дороги этого не позволяли. У меня тогда была лишь одна железнодорожная линия через Псков — Лугу на Ленинград, и по ней я едва успевал доставлять продовольствие для моих солдат. Население не могло там оставаться, его нужно было вывозить оттуда. Мой фронт проходил у Ладожского озера по узкому участку суши под Шлиссельбургом, и решение заключалось в том, чтобы провести все население через этот узкий коридор. К тому же там была хорошая дорога. То есть это было легко осуществимо. Кроме этого, там, на русской стороне, проходила хорошо оборудованная железнодорожная линия с большой пропускной способностью, которая постоянно была в эксплуатации. Это потребовало бы определенных договоренностей с маршалом Ворошиловым: чтобы он согласился решить вопрос таким образом. Такой попытки, тем не менее, сделано не было. Ничто не подталкивало население к выходу из города. Это служило доказательством того, что продовольствия там было в достаточном количестве. А затем произошло событие, которое решило вопрос в целом. Наступили холода с температурой до минус 48 градусов по Цельсию, и следствием стало то, что Ладожское озеро прочно и раньше обычного замерзло. Русские тут же проложили по нему дорогу. Таким образом, была восстановлена связь между городом и центральной частью России. Во всяком случае, ночному движению транспорта на этом отрезке пути, который обеспечивал снабжение, я помешать не мог. (Смотри также вопрос судьи Хале и ответ Ритгера фон Лееба.)

Примечание составителя Георга Майера:

В декабре 1941 г. Гитлер поднимал вогґрос о том, чтобы диверсионными действиями партизанского характера воспрепятствовать функционированию Ледяной дороги на Ладожском озере.

Абрам Буров

Напряжение нарастает с каждым часом. Идут бои за Павловск и Пушкин (так в тексте. — Ю. Л.). Военный совет фронта принял постановление о передаче 40 тонн взрывчатки районным тройкам. Возглавляющие эти тройки секретари Кировского, Московского, Володарского и Ленинского райкомов партии получили специальное задание по минированию промышленных предприятий.

Это на крайний случай. Сдавать город никто не собирается. Приказ командования фронтом от 17 сентября строжайше требует: «Ни шагу назад! Не сдавать ни одного вершка земли на ближних подступах к Ленинграду!»

Сегодня враг захватил Павловск. Идут бои за Пушкин.