Докладная записка. О частичном провале агентурной сети в городе и на ж.—д. узле Брянска

Докладная записка. О частичном провале агентурной сети в городе и на ж.—д. узле Брянска

Секретно

В конце октября с. г. УНКВД по Орловской области были арестованы как подозреваемые в причастности к гестапо братья Семеновы Олег и Серафим, являвшиеся резидентами в партизанском отряде тов. Дука. В процессе следствия установлено:

Семенов Серафим Иванович, рождения 1903 года, сын бывшего купца и члена Городской Управы г. Брянска, член ВКП(б), к началу военных действий работал в Луганском районе Житомирской области.

Имея задание Луганского РКП(б) остаться в качестве командира партизанского отряда на месте, Серафим после оккупации района немцами бежал оттуда и прибыл в г. Брянск, в дом своего брата Олега, 15.10.41 г., когда город был также оккупирован немцами.

Его брат — Семенов Олег, рождения 1909 г., находясь в Красной Армии на должности нач. связи 325–го арт. полка, попал в сентябре 1941 г. в районе города Золотовска в окружение, из которого вышел переодетым в гражданское платье и прибыл в г. Брянск, застав там Серафима. По пути следования, в Полтавской области был задержан немцами, но якобы бежал из спецлагеря на вторые сутки.

Оба брата, имевшие, по их словам, целью пробраться в Москву (что вызывает, естественно, сильное сомнение), изменили свое намерение, решив работать в каком—либо местном партизанском отряде. Необходимо отметить, что это их решение совпало со временем наступления Красной Армии, прихода которой жители Брянска ожидали со дня на день.

20.11.41 г. они связались, через своего племянника—партизана Семенова Василия, с Брянским городским партизанским отрядом. Сам Семенов Василий незадолго до того бежал из немецкого плена.

Олег и Серафим оставались в Брянске, работали по выполнению различных заданий командования партизанского отряда. В связи с провалом подготовки взрыва Брянской городской Управы оба брата в феврале с. г. попадают в гестапо, а 1.03. с. г. якобы совершают побег из Брянской тюрьмы. Правдоподобность нарисованных ими обстоятельств побега вызывает серьезное сомнение. Заслуживает внимания также и то обстоятельство, что при допросе Олега немецкий офицер недвусмысленно дал ему понять о выгоде его работы в пользу немцев. Немец, вероятнее всего, не ограничился произнесением по этому вопросу лишь одной фразы.

Под предлогом поисков Брянского партизанского отряда Серафим и Олег оказываются почему—то в противоположной от места нахождения этого отряда стороне — в районе деятельности Орджоникидзеградского отряда тов. Виноградова — и партизанами последнего задерживаются 4.04. с. г. После устного допроса Олега и Серафима тов. Виноградов пришел к выводу о необходимости их расстрела, но под влиянием сотрудников Орловского Отдела НКВД Суровягина и Недосекина согласился на использование задержанных в качестве агентурных разведчиков.

Выполнять свое агентурное задание оба брата были вновь посланы тов. Суровягиным и Недосекиным в Брянск и, навербовав агентуру, работали в качестве резидентов.

18.06. с. г. Серафим и Олег вновь арестовываются гестапо, но через 15 дней, по их словам, освобождаются (несмотря на то что явно бросающаяся в глаза подложность их паспортов была доказана в процессе следствия) и уходят в партизанский отряд тов. Дука.

В конце июля с. г. тов. Дука назначает Серафима своим заместителем по разведке и передает на связь обоим братьям почти всю агентуру по Брянску.

Вскоре после этого по району Брянска последовали массовые провалы агентуры при следующих обстоятельствах.

В начале августа 1942 г. с нашим агентом Егоровым П. в театре завел разговор неизвестный, отрекомендовавшийся в качестве лица, связанного с партизанскими отрядами, и попросивший у Егорова помощи в агентурной работе. Легко поддавшись на провокацию агента гестапо, Егоров дал согласие на встречу с якобы доверенным лицом партизанского отряда, которого и пообещал познакомить со своим товарищем — Гришиным.

На явку в условное место Гришин опоздал, а Егоров, встретившись с представителем партизанского отряда — женщиной, дал ей согласие работать в агентурной сети, одновременно рассказав, что он уже работал в этом направлении совместно с тов. Маркиным и Гришиным.

Тов. Гришин, явившись и увидев Егорова с женщиной, известной ему как агент гестапо, ушел незамеченным.

В 20 числах августа в доме наших агентов: жены Маркина и ее матери — Брылевой (сам Маркин незадолго до этого умер) полиция произвела тщательный, но безрезультатный обыск, во время которого полицейские расспрашивали о месте нахождения Егорова. В ту же ночь был арестованы Егоров и Гришин. Последний, по его словам, упорно отрицавший предъявленные ему обвинения в связи с партизанами, через некоторое время был освобожден. За домом Маркиной и Брылевой и за ним по месту работы было установлено через уличного старосту и администрацию предприятия наблюдение.

Спустя несколько дней с женой Маркина заводит знакомство следователь сыскного отделения полиции Жуковский, которому Маркина проговаривается о своей связи с нашим агентом Федюшиной, а также двумя агентурными разведчиками партизанского отряда — Анатолием и Серафимом.

Вслед за этим на место прежней службы Федюшиной явился неизвестный, оказавшийся агентом полиции, и, узнав, что Федюшина с работы уволена, встретился с работавшей там же ее сестрой. Ей он сообщил, что прибыл из Москвы по делам партизанских отрядов и с задачей организовать агентуру в г. Брянске. Поскольку сестра Федюшиной не была в курсе агентурной работы, попытка гестаповцев выяснить пароли нашей агентуры оказалась безрезультатной. Прощаясь, он оставил сестре Федюшиной вымышленный пароль.

При обыске на квартире Федюшиной нашли записку, адресованную связанному с ней агенту Сафонову, послужившую поводом для ареста их обоих. На одном из допросов Федюшиной было предложено работать в пользу полиции, а через нашу агентуру ей передано, чтобы она дала согласие.

Вслед за этим были арестованы, после вторичного тщательного (и опять безрезультатного) обыска, Маркина и Брылева. Обыск и арест производили полицейские, Жуковский и женщина, спровоцировавшая Егорова.

После ареста этой группы агентов были произведены:

а) смена всех паролей,

б) персональный, тщательный инструктаж всей агентуры,

в) временная консервация части агентуры, в результате чего дальнейшие аресты прекратились.

Спустя несколько недель на квартиру нашего агента Батюка явились двое в рабочей одежде, заявившие о себе как о партизанах, потерявших связь с отрядом и имеющих настоятельную необходимость идти в партизанский отряд, спасаясь от полиции. В подтверждение своих слов оба показали партбилеты и партизанские удостоверения.

Когда провокаторы вместе с Батюком, согласившимся указать им дорогу в партизанский отряд, вышли из дому, их тут же арестовала полиция.

Батюк был помещен в общую с одним провокатором камеру. Тот упорно продолжал вести с ним разговор о партизанском движении, о свой преданности родине, о надежде выйти из тюрьмы — при содействии знакомых ему влиятельных лиц, и все же добраться до партизанского отряда. Приняв все за чистую монету, Батюк выдал, как руководителя одной из партизанских групп, тов. Обухова, как знающего дорогу к партизанам — тов. Иванова и, как связиста, Кулика И. Одновременно с арестом Батюка были арестованы наши агенты Сафронова и Ципеляева — ввиду их частых посещений квартиры Батюка, поводом для подозрений которого могло явиться его неосторожное, с точки зрения агента, поведение:

а) частые случаи невыхода на работу (до 4 дней в неделю) без разрешения немецкой администрации;

б) частые уходы из дома после работы;

в) бесцельные и частые хождения к товарищам, находящимся на подозрении у оккупантов;

г) систематические покупки на базарах на большие суммы — при своем скудном заработке;

д) устройство в своем доме вечеринок с выпивками, угощениями, карточных игр и прочее.

Вслед за Ципеляевой были арестованы супруги Степановы, на квартиру которых Ципеляева ходила за почтой. На допросах Степанов предъявленное ему обвинение в содержании явочной квартиры категорически отрицает, несмотря на то что ему были объявлены фамилии партизан, пользовавшихся у него ночлегом. От поведения Степанова будет зависеть исход дела с перевербовкой в агентуру полиции указанной выше Федюшиной.

13 сентября к жене Обухова явились двое, попросив от имени находящегося на работе ее мужа выдать «для дела» листовки — что она и выполнила. Вечером того же дня Обухов был арестован на улице, когда шел к Иванову, имея при себе письменное агентурное донесение. Жена Обухова на допросе показала, что у них постоянно хранились листовки и газеты (о хранившемся в доме оружии она не знала), а также описала приметы ряда партизан, их посещавших. Вследствие этого она получила право на передачи мужу и свидания с ним. Поведение на допросе самого Обухова установить не удалось.

Предупрежденный своевременно об аресте Обухова и необходимости скрыться Иванов должного значения этому не придал и на другие сутки был арестован у себя на квартире, причем при обыске у него были найдены две мины замедленного действия. Находившемуся с ним на квартире сыну Кулика — Ивану удалось бежать к партизанам.

Непосредственно перед этим был арестован, после безрезультатного обыска в квартире, Алексей Кулик. Вслед за ним — связанный с Обуховым наш агент Ерохин, освобожденный через две недели.

Агент Седнев, которого поместили на квартире двое из гестапо (под видом посланных от Семенова), дал им сведения о зенитной обороне города Брянска. Дальнейший результат этого дела неизвестен.

Далее, у нашего агента Зезалкина две девушки — агенты полиции безрезультатно пытались установить подробности о его связях и образе жизни.

Аналогичным образом полиция поступила в отношении наших агентов Лебедева и Сиваковой. Он остался работать на месте, а Сивакова выведена, в связи с подозрением, в безопасное место.

Арестовывались также, но через несколько дней были освобождены, наши агенты Васильев и Добряк. Обоим при освобождении было предложено немедленно сообщать в полицию в случае появления кого—либо из партизан.

Эти провалы рассматриваются нами в первую очередь в непосредственной связи с делом Семеновых, хотя на следствии они свою причастность к гестапо отрицают и, ведя себя на допросах крайне осторожно, тщательно обдумывают свои ответы следователю.

Наряду с тем, расшифровке агентов способствовали заметным образом и обстоятельства, вытекающие из наших недостатков в области агентурной работы.

Последние же частично могут быть объяснены отсутствием опыта у подавляющей части агентов и работников, ими руководящих.

Наши мероприятия в этой связи сводятся, в основном:

а) Консервация всей агентуры, имеющей прямую или косвенную связь с изложенными выше фактами, а равно бывшей на связи с агентами — двойниками Семеновыми или известной последним по другим причинам;

б) Организация агентурного обслуживания агентуры, освобожденной после ареста полицией (Ерохина, Васильев, Добряк и другие), для установления фактов возможного двойничества;

в) Персональному тщательному инструктажу агентуры — с использованием, в отвлеченной форме, примеров настоящего дела; соответствующему инструктажу всего состава, руководящего агентурной работой.

г) Выполнению плана насаждения новой агентуры в районе деятельности отрядов тов. Дука (где изложенные выше провалы имели место […].

РГАСПИ. Ф. 69. ОП. 1. Д. 909. Л. 90–92 (об.).

Копия

Сов. секретно

Начальнику белорусского штаба партизанского движения тов. Калинину П. З. Докладная записка (По вопросу постановки агентурной работы в немецких гарнизонах за период с 5 июня по 1 ноября 1943 года)

Составлено 30.10.1943 г.

Всего в немецких гарнизонах имеем агентуры 47 человек, из них за период с 5 июня по 1 ноября 1943 г. завербовано 43 с/о, кроме того, восстановлена связь с 2 с/о, завербованными в 1942 г., и с 2 с/о, завербованными также в 1942 г. Связь прервана из—за того, что они находятся в гарнизоне Старое Сиротино и возможности для встречи нет.

За этот же период времени гестапо схвачено и заключено в концентрационный лагерь 3 с/о: «Гаврилов», «Крупеня» и «Бирюков»; перешли в партизанские отряды, так как дальше оставаться было невозможно, могли быть схвачены гестапо, 4 с/о: «Вася», «Грозный», «Женя» и «Ольга».

Таким образом, за отчетный период времени имеем с/о 40 чел.

За отчетный период через агентуру из немецких гарнизонов было переведено: добровольцев, полицейских и военнопленных 46 чел., разоблачено немецких шпионов и гитлеровских мерзавцев 11, один из них террорист, имевший задание от гестапо — убить секретаря Сиротинского РК КП(б)Б — комиссара бригады им. Ленина тов. Сипко.

За указанный выше период через агентуру проведена следующая диверсионная работа:

1. 3.8.43 г. на с. Оболь с/о «Васей» была взорвана электростанция, питающая электротоком гарнизон, заводы: кирпичный, льнозавод, ж.—д., станцию и др. объекты.

2. Им же в этот день путем подкладки магнитной мины были сожжены:

а) Льнозавод, перерабатывающий льнотресту, привозимую из Калининской и Смоленской областей для военных нужд. Во время пожара сгорело импортное оборудование.

б) Кирпичный завод, переведенный немцами из Витебска, с суточной производительностью в 10 тыс. шт. кирпича.

3. Источником «Крупеня» также 3.8.43 г. путем взрыва магнитной мины подорван мотовоз, перевозивший торф из болота на погрузочную площадку завода.

4. С/о «Бирюковым» 15.7.43 г. на с. Оболь путем подкладки магнитной мины было сожжено: склад с льноволокном в количестве 20 тонн, готовым для отправки в Германию, и склад с хлебом, где сгорело и испорчено до 10 тонн хлеба.

5. Он же, с/о «Бирюков», 23.8.43 г. на ж.—д. ст. Оболь путем закладки магнитной мины с дополнительным зарядом тола поджег склад с хлебом, в результате сгорело до 150 тонн ржи.

6. 15.8.43 г. с/о «Женя», работая поваром у немцев в п. Оболь, заложила двуокись ртути в котел с целью отравления, но так как двуокись ртути была недоброкачественной, то 24 ч. немцев тяжело болели в течение суток, жертв не было.

7. В порядке выполнения вашего приказа о взрыве водокачки на ж.—д. ст. Оболь, охрану которой несли добровольцы, нами с/о «Гаврилову» и «Бирюкову» было дано задание вступить в добровольческий отряд с целью осуществления диверсионного акта.

13.8.43 г. «Гаврилов» и «Бирюков» были зачислены добровольцами в отряд, а 28.08.43 г. «Гаврилов» путем подкладки магнитных мин и дополнительных зарядов тола (2) взорвал паровой котел. Таким образом, водокачка была выведена из строя.

8. 27.8.43 г. через Оболь из Полоцка в Витебск проезжал командующий медицинской службы Витебского округа орто—доктор генерал с врачом и денщиком. Во время остановки в Оболи с/о «Крупеней» в машину была подложена магнитная мина, в результате чего машина, дойдя до кирпичного завода п. Оболь, взорвалась, генерал, шофер, врач и денщик убиты.

9. 20.08.43 г. с/о «Бирюковым» в п. Оболь была подложена магнитная мина к грузовой автомашине с живой силой, шедшей из Полоцка на Витебск. Машина около м. Шумилине взорвалась, в результате убито 12 и ранено 7 немцев.

10. С/о «Петро» на ж.—д. станции Оболь 23 июня 1943 г. путем подкладки магнитной мины под ж.—д. состав с бензином учинил взрыв, произошел пожар эшелона, весь состав в 24 вагона с бензином и боеприпасами сгорел, во время пожара погибло до 24 немцев.

11. С/о «Гаврилову» 4.7. путем подкладки термитного шара удалось сжечь деревянный мост между Пущей и торфозаводом, через который производился вывоз готовой продукции к ж.—д. станции Оболь. Движение было прекращено на сутки.

12. Источником «Валя» была запечена магнитная мина в хлеб и пронесена таким образом на Обольский торфозавод. 15.9. «Валя» эту Магнитку подложила под агрегат по добыче торфа, в результате взрыва агрегат выведен из строя.

13. Источником «Вася» при содействии своей матери в п. Оболь 16.9.43 г., путем закладки магнитной мины, был учинен пожар дома, во время которого сгорела немецкая полевая радиостанция.

14. 2.10.43 г. с/о «Орешко» путем подкладки магнитной мины под автомашину в м. Шумилино был учинен взрыв. Убито 2 немца и ранена женщина, находящаяся в кузове.

15. 5.10.43 г. «Орешко» также в м. Шумилино была подложена магнитная мина под автомашину. Результаты неизвестны, ибо машина вскоре, как была подложена мина, ушла на Витебск.

16. Источником «Герман» 10.10.43 г. в м. Сиротино была подложена магнитная мина под грузовую машину. В результате взрыва машина выведена из строя, жертв нет.

17. Также источник «Герман» 17.10.43 г. на ж.—д. станции Ловша подложил магнитную мину в топку паровоза. В результате взрыва паровоз выведен из строя — жертв нет.

18. При содействии источников «Герман» и «Орешко» в ночь с 21 на 22 октября спецгруппой комсомольского взвода 4 и отряда нашей бригады был пущен под откос эшелон противника, в результате разбит паровоз и 15 вагонов.

Диверсионная работа через агентуру могла быть значительно большей, но отсутствие взрывчатки не дает возможности осуществить это. В настоящее время не имеем ни одной Магнитки и ни грамма тола.

Через агентуру нами также добываются различные разведданные, которые вам докладываются как через радиограммы, так и в докладных записках.

Из общего числа агентуры представлено к правительственной награде 4 человека: «Герман», «Вася», «Ольга» и «Петро». В ближайшее время будут представлены с/о «Гаврилов», «Бирюков», «Крупеня». По линии командования объявлена благодарность с/о «Орешко», «Васе» и «Тане».

Командир бригады им. Ленина /Самаркин/

Комиссар бригады им. Ленина /Сипко/

Зам. комбрига бригады по разведке /Полетаев/

30.10.43 г.

Верно: Ст. пом. Нач. Разведотдела БШПД Майор гос. безопасности Ливанов

РГАСПИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 862. Л. 73–75.